Глава 1

[Сервитут Казнь, полицейская управа Большого Района, полковник ЕИВ Опричнины Кацман-Куркачевский]

Первая точка зрения: «Ну типа того, нах!» (снага-полицейский).

«Po suchestvu zadannykh mne voprosov imeju pojasnit’ sledujuscheje, nakh!»

Смятый лист бумаги был отправлен в нарочитую корзину, куда и упал – поверх еще десятка очень похожих комков.

Капитан егерей, он же – полковник опричной службы, господин Кацман, устало откинулся на спинку кресла. Не то, чтобы киборг реально был способен уставать физически, но вот с точки зрения моральной он уставал, и даже очень сильно.

– И что это было? – спросил опричник у рослого снага, обряженного в полицейскую форму с лычками городового старшего разряда.

Тот сидел сидел на неудобном табурете, предназначенном для посетителей, и видом своим являл виноватое уныние. Причиной того стал начальственный разнос – идущий вот прямо сейчас.

– Не могу знать, господин полковник!

– Дятлин, не ерничайте! – потребовало начальство. – Я понимаю, когда Вы бросаетесь речевым мусором среди своих соплеменников, но делать то же самое в официальном отчете… Зачем, а главное – нахрена?

– Согласно команде! – опытный полицейский чин не раз уже принимал участие в подобных беседах, и сдаваться так просто не собирался. А то сами знаете – раз признаешь вину, два признаешь, а там и премии лишат, и, не ровен час, в звании понизят… – «Писать дословно так, как было!»

– Допустим, – полицейский выглядел настолько комично, что киборг передумал сердиться. – Хотя… Ладно. Вы ведь, Дятлин, владеете вычислительной грамотой?

– Так точно! – сидя во фрунт тянуться сложно, но полицейский как-то с этим справлялся. – За что имею благодарность в личном деле и прибавку к окладу! Согласно штатного расписания.

Полковник, он же – капитан, поднялся на колесо и двинулся в сторону большого секретера, занимающего мало не половину длинной стены комнаты.

– Идите сюда, Дятлин, – позвал он. – Открывайте.

Снага повиновался движением привычным: видно было, что содержимое секретера для него не только не тайна, но и штука довольно обыденная и повседневная.

Внутри секретера оказалась полицейская ЭВМ – особая антивандальная модель, не боящаяся пыли, влаги, тряски, жары и холода. Еще, по слухам, в экран электронно-вычислительной машины можно было стрелять – из оружия небольшого калибра, и бронестеклянной поверхности ничего не будет… Желающих проверять – не нашлось.

– Возьмите себе табурет… Или даже кресло, – смилостивился егерь. – Набивайте отчет текстом, прямо как есть. То есть да, «нах» и прочие милые словечки – тоже можно. После мы… – опричник взял паузу.

Снага включил экран: рабочий блок ЭВМ и без того никогда не отключался, будучи чем-то вроде узла сбора информации, поступающей по линиям связи.

– Работает, хорошо, – кивнул сам себе Кацман. – После же мы прогоним текст через анализатор, сделаем звуковую запись и послушаем – со старшими коллегами – в виде нормальном, удобном для восприятия. Дерзайте, в общем, отечество ждет отчета!

Поименованный Дятлин вздохнул тяжко, но перечить не осмелился: и без того чудом прошел по грани, отделяющей служебную недалекость от личной наглости.

– Будет сделано, господин полковник! – посулил он, кладя руки на клавиши. – Расчетное время – до двух часов!

Печально заскрипели не рассчитанные на нагрузку половицы: Кацман поехал к двери, и даже почти в ту вышел, но остановился на пороге. Выдохнувший было снага подобрался в ожидании новой начальственной пакости.

– И вот еще что, Дятлин, – вспомнил напоследок начальник. – Когда общаетесь со мной и наедине, говорите так, как Вам привычно. Мочи нет слушать из уст снага уставной канцелярит!

[Звуковая запись: Вычислительная сеть полицейского департамента сервитута Казнь, модуль озвучания текста допросов, подключен протокол беллетрификации, обработка запроса номер 21-09 (далее помехи).]

