Подчиниться боссу

Анна Шилд

Ада Огнева

Глава 1

Стеклянная башня «Шахов Плаза» на сорок пятом этаже едва ощутимо вздрагивала под натиском ледяного ноябрьского циклона. За колоссальными панелями панорамного остекления бушевала белая круговерть: мегаполис внизу превратился в размытое, тонущее в сугробах пятно, где редкие огоньки фар казались светляками на дне замерзающего океана.

В приемной генерального директора стояла гулкая, напряженная тишина. Рабочий день завершился час назад. Секретари, аналитики и начальники департаментов покинули этаж еще до объявления экстренного штормового предупреждения. Осталась лишь она одна.

Алина Захарова стояла посреди пустого холла, чувствуя, как холодный воздух кондиционера касается ее открытой шеи. Тонкие пальцы до боли сжимали плотный конверт из тисненой слоновой бумаги. Внутри лежал один-единственный лист: заявление об увольнении по соглашению сторон без обязательной двухнедельной отработки. Рядом в сумке лежал встречный документ — подписанный оффер от независимого венчурного фонда «Альта-Капитал», где ее ждали в понедельник к девяти утра.

Два года. Семьсот тридцать дней непрерывного балансирования на краю раскаленного жерла вулкана. Два года она вела дела «Шахов Групп», держала в идеальном порядке графики закрытых сделок, визировала миллиардные контракты и выдерживала тяжелый, прожигающий взгляд человека, перед которым замирали правительственные чиновники и маститые олигархи. Но последние три недели этот взгляд изменился. Он перестал быть взглядом требовательного руководителя. В серых, стылых зрачках Дениса Шахова проснулся первобытный, голодный зверь, от присутствия которого у Алины перехватывало дыхание, а сердце срывалось в паническую тахикардию.

Она знала: если не разорвать эту удавку сегодня, завтра пути назад уже не останется.

Алина глубоко вздохнула, расправила плечи и сделала шаг вперед. Гладкая подошва модельных туфель бесшумно утонула в густом ворсе ковролина. Высокие двустворчатые двери из мореного дуба были приоткрыты. Из кабинета струился приглушенный теплый свет настольной лампы из дымчатого кварца.

Денис Шахов стоял у панорамного окна спиной к двери. Его мощная, хищная фигура темным силуэтом выделялась на фоне бесновавшейся за триплексом метели. Сто девяносто сантиметров литых мышц, разворот широких плеч, затянутых в сорочку оттенка мокрого асфальта. Рукава были небрежно закатаны до локтей, обнажая мускулистые предплечья с темной паутиной вен. В правой руке он держал тяжелый хрустальный рокс: янтарная жидкость двенадцатилетнего торфяного виски лениво омывала кубики прозрачного льда.

В воздухе витал его неизменный запах: горьковатый сицилийский бергамот, дорогая кожа, холодная хвоя кедра и терпкие ноты элитного табака. Запах абсолютной, подавляющей власти.

Алина остановилась в трех шагах от массивного рабочего стола, сложенного из цельной плиты черного гранита с латунными врезками.

— Денис Андреевич. — Алина дождалась, пока он повернет голову. Заученное обращение помогло произнести остальное: — Прошу прощения за поздний визит.

Шахов не обернулся. Он сделал глоток виски. Хрусталь глухо звякнул о зубы.

— Ты еще здесь, Захарова? — его низкий, густой бархатный баритон с привычной властной хрипотцой заполнил кабинет, отразившись от каменных стен. — Метеослужба закрывает выезды из города через сорок минут. Я велел охране отправить всех по домам.

— Мне необходимо было передать вам документы лично, — Алина шагнула ближе и опустила конверт на полированный камень столешницы, прямо в круг теплого света кварцевой лампы. — Мое заявление. Прошу расторгнуть договор по соглашению сторон. Я приняла решение покинуть холдинг. Дела полностью систематизированы, архивы с электронными ключами находятся на сервере в закрытой папке. Мой заместитель готов принять полномочия с понедельника.

Тишина, повисшая в помещении, стала осязаемой. За окном с глухим воем ударил шквал ветра, швырнув в стекло пригоршню ледяной крупы.

