Босс моей судьбы

Анна Шилд

Ада Огнева

Глава 1

Створки служебного лифта разошлись с сухим щелчком, и в лицо ударил сквозняк подземного бункера — сырой, промозглый, густо пахнущий выхлопными газами, холодным машинным маслом и бетоном.

Вера шагнула на наливной серый пол минус второго уровня паркинга башни «Волков Групп». Каблуки отозвались гулким эхом, потонувшим в монотонном рокоте вытяжных вентиляторов под сводами.

Двадцать восьмого октября время перевалило за половину девятого вечера. Четырнадцать часов непрерывной мясорубки в приемной на сорок втором этаже выжали ее досуха: бесконечные звонки от кредиторов, юристы, шелест договоров по припортовому терминалу и тяжелый, парализующий взгляд хозяина кабинета. Последние две недели Артем Волков напоминал взведенную мину. Он не повышал голоса, но в его низком баритоне звенела такая глухая ярость, что секретари из референтской группы бледнели при одном звуке его шагов.

Вера плотнее запахнула кашемировое пальто, перехватив тяжелую кожаную сумку с рабочим ноутбуком. Хотелось только одного: сесть за руль своего синего «Фольксвагена», добраться до съемной квартиры на Профсоюзной, смыть горячим душем этот день и позвонить маме. Марина Сергеевна должна была вернуться из университета на свою подмосковную дачу еще в семь, и Вера обещала не задерживаться.

На паркинге царил непривычный сумрак. Длинные светодиодные трубки через одну были погашены, бросая косые полосы желтоватого света на пустые карманы и круглые колонны с предупреждающей разметкой. Представительские седаны уже разъехались; бункер казался вымершим.

Ее «Поло» стоял в дальнем секторе В, у стены между опорами сорок два и сорок четыре.

Вера нажала кнопку брелока. Машина отозвалась в полутьме коротким двойным писком, оранжевые сигналы поворотов мигнули, выхватив из темноты пыльный бампер соседнего фургона без номеров. Он стоял неровно, перекрывая половину проезда. Утром его здесь точно не было.

В следующую секунду из глубокой тени за металлической тушей фургона неслышно шагнули трое.

Они двигались слаженно, как стая волков, загоняющая косулю в тупик. Одинаковые темные куртки, вязаные шапки, надвинутые до самых бровей, грубые ботинки на толстой подошве. Тот, что шел в центре — рослый, жилистый, со старым переломом носа — вышел под уцелевший фонарь, перекрывая путь к водительской двери седана. Двое других мгновенно разошлись в стороны, заходя за спину и отрезая дорогу назад к лифтовому холлу.

— Вера Николаевна Соколова? — голос главаря звучал сипло, с неприятной приблатненной хрипотцой. Его цепкие водянистые глаза ощупывали ее фигуру с холодным расчетом мясника. — Добрый вечер, красавица. Не надо дергаться и кричать. Наш шеф, Вадим свет-Эдуардович Сабуров, очень просил пригласить тебя на небольшую беседу за чашкой хорошего чая.

Внутри у Веры все оборвалось, провалившись в ледяную пустоту. Имя Сабурова обожгло слух: именно этот криминальный авторитет уже третий месяц пытался отжать у Волкова портовые склады, и именно его имя звучало в закрытых телефонных перепалках шефа.

Они пришли не грабить. Они пришли за ней — чтобы добраться до Волкова.

Сердце заколотилось в горле паническими ударами, но страх продержался не больше секунды. Его сменила глухая ярость — та самая, из-за которой она шесть месяцев не прогибалась под железную волю самого Артема Волкова.

Вера отступила назад, пока лопатки не уперлись в шершавый бетон сорок третьей колонны. Пальцы левой руки мгновенно просунули зубчатые лезвия автомобильных ключей между суставами пальцев, сжав кулак до побелевших костяшек. Импровизированный кастет впился в ладонь, отрезвляя острой болью.

— Отойдите назад. — Вера подняла связку ключей выше, заставляя главаря посмотреть на острия. — Охрана комплекса уже зафиксировала ваше появление. На этом этаже шесть камер с прямым выводом на пульт быстрого реагирования. Через сорок секунд вас положат мордами в пол.

Главарь осклабился, показав прокуренные желтые резцы. Он неторопливо вытащил из кармана тяжелый армейский электрошокер в прорезиненном корпусе:

— Сказки для первокурсниц, птичка. Твоя охрана на КПП уже отдыхает с пробитыми башками, а камеры в секторе В ослепли еще в восемь вечера. Сейчас получишь маленький укольчик в бедро, полежишь в фургоне, пока едем. Начнешь визжать — переломаем ребра. Парни, пакуйте ее.

Амбал справа сделал резкий выпад вперед, протягивая лапы в кожаных перчатках к воротнику Веры.

Вера перехватила ремень сумки покороче. Пусть подойдет еще на шаг.

Когда рука бандита почти коснулась пальто, Вера с разворота корпусом вложила всю силу своего тела в удар тяжелой сумкой с ноутбуком. Кованый стальной замок и жесткое ребро портативной станции со всего маху врезались амбалу прямо в переносицу. Раздался мокрый хруст. Здоровяк взвыл, отшатнувшись назад и зажимая брызнувшую из носа кровь обеими руками.

В то же мгновение главарь с матерным рыком ринулся на нее с выставленным шокером. Вера уклонилась вправо, мазнув бедром по бетону опоры, и выбросила вперед кулак с ключами. Острое стальное жало распахало ткань куртки и вспороло предплечье. Из разреза брызнула темная кровь.

— Ах ты тварь бешеная!.. — взревел главарь, перехватывая шокер левой рукой.

