явлением!» – читал президент, водя пальцами – пальцами доброго дедушки – по напечатанным на бумаге словам. Тридцать лет назад эти пальцы так же неторопливо скользили по заднице завканцелярией Генштаба. Это было так давно, что президент забыл даже, как ее звали: то ли Рути, то ли Рахель, в общем, что-то на «р», – однако задницу помнил хорошо. В тот день завканцелярией подала ему кофе (тогда он еще пил с тремя ложками сахара), но, когда развернулась, чтобы уйти, ему показалось, что она подала ему еще и задницу. Поэтому он протянул руку – и погладил. Завканцелярией застыла, потом заплакала, потом выбежала в приемную, и когда он вышел вслед за ней, то увидел, что она – съежившаяся, очаровательно беспомощная – стоит возле стола и всхлипывает.