В помещении было шумно, людно, накурено.

Собрались, поругали невиновных, похвалили непричастных и нарезали план работ на предстоящий день – обычная полицейская планерка: это – Большой район сервитута Казнь.

Не то, чтобы не произошло ничего необычного: такое случилось, но об истинном масштабе бедствия мы узнали намного позже.

– Да, и вот еще что, – господин коллежский советник, барон фон Физенгофф, притомился орать на нерадивых подчиненных, и перешел потому на тон почти спокойный. – Смежники сообщают: проснулся Большой Зилант. Правда, пока наружу не полез, но ворочается нехорошо.

Подчиненные, все, как один, сделали стойку: как известно, начальство просто так не говорит, но доносит информацию, ценную и важную.

– Нас это пока не касается, – поспешил успокоить коллег начальник Большого участка. – Если что, всех позовут.

– Господин полковник, разрешите вопрос?

В полицейской системе Державы – официально – такого звания нет, но коллежскому советнику страшно нравилось, когда его называли вот так, на армейские деньги – как бы намекая на славное военное прошлое начальства, в армии отродясь не служившего.

– Разрешаю, – подобрел тот. – Что Вам, господин пристав?

– Уточните уровень угрозы, пожалуйста. К чему готовиться? – пристав задал вопрос и принялся есть начальство глазами.

– Егеря говорят о красном уровне. Но, поскольку смежники – известные перестраховщики, пусть будет оранжевый… Нет, даже желтый, – мудро поделилось начальство.

Потом мы разошлись, негромко разговаривая между собой – чтобы не сбивать начальство с умных мыслей. Мало ли, вспомнит господин барон еще о чем-нибудь, да и обратит это воспоминание в новую цепочку не имеющих смысла заданий! Первым делом, отправились в оружейку: нужно было добрать до уставного носимый тревожный комплект.

– Чего надо? – спросил дежурный сквозь решетку, отделяющую общее помещение от оружейного склада.

– Желтый уровень, – поделился городовой старшего разряда, снага Дятлин. – Так что давай, не жмись.

– Ничего не знаю. Не доводили, – дежурный замотал головой столь резко и часто, что двое подчиненных городового – тоже, конечно, снага – даже немного поспорили на предмет того, оторвется голова прямо сейчас или чуть погодя.

– Мы что? Мы ничего! – почти спокойно ответил командир отделения. – Так господину барону потом и скажешь – мол, задержал выход патрульной группы на маршрут по причинам таким-то…

– Точно, что ли, желтый уровень? – усомнился дежурный.

– Сам подумай, оно мне надо? – удивился снага. – Пулемет – он тяжелый, зараза! Патроны еще по тройной норме, а нам все это тащить.

– Вот ведь выдумали, а! Снагам – пулеметы! – Дежурный был человек, и к вооружению всех видов орков относился неодобрительно.

– Слово «снага» не склоняется, – парировал Дятлин. – Что же до пулеметов, то это, господин дежурный, не совсем твоего ума дело. Или есть желание оспорить государев указ?

– Умные все стали, – расстроился дежурный, но пулемет выдал – как и утроенную норму патронов, положенную при желтом уровне угрозы.

Вышли наружу, под утреннее солнышко.

– Хорошо хоть, не оранжевый, – поделился штатный пулеметчик отделения: именно ему и предстояло тащить на своем горбу и пулемет, и норму патронов. – Не на броневике. Так хоть прогуляемся, по холодку-то.

– Броневик – это броня, – умудренно заметил соратник пулеметчика. – Все лучше, чем выступать в одной форме, да пешком, опять же, не топать.

– Отставить лениться! – Дятлин пресек разговорчики в строю. – Защита из броневика так себе, сами знаете. Пальцем насквозь, правда, не всяким. И жарко внутри. И вообще, девять-ноль-одна, маршрут, потопали.

