Глава 1. Марк

Мюнхен

– Марк! – Том вихрем ворвался в мой дом, едва я успел открыть дверь. – Ты знаешь, что сделала твоя дочь?

– Нет, – честно признался я. – А что она сделала?

– Она украла моего сына! – выпалил он, а я едва сдержал смех после этой прекрасной фразы.

– Какого из двух?

– Что?..

– Какого из двух сыновей она украла? – спокойно уточнил я.

– Роберта!

– Неожиданно, – удивился я. – Но у тебя есть второй сын, не о чем переживать, – похлопал я его по плечу и направился на кухню. Разговаривать с Томом и ничего не пить – это слишком трудно. Нужен хотя бы чай.

– Марк!

Я расхохотался.

– Я сменю имя на то, которое невозможно выговорить, чтобы тебе надоело его произносить. Что значит – украла сына, Том?

– Леон внезапно исчез, а Роберт поехал с Каролиной, и они

– Добровольно?

– В смысле? – нахмурился друг.

– Ну когда ты сказал «украла» я решил, что она держит его в заложниках, не кормит и всячески пытает. А теперь ты говоришь «поехал», значит, сам?

– Марк, ты издеваешься?

– Немного. Том, я тебя знаю уже столько лет А общение с тобой в те моменты, когда тебя что-то тревожит, кажется, лишь удваивает эти годы. Я в курсе, что Каролина уехала с Робертом на поиски твоего старшего сына. Больше тебе скажу – это я посоветовал ей обратиться к Роберту. А теперь сядь и расскажи мне о том, что произошло с Леоном.

– Я не знаю.

– С каждым днём ты меня поражаешь всё больше и больше. Чай или кофе?

– Виски.

– Тебе через несколько часов на работу.

– Ну не за штурвал же в отличие от тебя.

– Когда-нибудь я свожу тебя на экскурсию в кабину пилота, чтобы ты убедился – в аэробусе нет штурвала. Но ради тебя – могу его приделать.

– Марк, мне не до шуток.

– Да мне тоже. Моя дочь с твоим младшим сыном улетела чёрт знает куда в поисках твоего старшего сына. Но всё это мелочи по сравнению с тем, что Леон солгал мне. И я не знаю – покрывал ты его в этой лжи или находишься в таком же неведении, как и я.

– Ты о чём?

– Я о его диагнозе, – серьёзно проговорил я. – Заключение, которое отдал мне твой сын, липовое. И подделал он его сам. И я уверен – он сделал это не просто так. Он что-то скрывает.

– Не может быть, – отрезал Том. – Леон не стал бы врать. Мы с ним говорили по поводу его зрения. Я был с ним у врача. Если бы что-то серьёзное Марк, у него что-то серьёзное?

– Том, я не врач. Я пилот, – напомнил я ему. – Но ещё я человек с глазами. И ушами. Я проанализировал то, что произошло, и понял, что Леон убежал не просто так. Потому что

– Потому что Что? – тихо уточнил друг.

– Потому что я бы сделал точно так же. И делал. Убегал от того, что меня пугало. Хотел бы я ошибаться, но что-то мне подсказывает – я прав.

– Рейс был в Барселону, да? Тот, после которого он пропал?

– Да.

– Мне нужно лететь за ним.

– Подбросить? – улыбнулся я. – Том, не нужно никуда лететь. Твой сын и моя дочь уже отправились за ним. И если в этом мире и есть те, кто может убедить Леона встать на путь истинный – то только они. Не ты и не я. Леон – взрослый мальчик. Упёртый, самоуверенный, но со своими взглядами и установками. Твоя настойчивость может спугнуть его.

– И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать?

– Можешь стоять, – улыбнулся я. – Но советую не наводить суету и панику до тех пор, пока они вернутся.

– Знаешь, что меня беспокоит?

– То, что твой сын скоро сделает нас дедами?

– Это не смешно, Марк!

– Ещё бы! Это очень серьёзно. Но мы справимся.

– Твоё чувство юмора с каждым годом становится всё невыносимее, – закатил он глаза. – Я о другом. Если Леон соврал о своём диагнозе и даже подделал документы То что будет дальше?

– Ну про документы знаю только я. Ну теперь и ты. По крайней мере, пока. Если бы об этом узнал кто-то ещё, то не видать твоему сыну самолётов до конца жизни. Но я не сделаю так. И не из-за нашей с тобой дружбы, а из-за того, что мне известен его страх. Что же касается диагноза Мы разберёмся с этим, когда он вернётся.

