1. Самосуд

Вдоль железной дороги, тянувшейся по насыпи между автотрассой и трубами теплосети, шли школьники: трое старшеклассников и девочка. Самый высокий – юноша лет шестнадцати – одной рукой тащил девочку за локоть, а в другой нёс её белый портфель. Пленница пыталась вырваться, пробовала упереться ногами о землю, но силёнок не хватало – юноша с лёгкостью справлялся с ней, почти не сбиваясь с шага. Остальные двое, осматриваясь, шли следом.

Девочка вскрикнула, зовя на помощь, но юноша осадил её сильным движением, как животное на поводу, и она замолкла. На вид ей было лет десять: тонкая, нескладная, она едва доставала до груди юноши.

Навстречу им бросался ветер, а небо над городом будто раздвоилось: с одной стороны надвигались тучи, похожие на густой дым с небывалого пожара, а на другой стороне раскинулась мантия закатного солнца. Контраст этот создавал ощущение двоемирия: ярко-оранжевое светило покидало небо, уступая тёмным, тяжёлым тучам. Ветер усиливался.

Школьники направлялись к Джару, безлюдному району города. Джар выглядел как одичавший парк – там, в гуще карагачей и дубов, скрывался частный сектор с полуразрушенными домами. Район когда-то расселили под многоэтажную застройку, но так и не застроили.

Спустя минуту после группы школьников на железной дороге появились ещё двое старшеклассников. Первый парень был худощав, подвижен, с рюкзаком за спиной. За ним следовал второй, держась за лямку своей сумки, которая при каждом шаге ударялась о бедро. Он пыхтел от усталости.

Оба шли, щурясь от ветра, бившего в лицо колючей пылью. Первый громко говорил:

– …вот и грызётся со всеми. Даже брата своего довела, видишь... Упирается, смотри, – он ухмыльнулся, приостановившись. – А нет, тащит дальше... Она, между прочим, своему однокласснику руку карандашом проткнула! Я тебе рассказывал?

– Да...

– Ну вот… Интересно, куда он её ведёт… У меня сотка сдохла, как назло. Твоя работает, отличник?

Отличник, которого звали Темир, кивнул. Спросил:

– Эта девчонка и тебе что-то сделала? А, Улан?

– Чё бы она мне сделала? – отозвался Улан.

– Не знаю. Просто не могу понять, почему ты её так ненавидишь.

Улан промолчал. Темир заметил, глядя вперёд:

– Они нас, кажется, видят.

– Ничё, дорога общая. Это не их двор, – ответил ему приятель.

Тем временем группа впереди скрылась из виду, и парни устремились вслед за ними. Запыхавшись, они добрались до мостового перехода, ведущего в узкий проход. Оттуда начиналась уединённая среди деревьев улица.

Войдя на территорию Джара, они увидели, как спины опередивших их старшеклассников скрылись в зарослях – там, где оканчивалась разбитая дорога улицы. Добравшись туда, Улан первым ступил на тропу, Темир последовал за ним.

Вскоре они остановились у просвета между деревьями. Осторожно, через листву, скрывавшую их, Улан посмотрел куда-то влево: там виднелись белые рубашки школьников. Он тихо ахнул и закрыл рот рукой.

– Нашёл… – прозвучал его приглушённый шёпот.

– А?.. – не понял Темир, стоя позади.

Улан повернул голову и внимательно осмотрел окружающую местность, после чего бросил шёпотом:

– Пойдём.

И двинулся в другую сторону. Темиру этот путаный маршрут и непонятное место нравились всё меньше.

Пригибаясь, похожий на мелкого хищника, Улан вёл его за собой. Они пробрались к пологу деревьев напротив заброшенного дома, освещённого ярким догоравшим закатом. У этого дома и остановилась группа школьников со своей пленницей.

Скрытые чащобой, Улан и Темир присели на корточки. Первый протянул руку и шепнул:

– Сотку.

Темир отдал свой смартфон и стал наблюдать за группой.

Девочка, окружённая парнями, стояла у самой двери в заброшенный дом. А брат её, судя по исходящему от его фигуры напряжению, к чему-то готовился. Он злобно смотрел на сестру, а та отвечала ему насмешливым взглядом:

– И чё ты мне сделаешь? А? Думаешь, папа не узнает?

Брат достал смартфон, включил камеру и нацелил на свою жертву. Он сказал охрипшим голосом:

– Последний шанс! Признавайся!

Субтильная фигурка девочки склонилась вперёд, готовая защищаться. Выглядела она, как рассерженный зверёк.

– Проси прощения! – требовал брат.

– Сам проси! Ненавижу тебя!

Пронзительный её крик резал слух: она надеялась привлечь криком чьё-нибудь внимание. А голос рослого юноши таил угрозу:

– Признавайся, я сказал, – он поднес камеру к самому её лицу. – Говори: это я написала угрозы Камиле Эркиновне! Я украла телефон моего брата и…

– Пошёл ты! Я ничего не сделала! – перебила его сестра. – Придурки!

Она наклонилась и схватила с земли камешек, чтобы пульнуть им в ближайшего своего врага, но это ничего не дало. Парни продолжали наблюдать за ней, как за птицей в клетке.

– Папа и тебя, и твоих дружков убьёт, когда узнает, что вы на меня напали! Ты трус!

Брат, услышав это, помрачнел.