Шахов медленно опустил бокал на полированную латунную подставку. Медленно, с ленивой грацией сытого леопарда, он развернулся всем корпусом.

Его лицо с резкими, вырубленными из камня скулами и двухдневной темной щетиной оставалось бесстрастным, но в серых глазах зажглось штормовое, опасное пламя. Взгляд метнулся к конверту, затем скользнул по фигуре Алины: строгое графитовое платье-футляр, плотно облегающее тонкую осиную талию и волнующие линии бедер, белоснежный строгий воротник, пепельно-русые волосы, собранные в тугой идеальный узел и заколотые серебристыми шпильками. На бледных щеках горели лихорадочные пятна румянца.

Денис сделал три неслышных шага, приблизившись к столу. Оперся костяшками пальцев о гранит; край конверта оказался между его руками.

— Заявление? — протянул он почти ласково, но от этого тона мороз пробежал по позвоночнику Алины.

Он протянул руку, подцепил конверт длинными смуглыми пальцами. Вскрыл его одним скупым движением, извлекая белоснежный лист. Он проверил дату и задержался на аккуратной подписи внизу. Алина заметила, как угол листа прогнулся под его большим пальцем.

Затем Шахов поднял взгляд. Его зрачки сузились, превратившись в две ледяные точки.

Глядя ей прямо в глаза, Денис взял бумагу обеими руками.

Сухой, звонкий треск разрываемой целлюлозы прозвучал в тишине кабинета подобно пистолетному выстрелу. Лист распался на две ровные половины. Шахов сложил их вместе, перехватил пальцами и порвал снова. И еще раз. Белые обрывки посыпались на полированный черный гранит, усеивая его подобно первому декабрьскому снегу.

В груди Алины вспыхнула жаркая, неудержимая волна ярости. Вся ее выдержка, которую она бережно выстраивала эти два года, треснула по швам.

— Что вы себе позволяете?! — голос сорвался, звеня неприкрытым гневом. — Это официальный документ! Вы нарушаете трудовое законодательство! Я не нанималась к вам в крепостные!

— Законодательство? — Денис криво усмехнулся, шагнув из-за стола.

Алина попыталась отступить к выходу, но среагировать не успела. Шахов в одно мгновение преодолел разделявшее их расстояние. Его массивная тень закрыла свет кварцевой лампы. Она попятилась, но тут же уперлась поясницей в тяжелый край гранитного монолита. Бежать было некуда.

Денис шагнул вплотную. Опустил ладони на столешницу по обе стороны от ее бедер, намертво запирая девушку в кольце своих мускулистых рук.

Жар его тела обжег даже сквозь плотную ткань платья. Алина запрокинула подбородок, глядя снизу вверх в его потемневшее, хищное лицо. Расстояние между их губами сократилось до жалких десяти сантиметров. От него пахло виски, морозом, горьким табаком и концентрированной мужской угрозой. Ее сердце колотилось где-то в горле, ударяя в ребра тяжелыми, паническими толчками.

— Слушай меня очень внимательно, Захарова, — его голос понизился до глухого рокота, вибрирующего прямо в ее грудной клетке. — Ты никуда отсюда не уйдешь. Твой трудовой контракт продлен на один год моим единоличным решением. С завтрашнего дня твой персональный оклад умножается на три.

— Мне не нужны ваши подачки! — Алина стиснула кулаки, упираясь взглядом коньячных глаз в его стальные зрачки. — Вы не можете купить человека, Денис Андреевич! Я подписала контракт с независимым фондом «Альта-Капитал». В понедельник я приступаю к обязанностям руководителя аппарата правления. И если вы попытаетесь препятствовать...

Шахов тихо, хрипло рассмеялся. Звук его смеха был полон неприкрытого, ядовитого превосходства.

Он подался вперед еще на пару сантиметров. Его грудь почти коснулась вздымающейся груди Алины. Кончик его пальца скользнул по ее шее, коснувшись натянутой пульсирующей жилки под челюстью, оставляя за собой след обжигающего пламени.

