Книга или автор
5,0
1 читатель оценил
62 печ. страниц
2018 год
16+

В оформлении обложки использована фотография

https://im0-tub-ru.yandex.net/i?id=3d2d77cd16ddf978f5329e78efd5f863&n=16

Танец Шивы,
или Закон дивергенции

Танец ШивыТа́ндава (от корня танду «танцевать») или Тандава-нритья – танец, исполняемый индуистским богом Шивой. Согласно индуистской мифологии тандава Шивы – энергичный танец, который является источником цикла «создание-охранение-разрушение», поддерживая ритм процесса творения.

Наиболее знаменита Ананда-тандава, «танец радости» Шивы, который символизирует пять основных проявлений вечной энергии в их единстве:

сришти (создание (мира)),

стхити (охранение, преодоление страха смерти),

самхара (разрушение),

тиробхава (победа над иллюзией/невежеством)

ануграха (милосердие).

В то время, Рудра-тандава выражает «разрушительный» аспект бога, сначала создающего, но затем уничтожающего вселенную.

Дивергенция в биологии – это процесс накопления необходимых для выживания генных трансформаций. Дивергентная эволюция происходит, когда речь идет о появлении нового биологического вида. Как правило, это необходимо для того, чтобы адаптироваться к различным условиям окружающей среды.

Закон дивергенции: если эволюционный поток выходит на площадь – пересечение нескольких каналов эволюции, то возникает несколько вариантов дальнейшего развития эволюционного процесса. Выбор канала непредсказуем и неопределен, и зависит от тех случайных факторов, которые неизбежно присутствуют в момент выхода системы на перекресток каналов эволюции.

Пролог

«… После этого начался Тандава – Космический танец. Его гигантские энергии повергли Риши на землю, Вишну застыл в шоке, и даже супруга Шивы Парвати окаменела от страха. Но когда они увидели улыбку на устах Бога, его поднимающиеся ступни, они ощутили Божественную Благодать и достигли реализации. И все начали танцевать с ним…»

Легенда о Космическом танце

РАК… – смысл слова, прорвавшегося сквозь вязкую пелену забытья, никак не желал доходить до возвращающегося сознания Глеба. Оно словно назойливая муха кружило вокруг него то, отдаляясь, то, приближаясь снова. И вдруг со стремительностью атакующего насекомого ворвалось внутрь и растеклось в душе леденящим пониманием смысла сказанного. РАК – двое людей в коридоре говорили О НЕМ, даже не удосужившись плотно закрыть дверь его палаты. Внутри у Глеба все взметнулось, а затем опало холодным безразличием, проясняя сознание и изгоняя остатки сна. Из потока непонятных медицинских терминов, сопровождавших разговор в коридоре, выделялись вполне доступные выражения, убийственный смысл которых, словно направляемый рукой умелого плотника, двухсотмиллиметровыми гвоздями входил под черепную коробку по самую шляпку.

«…Множественные метастазы… поражены гипофиз и мозжечок… вторая опухоль… оба легких… неоперабельный…» – звучал в коридоре молодой энергичный тенор. Теперь Глебу многое становилось понятным. Причина мучивших его головных болей, подавленного депрессионного состояния, и, наконец, вчерашнего обморока из тревожного тумана догадок на глазах воплотилась в короткое зловещее слово – РАК.

Танец первый. Ананда-тандава

Солнечный зайчик метнулся по потолку, на секунду замер, и исчез также внезапно, как и появился. За окном хлопнула автомобильная дверца, раздались веселые молодые голоса и звонкий девичий смех.

«Веселятся, сволочи! – зло подумал Глеб – Конечно, им хорошо… Молодые, здоровые все впереди, жизнь только начинается…. А у меня – заканчивается…».