«Хорошо еще», думал по пути городовой старшего разряда, «что не красный. Иначе выводить танки, поднимать автожир – а он у нас всего один на целое управление, и еще необязательно взлетит…»

Утро прошло спокойно.

Забили – прямо ногами – жирную альфа-крысу, вылезшую, на свою беду, из коллектора.

Застрелили – из табельного пистолета – кхазада, с пьяных глаз прыгнувшего на патруль с топором.

Заломали – после чего сдали мобильному патрулю – приблудного снагу туповатого вида. Тот еще кричал, мол, «пацаны, да я же свой»… Крокодил тебе свой, вот что.

Обошли весь район, распотрошили три известные закладки и одну неизвестную, дошли до околотка – а там и обед. Поели хорошо: первое, второе, салат и компот.

– Уф, – сыто отдуваясь, заявил пулеметчик. – Вкусно, много. Внятно кормят.

– Ты, может, только ради того форму и надел, – пошутил Дятлин, – чтобы пожрать. Обжора.

– И ничего не только, – отозвался подчиненный. – Ботинки еще хорошие, за свет платить не надо и за детский сад.

– Это верно, – согласился городовой старшего разряда. – У меня сосед есть – так он две трети заработка тратит на спиногрызов, а ведь у него тех всего семеро, не то, что твои тринадцать… Или уже четырнадцать?

Славящиеся семейными узами снага одобрительно покивали.

Ладно хоть, дали доесть, неладно – что не получилось толком отдохнуть после обеда.

Этот дежурный был кхазад. Он ворвался в столовую околотка, будто лесной пожар в летний ельник, вокруг немедленно возгорелось – хорошо, что только в переносном смысле.

– Застава, в ружье! – заорал он с порога.

Сей достойнейший из кхазадов тащил раньше – до комиссии, признавшей однорукого инвалида негодным к строевой – службу в пограничном отряде, дело свое знал туго, и переносил иногда старые привычки на новые обстоятельства.

Завыла сирена: дежурный опередил ту совсем на чуть-чуть.

Снажье отделение подхватилось и выбежало вон – предстояло пересечь нагревшийся плац и ворваться в зал оперативных совещаний, успевший надоесть еще с утра. Прибежали почти первыми – совсем немного отстав от удивительно резво топающего фон Физенгоффа.

Несколько позже, на том же месте.

– Он – не что, а кто, – дерзко перебил незнакомого капитан-полковника Дятлин. – Точно, кто, живой же. Змей.

Обсудили тактико-технические характеристики Большого Зиланта. Сошлись на том, что колдовать того – бесполезно.

– Старый добрый огнестрел! – выкрикнул пулеметчик, потрясая, правда, автоматом. Почему не пулеметом? Все просто: сверхштатное оружие как было установлено у ног носителя на сошки, так и там стояло. Вот еще выдумали, пулеметом махать… Тяжелый он, пусть и полезный.

Нужность пулемета оценили уже получасом позже: пуля, куда более мощная, чем выпущенная из автомата, успокаивала всякого мелкого змея с одного выстрела, главное было – попасть. Пулеметчик стрелял отменно, короткими очередями по три патрона, всякий раз попадая в кого-нибудь нехорошего и опасного.

– Теперь ты понимаешь, – Дятлин укрылся за стенкой барака: хлипкого, но кирпичного, – зачем нам в отделении Обжора?

– А то! Виртуоз! – согласился недавний скептик. – Снайпер-пулеметчик!

Прилетел новый плевок: среди некрупных двухголовых змей оказались какие-то новые, дальнобойные.

– Интересно, что это такое? – уточнил подчиненный Дятлина. – Кислота или яд?

– Кому интересно, может потыкать пальцем, – предложил городовой. – Потом расскажет, если будет, кому рассказывать.

– Не, я как-нибудь так, без этого вот, – любопытный кивнул на пузырящуюся жидкость, уверенно разъедающую деревянную балку, – эксперимента.

Еще немного постреляли – благо, было, в кого. Потом сбегали до пункта боепитания и набрали – про запас – патронов. Потом постреляли еще, дальше – мелкие змеи закончились.

