Глава

Загадывая желание нужно быть очень осторожным… ведь они имеют свойство сбываться …

Глава 1

Я смотрела в иллюминатор, где за толстым стеклом самолёта исчезал Нью-Йорк – город, который на время стал моим домом, моим испытанием, моей болью. Огромный, как мечта, шумный, как сердцебиение, он оставался там, внизу, под плотным слоем облаков, а я улетала. Опять.

С родителями был уговор на два года, но мне их не хватило. Огромных трудов и обещаний мне стоило выпросить ещё год. На родине планировала отпраздновать своё двадцатилетие, посмотреть, как изменился город, и вернуться обратно. Сквозь облака загадала желание, что обязательно сюда вернусь. Самолёт поднялся в плотные облака, и я приступила к чтению книги. На Стивена Кинга я всегда возлагаю большие надежды в помощи для длинного перелета. Первыми страницами шли извинения от автора – ну, значит, он оторвался по полной программе. А так как я не люблю читать аннотации на обороте книги и поэтому никогда не знаю, о чём пойдёт речь, то в предвкушении окунулась в чтение.

Но и в этот раз, последние часы перелета дались очень тяжело.

– Папочка!

Мой крик разнесся по залу прибытия. Я не бежала, а просто летела к нему. Мне было без разницы на толпу людей, которые обернулись на меня с неодобрением. Я так ждала этой встречи.

Он поймал меня в объятия – крепкие, как в детстве.

– Привет, моя дорогая! – его голос дрогнул. Он отстранился, чтобы лучше разглядеть меня, и вручил букет белых роз. Неважно, сколько их уже было подарено, но в душе всегда оставался восторг. – Спасибо, – поблагодарила я, вдыхая аромат цветов. – Ты… такая красивая, – сыпал он комплиментами, не скрывая восхищения. – Настоящая леди.

Буквально полгода назад я выкрасилась в платиновый блонд, который с моими светло-карими глазами смотрелся великолепно. Хотя мой родной цвет был достаточно светлым, этот делал меня другой. – Длина волос восхищает, и цвет тебе очень идет. Не помню, чтобы ты когда-то отращивала их хотя бы на сантиметр ниже плеч. Ты же всегда говорила, что они мешаются.

Цитирование меня же прошлой, да еще с усмешкой, заставило улыбнуться с теплотой в душе. – Не поверишь, а теперь мне без них неудобно, – ответила я. – Не поверю, – поддержал он улыбкой. – Мама точно оценит и каблуки, и пиджак.

Его улыбка превратилась из естественной в натянутую. Мы подошли к теме, обсуждение которой не принесет радости ни ему, ни мне. Но я знала, что ее придется задеть. Как только я вышла в зону встречающих, то тут же увидела: мамы здесь нет. – А почему она не приехала?

Он промолчал и медленно пошел к выходу. – Опять какие-то дела важнее приезда дочери? – Ты ведь знаешь, что она тебя любит, – голос его был спокойным. – И мне не хочется, чтобы ты портила себе настроение в такой день.

Он всегда ее защищает и пытается сделать наши отношения лучше. – Я давно не обижаюсь, – сказала как можно спокойнее. – Хорошо, что у меня есть ты.

В знак доказательства своих слов я обняла его за плечи одной рукой (вторая держала букет) и поцеловала в щеку. Папа улыбнулся, и я заметила, как множество маленьких морщинок окружили его глаза. Даже легкая седина добавляла ему шарма.

– Я рад, что ты дома, – начал он. – Все-таки третий год – лишний. Нужно было возвращаться, как и договаривались изначально – через два.

– Ты так говоришь, как будто я не приезжала на праздники и сессии домой, – ответила я, утаивая, что и сейчас приехала не навсегда, а чтобы завершить учебу и отметить мое двадцатилетие.

Мы прошли весь путь молча.

– Погоди минуту, – попросила я, прежде чем сесть в машину.