Это солнечное июльское утро совершенно не соответствовало тому подавленному состоянию, которое царило в душе молодого человека. Глеб лежал в своей одноместной палате, отвернувшись к стене, озлобленный на весь мир, а в голову неотвратимо лезли воспоминания его прошлой жизни. Прошлой. Да именно прошлой. Потому что, то, что было еще позавчера его жизнью сегодня отошло на второй план, вытесненное непонятно откуда взявшейся злостью. А еще ему было очень жалко себя… В свои неполные двадцать девять лет Глеб Нечаев смог добиться многого. Отдельная двухкомнатная квартира в спальном районе, новенькая корейская иномарка, красавица жена, жизнерадостный и веселый сын – Олежка, которому скоро должно было исполнится три года, и конечно престижная работа. Должность заместителя начальника областного департамента внешнеэкономических связей обеспечивала ему уважение в обществе и открывала многие заветные двери. Глеб, как и многие молодые люди его поколения, был напорист, эгоистичен, в меру циничен и не в меру тщеславен. В общем, перспективный молодой человек, подающий немалые надежды, карьерный рост которого был только вопросом времени. Дальнейшая жизнь представлялась Глебу скоростной магистралью, по которой он мчался к своей цели, не задумываясь и особо не оглядываясь на прожитые годы.

Теперь все это кончилось. Рак поразил молодого человека сразу в двух местах, – метастазами были покрыты значительная часть мозга, и оба легких. Врачи отмерили ему остаток жизни не больше месяца, и вот этот срок уже подходил к концу. Он сам подходил к своему концу – КОНЦУ ЖИЗНИ.

***

Тягостное молчание, повисшее в палате, грозило прорваться истерикой. Света сидела на стуле у его постели и тихонько плакала. Олежка, по молодости лет, не понимавший трагизма ситуации, с веселой улыбкой самозабвенно скакал на соседней кровати. Панцирная сетка высоко подбрасывала малыша, доставляя тому неописуемую радость. Он никак не мог уразуметь, почему папа ругается на маму, а мама плачет. Глебу было мерзко и противно на душе. Он только что совершенно напрасно наорал на жену и теперь со злостью смотрел на принесенные ею апельсины, а в голове как испорченная пластинка звучал кусок песни Земфиры:

«…хочешь сладких апельсинов

хочешь вслух рассказов длинных

хочешь, я убью соседей

что мешают спать…»

«Да… дела…, только, пожалуйста, не умирай…» мысли, наконец соскочили с этой карусели, но легче от этого не стало потому, что перед мысленным взором Глеба предстало заплаканное лицо матери, и сухие, но от этого еще более страшные глаза отца, которые, казалось, кричали на весь мир: «только пожалуйста не умирай, сынок!».

– Глебушка, родной, Антон Кириллович сказал, что опухоли больше не растут, и что тебе будет легче… – Света вновь подняла на него заплаканные глаза.

– И ты что, в это серьезно веришь? – буркнул в ответ Глеб. Разговор опять пошел по замкнутому кругу, грозя зайти в тупик.

– Но он же знаменитый врач, профессор… – не унималась Светлана.

– Светочка, у меня рак, понимаешь – РАК, причем запущенный. На этой стадии он не излечим. Я УМИРАЮ! Так, что давай, не будем! И вообще отстань от меня. Тебе надо искать Олежке нового папу, а не убивать время с без пяти минут покойником! Проваливайте! – Глеб накрылся одеялом с головой и отвернулся к стене.

Света снова заплакала…

***

– Слышь, чувак, ты что ли Светку обидел? – в дверях появилась озабоченная физиономия Валерки Острякова, лучшего Глебова приятеля – она сейчас мне навстречу попалась вся в слезах. Даже не поздоровалась…

Глеб молча повернулся к вошедшему, и посмотрел на товарища тяжелым взглядом.

– Здорово, дружище!.. Как сам?! – Валерка в несколько шагов приблизился к больничной койке и энергично потрепал Глеба по плечу – Не отвечай, вижу, что хреново… Держись чувак, я с тобой.

– Привет, Валера… – искренняя поддержка друга смягчила сердце молодого человека – где пропадал? Я думал ты забыл про меня…

– Да как ты мог такое подумать – картинно обиделся приятель – я был в командировке… заграничной… в Индии. Уйма впечатлений… Какая интересная культура… какие традиции… Но, что мы все обо мне, да обо мне. Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, хреново – злобно съязвил Глеб – я вообще-то неизлечимо болен… Обо мне пора уже в прошедшем времени говорить. Мне даже чудо уже не поможет…

– Кстати о чуде… – Валерка полез в свою спортивную сумку и начал сосредоточенно в ней копаться – где же она?.. А, вот…

Он просиял лицом и победоносно вытащил небольшой сверток.