– Но ведь Леон подписал документы на рейс Чёрт, как он вообще сидел за этим штурвалом?

– Сайдстиком! – громко крикнул я.

– Неважно.

– Я промолчу из уважения к тебе, Том. Да, он подписал документы. И да, он взлетел. Но я не пущу его ни на один рейс, пока мы не поймём, что происходит. Если зрение подведёт его в критический момент

Я не стал продолжать – Том и сам знал, что это значит. Небо не прощает ошибок – но оно ещё и не терпит лжи. А Леон соврал. И это пугало намного больше, потому что на этот раз им руководила не дерзость.

– А ведь я чувствовал, что с ним что-то не так. Он как-то слишком спокойно выходил из кабинета врача, слишком покорно отнёсся к расписанию полётов, не стал спорить Я-то решил, что мы с ним нашли общий язык, и он окончательно перестал прятаться. А вместо игры в прятки, он просто сбежал.

– Выключай панику, – я сел напротив Тома. – Каролина и Роберт уже там. Я хорошо знаю свою дочь – она не сдаётся. Особенно тогда, когда речь идёт о человеке, которого она любит. А Роберт Что ж, твой сын наконец-то обрёл стержень, которого раньше никто не замечал. Все лавры доставались Леону.

– Да, я частенько бывал слеп. А теперь боюсь, что стало слишком поздно.

– Поздно – это когда самолёт врезался в землю и взорвался. И то – чудеса случаются. А пока у нас есть время, нужно действовать. Только не так, как ты привык. На этот раз без командного голоса и без отцовского штурма.

– Да я и не собирался

– Знаю я твоё «не собирался», – буркнул я, – поэтому и предупреждаю. Свяжись с врачом, запроси копию заключения.

– Это нечестно, – слабо возразил Том. – Если Леон

– Том, я не собираюсь терять время. Я понимаю, что ты в шоке и не можешь сейчас думать и анализировать, но когда к тебе вернётся эта способность – ты меня поблагодаришь.

– А если там что-то серьёзное?

– Да что ты заладил! – взорвался я. – Мы теряем время, которого у Леона может не быть. Нужно знать, с чем мы имеем дело. Это твой сын и моя дочь. Леон любит небо, я уверен. Даже если он боится в этом признаться. Иногда, чтобы не сорваться в штопор, нужно просто подставить крыло. А не тянуть за ручку управления. И сейчас это крыло – ты.

Том усмехнулся:

– Точно я? А не твоя дочь?

– Боюсь, что чувства могут помешать Каролине действовать рационально, и она свалится в штопор вместе с Леоном. Вспомни себя в их годы В общем, действуй, друг.

– Знаешь, что самое странное? Я столько лет мучил Леона своими разговорами о том, что он должен быть сильным, а в итоге сделал его одиноким – тем, кто боится признаться в своих слабостях.

– Быть сильным – не значит быть каменным. Сильный человек – тот, кто умеет сказать себе и окружающим: «мне страшно» и не развалиться после этого. Леон учится. И учится он на своих ошибках.

– А мы? – Том горько усмехнулся. – Тоже учимся вместе с ним?

– Боюсь, мы уже давно с дипломами, вот только они не помогают. А наши главные экзамены ещё впереди.

– А ты не боишься за Каролину?

– Каждый день, – признался я. – Потому что она выбрала чувства вместо инструкции, а это всегда рискованно. Но она знает, какой ценой даётся счастье не понаслышке. И знает, что не всегда всё бывает идеально. И если ей будет очень страшно, она не замкнётся – она придёт ко мне или к Кейт. Всё будет хорошо, Том. Завтра у меня рейс в другом направлении, а послезавтра – в Испанию. Если к тому времени они не вернутся, я найду их и привезу сюда.

– Как твоя спина? – сменил тему Том слишком резко.

– На месте и пока гнётся, – хмыкнул я. – Спасибо, что ты вспомнил.

– А я и не забывал. Просто знаю, как ты любишь геройствовать особенно тогда, когда эти геройства совсем ни к чему.

– А куда деваться? Небо не отпускает, даже если ты бросил. Оно всегда ждёт твоего возвращения. И Леон – я сделал паузу. – Он тоже не бросает, а ищет свой эшелон. И, судя по всему, какое-то время ему придётся искать его вслепую.