Букет на фоне здания аэропорта расскажет о том, что я пересекла океан и снова дома. Избавив от выбора, кому звонить и писать первым, я сделала фото и загрузила его в соцсети. Убрав телефон в карман пиджака, погрузилась в разговор с папой.

Ему всегда было интересно слушать меня. А мне было приятно рассказывать про людей, с которыми мы выступали в команде, про наши успехи и цели, к каким стремимся.

– Я всегда знал, что это твое призвание. И когда ты подошла тогда ко мне и сказала, что поедешь, для меня это не было удивлением. Но все же было больно и грустно отпускать тебя.

Как будто это было вчера, а не несколько лет назад. И эти слова меня удивили.

– А у меня совсем другие воспоминания, – с удивлением сказала я. – Ты ведь противился и запрещал ехать.

Папа засмеялся.

– Я должен был попробовать. Вдруг бы ты согласилась и не стала торговаться, брать измором.

Те горькие когда-то воспоминания теперь вызвали смех. Я закрывалась в комнате, плакала и не шла с ними на контакт. В один из дней папа пришел ко мне, несмотря на мой отказ. Долгий разговор помог склонить его на свою сторону. И мне казалось, что именно тогда я выиграла эту битву. А оказалось, он сопротивлялся для вида.

– А я тогда поверила, – высказала обиду. – А это был лишь спектакль.

– К творческому человеку – творческий подход.

Он сжал мою руку – знак, который говорил: «На мою руку ты всегда можешь опереться».

Я улыбнулась ему, но перед глазами встала будущая сцена расставания. И то, как он воспримет то, что я задумала. Слезы с трудом не показались на глазах.

На такой слегка грустной ноте мы подъехали к дому, где я выросла.

Моя комната полностью изменилась. Последний раз я была здесь год назад, и в ней еще были розовые оттенки и более подростковая мебель. Сейчас же это была спальня взрослой женщины – в светло-кремовых тонах с большой кроватью, туалетным столиком, креслом в углу и большим встроенным зеркальным шкафом. Мило, просторно, свежо. Но никакого намёка на прежнюю меня не осталось.

Зазвонил телефон. С большим трудом я достала его из кармана, но звонивший не собирался сбрасывать, и я успела ответить.

– Привет! Наконец-то ты тут.

Искренняя радость подруги наполнила комнату хорошей аурой. Я уселась на кровать, поджав ноги.

– Я тоже рада тебя видеть, – честно сказала я.

Кристина – моя школьная подруга, которая больше всех плачет, когда я уезжаю. Но наша дружба утихает до минимума, когда меня здесь нет, и максимально укрепляется по моему приезду.

– Как долетела? – спросила Кристина, изредка поглядывая в экран, потому что была занята макияжем.

– Лучше, чем в прошлые разы.

– Может, пообедаем вместе? У тебя никаких планов?

Судя по виду, собираться ей предстояло долго. На волосах и теле были намотаны полотенца.

– Папа как будто знал, что первую половину дня я проведу с тобой. Сказал прийти на ужин к семи, – сообщила я.

– Он встречал тебя?

– Да. Но уже уехал. Сказал развлекаться, а в выходные освободил для меня время.

– А мама? – тут же спросила она.

– Как обычно.

– Не расстраивайся. Ты же знаешь, что она всё равно тебя любит. Но по-своему, – поддержала Кристина, глядя в экран и отложив все дела.

– Я не расстраиваюсь.

Конечно, было обидно, что в очередной раз она поставила какие-то дела выше меня. Но уже не так больно, как в первые разы.

– Ты можешь приехать ко мне, и уже вместе поедем.

– Да, наверное. Это хороший вариант.

Действительно, зачем сидеть здесь и ждать? Вещи я успею разобрать. А повидаться с ней очень хочется.

Такси приехало быстро. По дороге я переписывалась с подругой Эрикой из Нью-Йорка. Ей тоже было интересно, как меня здесь встретили, и я рассказала, опуская некоторые детали. Ещё она спрашивала, когда я вернусь, но у меня не было чёткого ответа – только широкий диапазон дат. Есть немалая вероятность, что моя идея не приведёт в восторг родителей, и можно будет назло улететь в этот же день или ждать перемирия и лететь намного позже.