Третий нападавший уже заходил сзади, вскидывая стальную монтировку под колени. Вера судорожно вдохнула горький воздух, готовясь вцепиться ногтями в глотку бандита.

И в эту секунду весь подземный уровень содрогнулся.

Из наклонного проема пандуса ударил оглушительный, яростный рев, словно в бетонный бункер влетел реактивный штурмовик. Рев многолитрового турбированного двигателя заполнил пространство, заставляя вибрировать стекла перегородок.

Сноп ослепительно-белого ксенонового света разорвал полумрак.

На паркинг на скорости под восемьдесят километров в час вылетел исполинский черный трехтонный бронированный Cadillac Escalade. Шины с диким визгом вгрызлись в наливной пол, оставляя широкие черные полосы жженой резины. Внедорожник даже не пытался тормозить.

Тяжелый стальной кенгурятник Escalade на полном ходу врезался в борт бандитского фургона.

Удар был чудовищным. Металл с грохотом вмялся внутрь, балки кузова скрутило как фольгу, а каленые стекла взорвались миллионами крошек. Фургон Сабурова оторвало от земли, швырнуло юзом через весь проезд и впечатало в железобетонную опорную стену. Во все стороны брызнули осколки фар, пластик и комья грязи. Поднялось облако едкой серой пыли от раскрошившегося бетона.

Воздушная волна ударила Веру в грудь, заставив прижаться к колонне.

Когда скрежет металла затих, тяжелая бронированная дверь Escalade распахнулась.

Из машины вышел Артем Волков.

Он был без пальто, в одном черном костюме от Brioni. Рубашка была расстегнута на три пуговицы, открывая мощную шею с яростно пульсирующей жилой. Лицо босса словно высекли из черного гранита: челюсти сжаты до желваков, тонкий шрам у левого виска побелел, а серые глаза горели таким диким пламенем, что воздух вокруг словно заледенел.

Амбал Сабурова, сплевывая кровь из разбитого носа, выхватил из-под куртки пистолет.

Волков сократил разделявшие их пять метров за долю секунды. Тяжелый ботинок Артема с чудовищной силой врезался в запястье бандита, выбив оружие вместе с переломанными пальцами стрелка. Не давая противнику опомниться, Волков шагнул вперед, перехватил здоровяка за воротник и с короткого замаха впечатал локоть ему прямо в челюсть. Туша весом под центнер мешком рухнула на спину, выбивая глухой стон.

Главарь с воем отчаяния попытался ткнуть шокером снизу вверх, метя Волкову в пах. Артем не стал уклоняться. Его широкая ладонь молниеносно сомкнулась на предплечье бандита выше запястья. Стальные пальцы сжались с такой сокрушительной мощью, что по паркингу разнесся сухой треск крошащейся лучевой кости.

Главарь зашелся истошным визгом, роняя бесполезный шокер в лужу моторного масла. Волков, не меняясь в лице, дернул сломанную руку на себя и с размаха впечатал колено в лицо бандита. Хрустнули зубы, брызнула алая струя, и главарь рухнул ничком на бетон, моментально отключившись.

Третий боевик, выронив монтировку, в ужасе пополз на четвереньках под прикрытие дальних машин.

На паркинге воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь капающей из разбитого радиатора фургона охлаждающей жидкостью и тяжелым дыханием Артема Волкова. На сбитых костяшках его правой руки темнела свежая кровь врагов.

Медленно, неотвратимо, Волков повернул голову и посмотрел на Веру.

Его взгляд — тяжелый, обжигающий, затуманенный первобытной яростью — прошил ее насквозь.

Вера стояла, вжавшись в шершавый бетон. Пальто распахнулось, тонкая шелковая блузка судорожно вздымалась от бешеного пульса, каштановые пряди растрепались по плечам. Янтарные глаза горели несломленным светом загнанной волчицы.

— Артем... Игоревич... — выдохнула она, и губы предательски дрогнули. — Что... Что здесь происходит?..

Волков не ответил. Он преодолел разделявшее их расстояние в два огромных шага. Его присутствие накрыло ее как раскаленная лавина: жар мощного тела, аромат горького бергамота, морозной хвои, табака и свежей крови.

Прежде чем Вера успела сделать хотя бы вдох, его огромная тяжелая рука по-хозяйски сомкнулась на ее талии. Пальцы сжались на шерсти пальто, и одним слитным мощным движением Волков оторвал ее от земли, вздернув вверх так легко, словно она была тряпичной куклой.

— Эй! Пустите! — забилась Вера, ее ладони уперлись в его каменные плечи, пальцы ощутили напряженные жгуты мышц. — Я сама могу идти! С ума сошли?!

— Заткнись, Соколова, — низкий рокочущий баритон вибрировал прямо у ее уха, обжигая горячим дыханием нежную кожу виска.

Он подтащил ее к распахнутой задней двери внедорожника и просто вбросил внутрь, на широкий кожаный диван. Следом на сиденье полетела ее сумка с ноутбуком.

Сам Волков ввалился в салон мгновением позже, заполнив собой все свободное пространство, и с размаха захлопнул дверь.

Раздался тяжелый металлический лязг автоматических запоров — звук, похожий на опускание бронированной плиты в банковском хранилище.

За рулем впереди уже сидел боец его службы безопасности в черной тактической куртке.

— На базу, Беркут. Периметр перевести в режим «Шторм», — бросил Волков водителю, тяжело откинувшись на кожаную спинку.

— Принято, Артем Игоревич, — отозвался боец, впечатывая педаль газа в пол.

Шестилитровый двигатель взревел, и трехтонный броневик, взвизгнув шинами по окровавленному бетону, сорвался с места, уносясь вверх по рампе — в непроглядную тьму хлещущего за окнами ливня.