– А они того, – чуть ли не обиженно заявил пулеметчик, успевший сменить уже третий запасной ствол, – Кажется, всё.

Снага выбрались на груду битого кирпича и ломаных бревен: все, что осталось от барака, задетого проезжавшим танком. Сначала – осторожничали, выглядывая с разных сторон и по очереди, но осмелели, поднялись во весь рост.

– Ничего себе картина, – согласился Дятлин. – Прямо феерия, Ледовое побоище, только летом, и змеи вместо свиньи. Настреляли, однако…

Окоем – до самой Змеиной горки – оказался плотно завален бесчисленными трупами двухголовых змей.

– Сборщики озолотятся, – поделился Обжора. – Кстати! Надо бы нашим, того, шепнуть…

– Как? – возразил Дятлин. – Или ты у нас выучился колдовать?

– Телефон имеем, – усмехнулся пулеметчик, извлекая из-под форменного кителя связное устройство: густо перемотанное изолентой, с расколотым повдоль экранчиком, но рабочее.

– Расскажешь потом, откуда у тебя мобильник, – потребовал городовой старшего разряда. – А сейчас…

Снага – и примкнувшие к тем градские обитатели – со своей частью работы управились отлично. Змей более мелких, чем сам Большой Зилант, почти не осталось – по крайности, тех совсем не было видно. Может, на самой горке еще спят, дожидаются своего часа…

Основную группу составили авторитетно: из двух киборгов и одного шамана. Киборги были обычные, пусть и опричные, и с одним из них наряд был даже знаком – это оказался тот самый то ли капитан егерей, то ли полковник жандармерии. Шаман был интереснее: странно бритый всем телом тролль из лесных.

А вот дела у основной группы шли совсем неинтересно: куда хуже, чем у всех вспомогательных отрядов.

Большой Зилант, выбрав единожды направление, наползал своей тяжеленной тушей уже на первые дома трущоб.

– Гляди, чего творит! – восхитился пулеметчик. Дятлин засмотрелся: было, на что.

Шаманы не умеют колдовать. Магии в них самих немного: только и хватает, что на призыв каких-нибудь полезных духов. Так рассказывали на инструктажах, и Дятлин верил: не будет же целый офицер жандармерии зазря трепать языком? Стало быть, даже если кажется, что шаман колдует сам, это только кажется.

Невидимые для снага духи старались вовсю: Большого Зиланта жгли огнем, морозили холодом, забрасывали огромными булыжниками – то была, верно, магия земли, даже били волшебными молниями из низенько спустившейся тучки… Все было эффектно, но совсем неэффективно, Змей как полз, так и не тормозил, только головами принялся вертеть активно: видимо, в поисках чего-нибудь пожрать.

– Может, это, – предложил пулеметчик, – врежем?

– Не, – возразил командир гномьего расчета гранатометчиков, – без толку.

Кхазады подобрались поближе, имея в виду занять вновь обретенную высоту, и совершенно не расстроились, обнаружив на той соратников в полицейской форме.

– Пробовали. Две кассеты в него положили, – пояснил командир. – Даже не почесался, тварь. Пули ему, стало быть, и вовсе неинтересны.

– О, вон чего, глядите, – пулеметчик вновь привлек общее внимание. – Лаэгрим, что ли? А чего с луками?

– Не лаэгрим, – возразил более грамотный Дятлин. – Нолдор. Видишь, шлемы какие? И луки, опять же, пламенной традиции… С ними, кстати, потому, что древние, и вообще, трупы, в смысле, призраки. Или духи.

Один из лучников – бросая споро стрелы – взобрался на крышу ближнего сарая, и все согласились с городовым: лук, доспехи и тело зримо просвечивали на фоне разгорающегося неподалеку пожара.

– Не, мужики, вы как хотите, – решился пулеметчик, – а я не могу, мне надо. Ну, там же это… – снага сурово сдвинул кустистые брови и почти шагнул с груды кирпича вниз.

– У тебя в роду черных уруков не было? – уточнил Дятлин, придержав подчиненного за руку.