– Я до сих пор не верю, что ты здесь! – радовалась Кристина, захватывая меня в крепкие объятия. – Как долго же тебя не было!

Она разжала руки и уже просто оглядывала меня с ног до головы, не скрывая восторга.

– Тебе определённо идут длинные волосы, и стиль такой классный.

– Спасибо, – ответила я, смущаясь. – Ты тоже становишься лучше.

Она театрально покривилась в стиле "да я такая", но мне было что добавить, чтобы не слишком её обольщать.

– И характер твой стал почти сносный.

– Это всё заслуга Алана. Он на меня хорошо влияет, – говорила она, выделяя его имя интонацией.

– Не дай бог вы расстанетесь. И вернётся Кристина ещё хуже, чем была, – тогда твоему Алану не поздоровится, – я тоже сделала акцент на его имени.

Она изменилась в лице.

– Если он меня бросит, то лично увидит Кристину Редес в ярости.

– И в этом я ему не завидую.

Мы посмеялись и решили подняться в её комнату. Она закончит наконец сборы, а я чем-нибудь позанимаюсь в это время. Всё это время мы стояли внизу у входной двери, где меня встретила Кристина. Она не смогла дождаться, пока я поднимусь к ней сама. Я вручила ей пакет с подарками.

– Спасибо большое! – обрадовалась она, разглядывая содержимое.

Внутри были её любимые духи, фирменная футболка с названием "Нью-Йорк" и такая же кепка. Я знала, что ей понравится. Поцеловав меня в щёку за подарок, она предложила:

– Пошли ко мне. Только тихо. А то наш "мистер без настроения" будет опять всем недоволен, что его разбудили.

– Я и не собиралась шуметь, – удивилась я.

– Ну, мало ли.

Из белой мраморной входной группы мы поднялись по широкой извилистой лестнице в такой же светлый коридор, где располагались спальни Кристины и её брата Роберта. Как и было предупреждено, разговор мы продолжили только в спальне.

– Я тебе открою секрет, – начала она, как только мы оказались в её спальне. – Завтра мы собираемся в клубе, чтобы отметить твой приезд.

– И зачем ты мне это говоришь, если это секрет? – удивилась я.

– Если я тебе просто предложу сходить, ты откажешься. А так, зная, что все будут ждать, не прийти тебе не позволит совесть.

Она знала меня слишком хорошо. Такие заведения мне не очень нравились, но иногда можно было бы и разнообразить вечер. Тем более на завтра у меня не было никаких планов.

– Я пошла в ванну, высушу волосы, чтобы не было так шумно. Постараюсь очень быстро.

Странно. Но ладно. Ванная находилась в самом конце коридора. Кристина ушла и не обратила внимания, что оставила дверь не до конца закрытой. Послышался звук включённого фена. И в этот момент открылась соседняя дверь напротив.

Я сидела в кресле, и мне всё было отлично видно сквозь небольшую щель. Её брат сначала выглянул в коридор, посмотрел в обе стороны и после вывел из своей комнаты девушку. Не сказать, что мне было всё хорошо видно – двери были не совсем напротив.

Не знаю, заметил ли он меня. Может, не посмотрел в дверь, потому что не думал, что здесь может быть кто-то. Ведь сестра ушла в ванную, и было слышно, что она там до сих пор.

Я наблюдала эту бесшумную сцену с каким-то замиранием. Как будто это я пробираюсь бесшумно по дому и могу быть пойманной. Хотя там, в коридоре, была девушка модельной внешности – другой просто не могло быть в той спальне – с длинными белыми волосами и туфлями в руках.

Странный момент предстал передо мной. И я понимала, что это был явный секрет от Кристины. Но так как я стала невольным свидетелем, стоит ли его ей рассказывать?