Пролог

«Ещё неделя, и всё закончится», — утешала саму себя.

Никогда не любила школу. Здесь я — как белая ворона: слишком молчаливая и замкнутая на фоне моих одноклассников, о чём они не забывают ежедневно напоминать. Но как бы они ни старались вывести меня из себя — у них ничего не вышло. До конца учебного года осталась всего неделя, а я так и не сорвалась ни на одну прилюдную истерику.

Никогда не понимала подросткового желания самоутверждаться за счёт других. Наверное, я просто быстрее повзрослела.

В дверь учебного класса постучали. Учительница тотчас отложила в сторону мел и направилась встречать незваного гостя.

Математика последним уроком в понедельник — что может быть хуже? Разве что внезапный приход университетского представителя, желающего задержать класс после звонка.

Усатый мужчина долго распинался о плюсах своего университета. Рассказывал нам о популярных факультетах и об «увлекательной» практике.

— Если выберете юрфак, — вещал он, — то будете проходить практику в городском суде! А студенты журфака попадут на отработку в газету «Звезда»!

Вот это, я понимаю, «увлекательное» будущее… Может быть, школа не так уж и плоха? В любом случае до её окончания осталось совсем недолго, а я ещё даже не решила, кем хочу стать. Хорошо хоть средний балл у меня высокий, и проблем с поступлением не возникнет: могу выбрать любой вуз; возможно, даже этот. Так что, когда университетский представитель раздал классу листовки, я заглянула в свою:

«Высшая Школа Печатей рада сообщить, что вы получили возможность побороться за учебное место!»

«Что за бред?!» — тут же подумала я, нахмурив брови.

Я перевернула плотную бумагу, но с другой стороны ничего не было. Однако никто из одноклассников не возмущался, так что и я решила промолчать. Тем более что усатый мужчина уже закончил свою презентацию и прощался с классом, пока сверстники наперегонки заталкивали учебники в рюкзаки, чтобы поскорее убежать домой.

Я последовала их примеру.

Дома, конечно, лучше, чем в школе, но не когда брат приводит в гости своего друга Никиту. Они старше меня всего на два года, но ведут себя так, словно я глупый ребёнок. И если брат только хихикает, то его друг непременно надо мной подшучивает.

Вот и сейчас я приготовилась к очередной порции плоского юмора по поводу моих сальных чёрных волос и густых, как у Брежнева, бровей. А как-то раз он сказал, что усы у меня растут лучше, чем у брата.

— Полина-а! — окликнул меня Никита из комнаты брата.

Я продолжила молча разуваться, но, не получив ответа, друг Лёши сам вышел ко мне в коридор. Видимо, настолько не терпелось меня поддеть.

— Что? — я подняла на него недовольный взгляд.

Никита предсказуемо попытался шлёпнуть меня по лбу, но я ловко перехватила и оттолкнула его руку. Парень от неожиданности даже остолбенел, но спустя несколько мгновений всё же выпалил:

— Да вот хотел сказать… — он подозрительно замялся, а я уже приготовилась к издевательской шуточке. — Ты сегодня отлично выглядишь.

«Что?!» — у меня от удивления округлились глаза.

И не у меня одной! Лёша, вышедший в коридор вслед за другом, аж рот приоткрыл.

— Э-э… спасибо, наверное, — настороженно пробормотала, убегая к себе в комнату.

Закрывшись на защёлку, подождала у двери ещё минуту, чтобы переварить услышанное. Никита за все два года учёбы с моим братом в институте не сказал мне ничего приятного, так почему сейчас расщедрился на комплимент? Что-то тут нечисто.

Но уже через пять минут я благополучно забыла об этом инциденте, переоделась и сфокусировалась на домашнем задании. Мои одноклассники успели забить на уроки и перестали к ним готовиться, но только не я. Не ради пустой головы я одиннадцать лет посещала дурдом под названием школа.

Пока выкладывала на стол учебники, нашла в рюкзаке листовку, выданную мне усатым дядечкой, и ещё раз перечитала написанное в ней:

«Высшая Школа Печатей рада сообщить, что вы получили возможность побороться за учебное место!»

Бессмысленный текст, нанесённый золотыми чернилами на плотную белую бумагу. На мгновение я даже задумалась: не очередной ли это розыгрыш одноклассников? Но не смогла поверить в то, что взрослый человек согласился бы им подыграть.

— Быть такого не может, — пробубнила себе под нос на выдохе и швырнула листовку на стол.

В полёте она перевернулась, упав обратной стороной вверх. Я отчётливо помнила, что там ничего не было, однако сейчас заметила в центре небольшую золотистую надпись:

«До начала набора осталось 17 дней…»

— Бред какой-то, — озвучила мысль, пришедшую мне в голову ещё в школе.

Затолкала бумажку под обложку дневника и сосредоточилась на домашнем задании. На носу экзамены, мне некогда думать о всяких глупостях.

* * *

В школе об учёбе все позабыли, и мои выполненные домашние задания остались непроверенными. Даже учителя забросили свои предметы, обсуждая с классом предстоящие экзамены и выпускной.

На первом же уроке классный руководитель спрашивала всех о поступлении. Две девочки, сидящие за мной, рассказали, что присматриваются к университету, чьи листовки с факультетами раздали нам вчера. Одна собирается стать филологом, другая — журналистом.

Я нахмурилась. Выходит, мне действительно дали не тот флаер? Может, по ошибке?

— А ты, Полина, куда собираешься поступать? — спросила меня Лариса Юрьевна.

— Я ещё не решила, — ответила тихо.

— Неделя до конца школы! — возмутилась классная руководительница. — Пора бы определиться, ЕГЭ уже на носу.

