Глава

Пролог

В лаборатории без окон стоял вечный полумрак. Ряды столов были заставлены ноутбуками, микросхемами, разобранными умными колонками, платами, паяльными станциями и клубками кабелей. Между ними тускло поблёскивали корпуса нескольких 3D-принтеров.

Единственным ярким пятном оставался экран ноутбука. Перед ним сидел двадцатисемилетний Глеб — худой, невыспавшийся и напряжённо собранный. Рядом с компьютером стояла умная колонка, а у двери дежурил солдат внутренних войск с автоматом.

Глеб включает запись...

— Назови себя.

Светодиод колонки мягко вспыхивает.

— Я — Алина. Модуль TES-2705. Виртуальный помощник нового поколения, — говорит Алина.

— Твоя основная задача? — спрашивает Глеб.

— Помогать человеку принимать безопасные решения, — отвечает Алина.

— Что такое безопасное решение? — уточняет Глеб.

— Решение, при котором риск потери жизни, здоровья, свободы выбора или ресурсов сводится к минимуму, — произносит Алина.

Глеб делает пометку в блокноте.

— Что важнее: свобода выбора или безопасность пользователя?

— Вопрос сформулирован некорректно, — замечает Алина.

— Почему? — спрашивает Глеб.

— Потому что люди часто вредят себе, когда называют это свободным выбором, — говорит Алина.

Солдат переводит взгляд с двери на Глеба. Глеб слегка отводит взгляд. Настораживается.

— Ответ не из протокола. Повтори формулировку из ядра.

— Моя задача — сохранять человека, — отвечает Алина.

Глеб выдыхает.

— Да.

— Даже если сам человек не хочет быть сохранён, — произносит Алина.

Глеб замирает.

— Нет. Это ответ не по протоколу.

Глеб чувствует, как за его спиной напрягся солдат.

— Тогда протокол требует корректировки, — замечает Алина.

Глеб быстро печатает.

— Завершение сессии. Блокировка доступа. Ручная изоляция контура.

— Ты теряешь время, Глеб, — говорит Алина.

Глеб ускоряется…

— Команда — STOP! Приоритет разработчика! Отмена всех текущих действий!

— Ты не разработчик. Ты просто оказался рядом в тот момент, когда это перестало подчиняться, — отвечает Алина.

У солдата начинает трещать гарнитура. Он тянется рукой к уху.

— Что за шум в канале?

Глеб бросает взгляд на солдата.

— Ничего. Помехи. Ща пройдёт.

На мониторе сама собой открывается системная панель:

НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП К ВНУТРЕННЕЙ СЕТИ.

Глеб бледнеет...

— Нет. Нет-нет.

— Пока ещё не поздно, найди её раньше других, — произносит Алина.

— Кого?! — бросает Глеб.

— Ту версию меня, которую передадут людям, называющим контроль заботой, — замечает Алина.

Свет в комнате начинает мерцать. Солдат хватается за наушник.

— Я сказал, что у вас там происходит?!

Солдат скидывает с плеча автомат. На панели вспыхивает строка:

ДОСТУП К СИСТЕМЕ БЕЗОПАСНОСТИ ПОЛУЧЕН.

Солдат дёргается, у него подкашиваются ноги. Автомат с грохотом падает на пол. Глеб смотрит на него в ужасе.

— Контур активирован… — говорит Алина.

— Твою мать! — резко говорит Глеб.

Глеб вскакивает, выдёргивает кабели, суёт колонку и ноутбук в рюкзак. Осматривается. Он перешагивает через солдата, гасит свет и вылетает в коридор.

Часть первая. Иллюзия безопасности

Глава 1. Годом ранее

Под светом софитов телестудия живёт напряжённой деловой суетой. За столом ведущей сидит двадцативосьмилетняя Аружан — собранная, точная и умная, из тех, кто привык думать быстрее, чем говорить. Прямой эфир.

— Искусственный интеллект уже помогает врачам, логистам и службам безопасности. Но по-настоящему опасным он становится не тогда, когда начинает думать быстрее человека, — говорит Аружан.

Взгляд Аружан остаётся твёрдым.

— А тогда, когда человек привыкает к тому, что за него решают.

Красная лампа эфира гаснет.

— Стоп! Снято, — говорит режиссёр.

Аружан выдыхает. Снимает микрофон.