– Лучше б тебя не было… – прошипел он и указал сестре на дом позади неё. – Видишь это? Я тебя сейчас туда затолкаю. Будешь сидеть там до тех пор, пока не сдохнешь!

Девочка обернулась и бросила взгляд на заброшку, но промолчала. Она знала, что обречена, и старалась не заплакать, стоя посреди окруживших её врагов. Ненависть к брату помогала держаться.

Темир пригляделся к дому позади девчонки и заметил: свет заката заливал фасад, но окна оставались непроницаемо черны – ни единого блика.

Тем временем высокий юноша обратился к одному из своих одноклассников:

– Данияр, давай.

Данияр подошёл ко входу в дом, резко распахнул дверь и отошёл.

Дверь открылась в густую тьму – в чёрное нутро дома, непроницаемое, как дно колодца. Тьма эта, казалось, могла вылиться наружу и растелиться по земле, как ядовитый газ…

Темир испуганно посмотрел на Улана: тот снимал происходящее на камеру и от напряжения почти не шевелился. Рот его был разинут.

– Что это? – шепнул ему Темир.

Но Улан словно не слышал его. А дом, жадно глядевший чёрными окнами на группку людей перед собой, казалось, видел и двоих приятелей, спрятавшихся в зарослях.

Не сознавая, Темир начал медленно пятиться, чтобы уйти, но Улан схватил его за локоть и дёрнул вниз. Темир мотнул головой в сторону дома, молча спрашивая: что происходит? Улан опять оставил его без ответа, только нахмурился.

Тем временем девочка попыталась прорваться сквозь осаду, а парни толкнули её назад, к порогу дома. Брат подошёл к ней, целясь снова камерой смартфона:

– Дайра, сюда смотри! Признавайся, давай!

Дайра озлилась и ударила его по руке, смартфон упал на землю. Тогда брат схватил её за шиворот и встряхнул, как безвольную куклу. Сестра, шипя, вцепилась в него и всем своим весом повалилась на землю. Брат не удержался на ногах, повалился следом. Дайра принялась бить его изо всех сил, напоминая яростную кошку.

Парень оттолкнул её и вскочил. Взбешённый, схватил с земли белый портфель и с размаху кинул в сестру. Полупустой и мягкий, портфель не причинил Дайре вреда, и она прижала вещь к себе, как мягкую игрушку.

За время борьбы ей удалось отодвинуться в сторону от зловещего входа, однако парни не сводили с девочки глаз.

– Али, – сказал один из парней её брату и взглядом указал на дверной проём. – Он может закрыться.

Али посмотрел на чёрный вход – затем на свою сестру. Сделав несколько шагов, он оказался позади неё и схватил под мышки. Затем с усилием поднял её сопротивляющееся тело и выпалил:

– Сама виновата!

Он подвёл её ко входу дома, хотел толкнуть, но Дайра зацепилась за его рубашку. Али одним резким движением высвободился, после чего с силой толкнул сестру внутрь дома.

Стало тихо.

Напоминая далёкий рык большого зверя, тихо прогрохотал гром где-то в стороне. Школьники, не отрывая взгляд от входа, сделали шаг назад. Медленно приподнялся Улан, продолжая снимать происходящее на камеру. А Темир не двигался. Он ждал, что Дайра вот-вот выйдет из заброшки…

На его лицо и руки упали первые капли дождя – мелкие, противные, и от ветра вновь поднялся шум в кронах деревьев. Но из заброшки никто не выходил.

Али, взглянув на тёмное небо, крикнул: «Пошли!», и одноклассники бросились за ним. Улан, недолго думая, тоже побежал. Темир, в последний раз посмотрев на чёрный провал входа, кинулся следом.

Опять пришлось пробираться путаными проходами через местные дебри. Двое приятелей держались на некотором отдалении от бегущих впереди парней, пока не показалась уже знакомая улица. Али с друзьями пробежали по ней, громко топая и что-то крича друг другу, и вскоре скрылись с глаз.

Темир остановился. Громко дыша, он возмущённо выпалил:

– Что это было?!

Улан, стоявший рядом, не мог отдышаться и только широко улыбался.

– Ты чего улыбаешься? – разозлился Темир.

– Ты что… не знаешь? – сумел наконец выговорить Улан.

– Чего не знаю?

– О Чёрном ходе.

– Что за Чёрный ход?

– Я думал, все о нём знают… – сказал Улан, продолжая улыбаться. Он перевёл дыхание. – Ладно. Объяснять долго. Пойдём лучше домой…

Он выглядел очень довольным и, тапая экран смартфона, зашагал дальше. Темир выхватил из его рук гаджет и спросил:

– Ты снимал их?

– Я вёл стрим, – ответил Улан. – Все увидели, что Чёрный ход открылся… Думаю, они уже идут сюда.

– Кто?

– Дай сотку, а? – попросил приятель вместо ответа.

– Не дам. Что будет с этой… Дайрой?

– Всё с ней будет хорошо, – безразличным тоном сказал Улан.

– Откуда ты знаешь?

– Вот увидишь… Я скину видосы, посмотришь дома и всё поймёшь.

Темир оглядел его с недоверием, но не стал допрашивать.

Когда они снова вышли на железную дорогу, вдалеке показалась цепочка людей. Они медленно приближались, и в этой нестройной группе выделялись фигуры с увесистыми рюкзаками за плечами.

Темир бросил удивлённо:

– Куда это они?

– К Чёрному ходу, – ответил Улан. – Я же говорил…