– Знающие люди сказали… – лицо приятеля стало серьезным – когда последняя надежда угасает, на помощь приходит… Па-ба-бам!!!

Валера сорвал упаковку, и изумленному взгляду Глеба предстала небольшая бронзовая статуэтка.

– Шиииивааа!!! – закончил он тоном спортивного комментатора – там, где требуется перезапуск системы, данное божество не имеет себе равных.

Глеб с любопытством разглядывал статуэтку. Выполненная из бронзы тридцатисантиметровая скульптура, изображала четырехрукого мужчину, танцующего в круге, похожем на ореол пламени.

– Огонь, в котором он танцует, может принести очищение от недугов – довольно заявил Валера – так, что поправляйся, дружище!!! А мне нужно бежать… Сам ведь понимаешь… Дела… Еще отчет о командировке писать.

– Я не прощаюсь… – Валерка пристально посмотрел на Глеба и выразительно сжал кулак – держись… – и приятель стремительно выскочил из палаты, оставив молодого человека наедине со своими мыслями.

***

Глеб лежал и смотрел в потолок. Сейчас он представлялся молодому человеку плотным сгустком белого тумана, неизвестностью, куда предстояло сделать шаг. Что ждет его по ту сторону жизни? Глебу было страшно. Это был тот самый иррациональный ужас перед неизведанным. Он не верил в бога, даже более того, раньше злобно потешался над верующими людьми. Теперь, подойдя вплотную к последнему рубежу, по-настоящему испугался. А вдруг… Что если религии не врут? Тогда он, что, попадет в ад? Да, трудно быть саркастичным атеистом на пороге смерти.

В потоке размышлений, страх отошел на второй план, уступив место досаде. И снова его душили слезы от несправедливости жизни.

«Почему это случилось именно со мной? – думал он, тихонько подвывая от досады – Ведь я молодой, полный сил и энергии человек. Вот если бы я был глубоким стариком, тогда было бы не так обидно».

«Получается я в своей жизни ничего больше не достигну? – от осознания этой простой истины холодной волной пробежал по спине озноб – не будет ни карьеры дипломата, ни загородного дома, ни спортивного кабриолета. Ведь я почти ничего в этой жизни не видел: ни успеха, ни денег, ни счастья. У меня даже женщин до жены толком не было».

Чувство несправедливости переросло в острую жалость к себе, и зависть к окружающим.

Словно в унисон с мрачными мыслями молодого человека, погода за окном стала резко портиться. Налетевший не весть откуда, порывистый ветер, стаскал со всей округи серые облака, и скомкал из них огромную свинцовую тучу, размером с полнеба. На город стремительно надвигалась гроза. В палате заметно потемнело.

«Что ж все так плохо то?» – Глеб затравлено огляделся по сторонам. Его взгляд блуждал от двери к окну, пока не остановился на подаренной статуэтке.

Шива, застыл в момент энергичного танца, и чему-то загадочно улыбался.

Информацию об индийском божестве, Глеб, после ухода приятеля, подчерпнул на просторах интернета. Получалось, что статуэтка танцующего Шивы была самым распространенным атрибутом, привозимым русскими туристами из Индии. Людям нравился эффектный и красивый образ, но когда они узнавали его подлинное значение, то в большинстве своем предпочитали избавиться от него любой ценой. Каждый элемент скульптуры танцующего Шивы и каждый застывший жест был не случаен и наполнен смыслом. Но главное значение танца Шивы – это разрушение Вселенной. Динамичность образа выражало вечное движение времени, вечные изменения, чередование процессов творения и разрушения. Шива, как властелин времени, которое несет вместе с собой разрушение, лишь беспристрастно выполняет свою обязанность: смерть, уничтожение и очищение.

Население древней Индии почитало Шиву как самого могущественного в пантеоне Богов. И самым эффективным инструментом в постижении божественной сути, начиная с дрвнеиндийских времен являлись мантры.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
260 000 книг
и 50 000 аудиокниг