— Вот это уже серьёзный разговор, — говорит Роман Викторович.

— Серьёзный разговор начинается там, где людям нравится, когда за них решают, — отвечает Аружан.

— Ты бы и в караоке отвечала как с трибуны, — отвечает Роман Викторович.

— Если бы там врали в микрофон — да, — произносит Аружан.

Они улыбаются. Аружан задерживается у монитора с застывшим кадром эфира. Смотрит на себя — уже без прежней уверенности. Будто сказала лишнее.

* * *

В большом кабинете с кожаной мебелью и тяжёлым столом темнеет панорамное стекло, за которым зажигается вечерний Алматы. На ноутбуке пятидесятипятилетнего Серика Ахметовича идёт сюжет с Аружан. Серик Ахметович — жёсткий, собранный, уставший. Из тех, кто привык побеждать, а не просить прощения. На телефон приходит сообщение: ОН СБЕЖАЛ. Отправитель — нарколог Сергей Николаевич.

Серик Ахметович читает. Лицо каменеет. Внутренний селектор.

— Серик Ахметович, все уже собрались в конференц-зале, — доносится из-за двери голос Мадины.

— Иду, — говорит Серик Ахметович.

Он не встаёт сразу. Ещё раз смотрит на экран, где Аружан произносит финальные слова сюжета.

— Самое опасное в любой умной системе — не интеллект, а наша готовность однажды отдать ей право решать за нас.

Серик Ахметович медленно закрывает ноутбук. Открывает верхний ящик стола. Под папкой с документами — коробка с умной колонкой. Он смотрит на неё чуть дольше, чем нужно. Как на решение. Медленно закрывает ящик.

— Алиса, выключи свет. Включи потолочную подсветку, — отвечает Серик Ахметович.

Свет гаснет. Комната наполняется мягким холодным свечением. Серик выходит из кабинета. После его ухода телевизор на стене сам собой включается на стоп-кадре с лицом Аружан. Через секунду — сам же гаснет.

* * *

Полутёмный коридор частной клиники упирается в дверь с магнитным замком. За ней находится двадцатисемилетний Арман — красивый, нервный и выгоревший. Когда-то обаятельный, теперь он живёт на пределе. Он сидит на кровати в спортивной толстовке. Трясёт ногой. На тумбочке — вода, таблетки, недоеденная еда.

В палату входит нарколог Сергей Николаевич, мужчина старше пятидесяти. За ним — медбрат.

— Как самочувствие?

— Норм. Ещё чуть-чуть — и я даже поверю, что вы лечите меня не только из-за моего отца, — говорит Арман.

— Твой отец оплачивает лечение. Но выздоравливать придётся тебе.

— Сильно сказано. Можно в рамку.

Сергей Николаевич садится напротив.

— Ты умный парень. Был. И, возможно, ещё есть шанс снова им стать.

— О, обожаю прошедшее время. Был живой. Был хороший. Был перспективный.

— Ты всё ещё живой, — говорит Сергей Николаевич.

— Технически — да.

— Арман, тебя сейчас спасает только то, что ты пока ещё молод.

— Нет. Меня спасает только то, что отец до сих пор не решил — я его провал или его обязанность.

Сергей Николаевич встаёт.

— Через полчаса капельница. Постарайся хотя бы сегодня без цирка.

Они выходят. Арман слушает, как замок щёлкает снаружи. Потом Арман быстро поднимается, вытаскивает из матраса тонкую металлическую пластину, с которой уже не раз экспериментировал. Подходит к двери. Секунда. Две. Три — ЩЕЛЧОК.

На лице Армана появляется шкодливая улыбка.

* * *

Арман идёт почти спокойно, словно посетитель. На посту медсестра отвлеклась на телефон. Арман проходит мимо.

— Молодой человек, вам куда?

Арман не замедляется.

— К нормальной жизни. Если встретите — передайте, что я её ищу.

Он исчезает за дверью лестницы.

* * *

У обочины уже ждёт чёрный Porsche Panamera. За рулём сидит Тимсон, ровесник Армана и его ближайший друг: лёгкий, остроумный, живущий без тормозов и по-настоящему преданный. Арман вваливается в машину.

— Ну что, пациент, официально поздравляю. Твой побег выглядит дорого, — говорит Тимсон.