— «Альта-Капитал»? — протянул он с ленивой усмешкой. — Артем Воронцов? Мальчик возомнил себя крупным игроком? Какая трогательная наивность, Алина. Ты действительно полагаешь, что я позволю тебе уйти к моим конкурентам?

— Это честный открытый рынок! — выдохнула она, стараясь не дрожать от его пальцев, все еще лежащих на ее горле.

— Рынок здесь определяю я, — отрезал Шахов, и в его голосе зазвенела обнаженная сталь. — В понедельник утром в департамент банковского надзора уходит аналитическая записка моей службы безопасности. В ней подробно расписаны все серые схемы Воронцова по выводу капитала через кипрские офшоры за последние три квартала. Один мой телефонный звонок заместителю председателя Центробанка — и к обеду лицензия «Альта-Капитала» будет отозвана. А к вечеру Воронцов будет сидеть в кабинете следователя следственного комитета.

Алина замерла, чувствуя, как ледяная волна ужаса прокатывается от затылка к кончикам пальцев. Кровь отхлынула от ее лица.

— Вы... вы блефуете, — прошептала она пересохшими губами. — Вы не станете топить целый фонд только из-за ухода рядового помощника.

— Ты никогда не была рядовой, Алина. И ты прекрасно это знаешь, — Денис наклонился к самому ее уху. Его дыхание обожгло мочку, жесткая щетина царапнула нежную кожу виска. — Проверь меня, Захарова. Сделай шаг за эту дверь. И в понедельник ты увидишь, как рушится бизнес твоего нового покровителя. Ты готова взять на себя ответственность за судьбы полусотни сотрудников, которых выбросят на улицу с волчьими билетами?

Она смотрела на него снизу вверх, задыхаясь от бессильной ярости. Перед ней стоял безжалостный титан, для которого чужие жизни, карьеры и принципы были лишь разменной монетой на шахматной доске. И самое страшное заключалось в том, что он не лгал. Шахов уничтожил бы фонд Воронцова не моргнув глазом — просто чтобы доказать свое абсолютное право на нее.

— Какое же вы чудовище, — процедила она сквозь зубы, чувствуя, как в уголках глаз закипают злые слезы. — Господи, как я вас презираю.

— Прекрасно, — Денис довольно оскалился, обнажив ровный ряд белых зубов. — Ненависть — отличное, сильное чувство. Она держит в тонусе лучше любого кофеина.

Он отстранился, разорвав удушающее кольцо рук, но прежде чем Алина успела отшатнуться, его широкая ладонь молниеносно метнулась вперед, обхватив оба ее тонких запястья. Его пальцы сомкнулись на ее руках подобно стальным наручникам.

— Пустите! — дернулась она.

— Хватит истерик, Захарова. Время разговоров вышло, — Шахов легко, без видимых усилий притянул ее к себе, заставляя сделать шаг вперед. — Твое пальто и сапоги уже внизу. Твой дорожный чемодан служба безопасности забрала из твоей квартиры сорок минут назад.

— Что?! — у Алины перехватило дыхание. — Вы вломились в мою квартиру?!

— У начальника моей охраны есть универсальные ключи от всех служебных апартаментов холдинга, дорогая. Ты сама подписала согласие при оформлении социального пакета, — он усмехнулся, глядя на ее пылающее от негодования лицо. — Мы выезжаем на внеплановую инспекцию высокогорного комплекса «Северный пик». Срочный аудит перед финальным раундом сделки с Германом Кроном. Твоя прямая обязанность — вести протокол и проверять финансовую документацию объекта.

— На улице девять баллов шторма! Объявлен красный уровень тревоги!

— Для моей машины шторма не существует, — отрезал Шахов, разжимая пальцы. На белой коже запястий Алины остались яркие красные следы от его захвата. — Спускайся на минус второй уровень паркинга. Первая секция, черный внедорожник. Либо ты идешь сама на своих шпильках, либо я перекину тебя через плечо и понесу мимо оставшихся охранников. Выбирай.

Алина сжала зубы так, что заболели челюсти. Дрожащими руками она поправила подол платья, бросила испепеляющий взгляд на рассыпанные по гранитному столу обрывки своего заявления и, высоко вздернув подбородок, зашагала к выходу из кабинета.