Я промолчала, и она принялась за расспрос следующего ученика. И пока весь класс болтал с учительницей, повернулась к девочкам, сидевшим за мной, чтобы спросить их о листовке:

— Так вы собираетесь поступать в этот универ?

— Подумываем, — ответила одна из подружек.

— А мне не тот флаер дали, — я поднесла к глазам листовку, зачитывая вслух текст: — Высшая Школа Печатей рада сообщить, что вы получили возможность побороться за учебное место!

Затем перевернула его и проморгалась, поскольку надпись на обратной стороне изменилась и гласила краткое:

«Замолчи!»

— Серьёзно?! — захихикала одноклассница. — Дай посмотреть.

Я неуверенно передала ей бумажку, и обе девочки тут же принялись её разглядывать. Их лица скривились, наверное, от удивления. Однако уже через секунду одна из них выпалила:

— Тупой прикол.

А вторая швырнула мне в лицо флаер, добавив:

— Обхохочешься.

Поймав бумагу прямо в полёте, я так и не поняла, что это было, но разговор решила не продолжать, просто отвернулась.

Лариса Юрьевна так и не начала занятие, общаясь с классом до самого звонка на перемену.

Подготовившись ко второму уроку, я отошла на минуту в туалет, а когда вернулась, то не увидела на парте своих вещей. На столе не было ни дневника, ни учебника, ни пенала.

— Как смешно, — я принялась озираться по сторонам, глазами разыскивая принадлежности.

Их я не нашла, но заметила у двери хихикающих девчонок и довольного рыжего одноклассника. Парень явно гордился собой, осуществив пакость, на которую его подговорили подружки.

Я не стала ничего им говорить и просто продолжила поиски. Терпеть всё равно осталось недолго. К тому же школьные принадлежности быстро нашлись: их сунули в стол преподавателя — не слишком оригинально.

Пока я сгребала в охапку свои вещи, прозвенел звонок и в класс вернулся учитель. Не успела отойти от его стола, как он прорычал:

— Бронина, что ты себе позволяешь?

— Я…

— И часто ты в чужих столах шаришься?

— Но…

— Вон из кабинета!

Весь класс зашёлся смехом, а я не видела дальше смысла в попытках объясниться, поэтому быстро забрала свой рюкзак и пулей вылетела в коридор. Слёзы подступили к глазам из-за такой несправедливости, но я сдержала порыв и не позволила себе разреветься. Ведь стоит мне дать слабину — потом час не смогу остановиться, пока не вылью все слёзы.

Обида внутри говорила, чтобы я шла домой, но врождённая ответственность твердила дождаться третьего урока и как ни в чём не бывало вернуться в класс. Вот будет хохма для одноклассников…

В раздумьях прошло пол-урока, и идти домой уже не было смысла. Стоило найти себе занятие на оставшиеся двадцать минут. Поэтому я отрыла в рюкзаке листовку, из-за которой на меня обозлились одноклассницы, хотя я и не поняла, что они там увидели. Собиралась выбросить бумагу, как вдруг заметила на обратной стороне вновь изменившуюся надпись:

«До начала набора осталось 16 дней…»

Шестнадцать? Вчера я точно видела число семнадцать. Какой-то отсчёт? С ума сойти!

В глубине души я всегда верила в мистику, но чтобы вот так столкнуться с чем-то потусторонним — это впервой. Ну, если не считать вчерашнего необычного поведения Никиты — это та ещё магия.

Внезапно флаер приобрёл для меня ценность, и вместо того, чтобы выбросить, я сунула его обратно во внутренний карман рюкзака и застегнула на замок. Листовка не только помогла мне скоротать время, но и отвлекла от слёз.

«Они не видят! — поняла я. — Вот почему они себя так повели!»

На душе стало намного легче. И вовсе не из-за того, что разгадала тайну поведения своих одноклассниц. Но потому что стала обладательницей чего-то недоступного им.

Весь оставшийся день в школе я провела, не обращая внимания на колкости одноклассников. Им и раньше не удавалось меня достать, а теперь и подавно.

* * *

Наконец школа подошла к концу, а впереди остались только экзамены и… выпускной.

Не хочу на него идти, но объяснять маме причины отказа не хочется ещё больше. И так оказалось непросто уговорить её не присутствовать на мероприятии. Некоторые родители вызвались стать дежурными и следить за нами, вот и моя мама очень хотела увидеть столь важный, по её мнению, момент в жизни дочери.

Наверное, мне бы стоило поделиться с ней школьными проблемами и переживаниями, вот только зачем её расстраивать? Уверена: мои неприятности задели бы её сильнее, чем меня саму. К тому же такие любящие матери, как моя, начинают вмешиваться в жизни детей, чтобы помочь, но на деле только делают хуже. Расскажи я ей, как мне непросто приходится в школе, и мама тут же побежит к классному руководителю, а та, в свою очередь, проведёт беседу с классом. А одноклассники уже на следующей перемене начнут травить меня плаксой и маменькиной дочкой. Проще оставить всё как есть.

Да и школа уже закончилась. Осталось только подготовиться к экзаменам, отбыть выпускной и получить высший балл на ЕГЭ. Так что всё свободное время я отдаю учёбе, повторяя темы столько раз, сколько нужно, чтобы они отлетали от зубов.

Листовка с отсчётом заняла почётное место на стене над моим рабочим местом. Каждый день я не забываю проверять, изменилось ли на ней число. Оно стабильно обновляется каждую полночь, и на данный момент осталось 13 дней. Уже всю голову сломала в раздумьях о том, что произойдёт, когда счётчик дойдёт до нуля.