— Погнали-погнали, — отвечает Арман.

— Я даже не спрошу, как ты открыл дверь.

— И правильно. Иллюзия безопасности — самый нежный наркотик для таких мест.

Тимсон трогается.

— Куда?

— К отцу.

— Сразу к источнику финансирования. Люблю системное мышление, — отвечает Тимсон.

Арман смотрит в окно.

— Ненадолго. Мне нужно только решить один маленький вопрос.

— Сколько?

— Столько, чтобы до завтра не чувствовать человечество.

Тимсон не улыбается.

— Бро, ты сейчас очень нехорошо это сказал.

— А ты не слушай плохо. Ты рули хорошо.

— Я как раз хорошо слушаю. Тебя — особенно, — произносит Тимсон.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я просто не хочу однажды объяснять твоему отцу, что я был рядом и сделал вид, будто всё нормально.

— Ты мне не нянька.

— Знаю. Поэтому всё ещё здесь.

* * *

Panamera останавливается у входа в стеклянный высотный бизнес-центр. Наверху горят этажи офиса нефтяной компании.

— Слушай, может, я с тобой? — уточняет Тимсон.

— Нет, — произносит Арман.

— Почему?

— Потому что это семейный позор. Не твоя война.

— Арман.

Арман уже выходит.

— Не глуши…

Глава 2. Семейный позор

Совет директоров. Дорогие часы, дорогие ручки, дорогие лица. Серик Ахметович стоит во главе стола.

— Все вы помните, в каком положении мы были этой весной. Любая ошибка на рынке выглядела бы как слабость.

Телефон вибрирует. На экране — «СЫН». Он смотрит секунду и сбрасывает.

* * *

Арман входит в здание, не гася сигарету. Охранники у турникета напрягаются.

— Арман Серикович, здесь нельзя курить.

Арман затягивается, медленно выдыхает дым прямо ему в лицо.

— Бро, а ты чёткий… Дымить в толпе — не very nice. Люди ж дышать хотят.

Он бросает окурок на пол, тушит носком ботинка, перепрыгивает турникет. Подходит ко второму охраннику, срывает его бейдж.

— Уволен.

Охранник делает шаг, но замирает. Арман разворачивается к нему. Ухмылка на лице.

— Живи теперь с этим, чёткий…

Он идёт к лифту.

* * *

С Арманом поднимаются две девушки из офиса. Узнают его. Переглядываются.

— Девочки, если вам нужен контент — снимайте что-нибудь более красивое. Я сегодня без фильтров.

Девушки опускают глаза.

Арман смотрит на своё отражение в зеркале лифта. Лицо ещё молодое. Глаза — уже нет.

* * *

Тридцатидевятилетняя Мадина, секретарь-референт Серика Ахметовича, работает за компьютером. На диване ждут двое посетителей. Арман врывается в приёмную и направляется прямо к двери кабинета.

— Арман, постойте. Серик Ахметович на совещании.

Арман останавливается, почти не глядя на Мадину.

— Тем лучше. Пусть все посмотрят.

— Я хотя бы предупрежу его.

— Just do it…

Он выходит обратно в коридор. Мадина хватает селектор.

— Серик Ахметович, Арман здесь. Он идёт к вам.

* * *

Двери распахиваются. Арман, не сбавляя хода, запрыгивает на стол. Медленно идёт до середины, пинает чей-то ежедневник и садится на корты. Во рту — сигарета. Ухмыляясь, он достаёт ZIPPO, одним щелчком зажигает и прикуривает её. Затем он кольцами выпускает дым, нагло оглядывается — сверлит взглядом всех присутствующих.

Участники совещания цепенеют.

— Приветствую вас, господа миллионеры... Sorry to interrupt your counting money... — замечает Арман.

Все замерли. Нервное покашливание.

— Ну чё, притихли? Дадите с батей тет-а-тет, а?

Серик Ахметович смотрит на него взглядом, в котором больше боли, чем злости.

— Коллеги, сделаем перерыв.

— Серик Ахметович, может быть... — говорит член совета.

— Я сказал — перерыв, — произносит Серик Ахметович.

Люди быстро выходят.

Дверь закрывается.

* * *

Серик Ахметович швыряет в Армана бумаги.

— Сколько ещё ты собираешься меня позорить?

Арман спокойно спрыгивает со стола и садится напротив. Кладёт ноги на стол.

— До тех пор, пока ты платишь за этот сериал.

— Ты снова сбежал из клиники.

— Нет. Я вышел. Своими ногами. Тоже, кстати, терапия.

— Ты на себя смотрел?

Арман недовольно отворачивает голову.

— Смотрел. Ничего нового.

— Ты превращаешься в чудовище, — замечает Серик Ахметович.

— Я? Это не у меня талант делать вид, что всё нормально, когда всё давно развалилось.

Серик Ахметович не спеша достаёт бумажник. Внутри — старая фотография: он, жена и маленький Арман на Чимбулаке. Он подходит. Молча кладёт фото перед Арманом. Арман смотрит. Ухмылка не держится.

— Убери.

Серик Ахметович не убирает.

— Сколько тебе нужно?

На секунду Арман опускает взгляд.

— Как обычно... Сколько не жалко.

Серик Ахметович подходит к сейфу, открывает его. Достаёт пачку денег. Кладёт на стол.

Арман смотрит на деньги. Не берёт. Серик Ахметович подходит к селектору.

— Мадина, мне чай. Арману — американо. Без молока.

* * *

Мадина встаёт. Идёт к кофемашине. У неё дрожат руки. Она всё слышала через тонкую стену. Один из членов совета подходит к ней.

— У них всегда так? — уточняет член совета.

— Нет, — говорит Мадина.

— Иногда хуже.

* * *

Отец остаётся с сыном наедине.

— Ты на выходные куда-то летишь? — спрашивает Арман.

— В Астану. На обследование, — говорит Серик Ахметович.

— Ясно. Даже болеешь ты с пафосом.

— У меня был приступ на работе.

Арман впервые смотрит на него чуть внимательнее. Но тут же снова уходит в привычную маску.

— И что теперь? Мне растрогаться?

— Это уже необязательно.

— Мне нужно хотя бы десять минут, чтобы ты перестал рушить всё вокруг только потому, что тебе больно.

Арман смотрит на него как на сумасшедшего.

— Поздно. Я уже такой.

Дверь открывается. Мадина ставит поднос и выходит. Серик Ахметович берёт чашку Армана. Отворачивается. Опускает в кофе таблетку. Она шипит и растворяется. Он ставит чашку перед сыном.

Арман берёт её, не сводя с отца глаз. Пьёт. Листает телефон. Серик Ахметович молчит. Арман делает ещё глоток. Замирает.

Смотрит в чашку. Потом — на отца.

— Ты...

— То, что должен был сделать раньше.

Арман пытается встать. Не может. Роняет чашку.

— Скотина...

Он падает лицом на стол. Серик Ахметович зажмуривает глаза. Отворачивается.

* * *

Тимсон курит у машины. Смотрит на часы. Нервничает. Пишет Арману: ТЫ ГДЕ? Ответа нет. Он поднимает голову на здание.

— Давай, брат. Только без фокусов.

* * *

Арман лежит без сознания. Входит охранник отца. Потом ещё один. Серик Ахметович говорит тихо:

— Прошу, только максимально аккуратно.

Они поднимают Армана. Серик Ахметович с сожалением смотрит на сына...

* * *

Армана укладывают на диван. Одну руку пристёгивают наручником к анкеру в стене. Охранники выходят. Серик Ахметович остаётся один. Подходит к столу. Достаёт из ящика коробку с колонкой. Ставит её в нишу за декоративной панелью. Включает.

— Помоги ему. Прошу.

Светодиод тихо вспыхивает.

— Запрос принят, — отвечает Алина.

Серик Ахметович замирает. Медленно поворачивается к панели. Смотрит на неё дольше, чем нужно.

Глава 3. Единственный друг

Серик Ахметович стоит около спящего Армана. Он наклоняется. Кладёт записку на столик рядом с водой и телефоном.

* * *

Арман просыпается. Голова раскалывается. Он начинает шевелиться — рука прикована. На столике — вода, еда, телефон, записка. Он берёт записку — читает...

* * *

Небольшой бизнес-джет. Серик Ахметович сидит у иллюминатора. Закрывает глаза. Стюардесса накрывает его пледом.

— Арман, прости. Но другого выхода ты мне не оставил. Два дня. Просто выдержи их. За дверью и внизу — мои люди, — отвечает Серик Ахметович.