Посвящается любимой маме, которая научила нас всегда радоваться.

ГЛАВА 1

Я бегу, чтобы сказать ему, что согласна быть с ним, даже если он скоро умрёт. Но, разве так начинают историю? Или, может, я должна начать рассказ с одного холодного ноябрьского утра, когда первый снег падал на землю и превращался в лужи? Хотя, нет, там ведь был гололёд и, наверное, мне стоит рассказать про циркуль. Но так тоже будет не понятно. Ладно, я начну с того, что произошло пару месяцев назад.

Заканчивалось лето. Солнце палило весь день и только-только скрылось за горизонтом, отпуская наш город из липких лап. На смену жаре пришёл прохладный ветер и свежесть от вечернего полива.

Жители спешили вернуться домой, и переполненная магистраль, как артерия, соединявшая все части нашего города, медленно пропускала через себя тысячи людей. Всех, кроме меня, ведь я всё ещё наводила порядок в архитектурном бюро, собирая чертежи и прибиралась на столах.

Чуть больше года я трудилась ассистентом известного архитектора Бориса Когана. Можно сказать, что он наставлял меня с подросткового возраста, отправил на учёбу в архитектурный, а потом взял на работу. Пока что в мои обязанности не входило ничего серьёзного, кроме исполнения поручений, от мелких бессмысленных приказов до редких чертежей в AutoCAD.

Но, я была счастлива, ведь большие достижения состоят из маленьких шагов, верно? К тому же, моё упорство всегда приводило меня к цели: сначала учёба в институте, теперь бюро, а дальше карьера великого архитектора, такого, как Борис. Он был гениален, и я считала за честь учиться у него и выполнять даже самые мелкие поручения.

Поэтому, я с удовольствием расставляла по местам инструменты, сортировала документы, бегала в типографию, варила кофе, архивировала протоколы встреч и совсем без энтузиазма собирала грязные кружки в конце дня.

На самом деле, в бюро каждый сам убирал за собой кружки, но, один из наших сотрудников, Адам, как будто специально не допивал кофе и расставлял грязную посуду по всему офису. Так повелось, что их начала убирать я, а он, словно только этого и ждал.

Стоило мне сделать что-то ему не по нраву, как кружек становилось больше. Вредность Адама я воспринимала как своего рода обряд посвящения. Когда-то, он сам трудился на должности ассистента, пока спустя пару лет, его не повысили.

Я всё ждала момента, когда и мне доверят настоящее задание. И вот, в тот самый вечер, этот момент наконец настал.

Свет фар от машин рисовал линии в тёмной студии, когда я собиралась домой, и в бюро послышались шаги:

– Анна, ты здесь? – раздался голос Бориса.

– Да, – испугалась я, – уже заканчиваю и собираюсь.

– Хорошо. Мы поедем в центр, у нас новый клиент, я хочу, чтобы ты помогала мне с этим проектом. Возьмешь всё на себя, а я буду курировать. Можешь считать это мини-повышением, – сказал он и облокотился на соседний стол. – Год прошел, верно?

– Правда? Борис! – с восторгом запищала я и почти кинулась к нему на шею, но он жестом остановил меня. – Не могу поверить.

– Нам надо выходить. Брось эту чашку, пусть Адам сам её завтра помоет.

Я выключила последнюю лампу, и начальник пропустил меня вперёд, к лифту. Уже давно я не испытывала дискомфорта, оставаясь рядом с ним наедине. Мы познакомились, когда мне было шестнадцать лет.

Дом моей матери находился посреди леса, кристально-чистого воздуха и возмутительного отдаления от центра города. Чтобы вовремя попасть на учёбу, мне приходилось вставать слишком рано, в надежде поймать попутку или дойти до магистрали пешком, чтобы сесть на автобус.

В середине девятого класса, у поворота к моему дому, остановился Борис и с тех пор, почти каждый день, он подвозил меня до школы. Его маленький двухдверный джип забирал меня ровно в семь, на повороте. Мужчина с длинными седеющими волосами, молча вёз меня мимо спящего города за символическую плату, меньше стоимости моего обеда в столовой.

В его машине всегда пахло парфюмом и корицей, на заднем сидении были разбросаны тубусы с чертежами, а в динамиках, не умолкая, пел Фрэнк Синатра.

Первый раз мы заговорили, когда я везла огромные листы А3 с чертежами по черчению. Борис поинтересовался, нравится ли мне предмет, поспрашивал про то, как фигура будет выглядеть в разрезе и с другого ракурса. Я отвечала, он кивал, и мы снова ехали в тишине. Тогда мне было неловко в его присутствии.

На следующий день, он привёз мне книгу по академическому рисунку, потом этюдник и папку для бумаги. Мы стали чаще говорить и, к концу учебного года, я уже решила, что пойду на архитектурный.

Мама была рада за меня, но в целом, как и всегда, больше «отсутствовала». «Да, дорогая! Это прекрасно, дорогая!», и её грустный взгляд снова говорил, что мысль унесла её прочь. Бедная мамочка.

Потом, Борис пригласил меня на экскурсию в свою контору, позже, договорился и отправил меня на подготовительные курсы в художественную школу. Мы редко говорили о пустяках: всегда либо об архитектуре, либо о жизненных уроках. Борис говорил: «Мир людей не совершенен, Анна, архитекторы должны и могут сделать его совершеннее». Никаких эмоций – в этом весь Борис.

За почти восемь лет я привыкла к нему. Он не стал мне отцом, но и романтических чувств к нему у меня тоже не было. Это меня устраивало. Мне было с ним безопасно, и я, как могла, заботилась о нём, чтобы отплатить за добро.

Старый джип давно сменился на новый, а затем и другой; контора превратилась в бюро в современном здании, окружённом лужайками и охраной. В подземном паркинге Борис открыл для меня дверь и подал руку, чтобы я запрыгнула на переднее сиденье. Прикосновение к его руке уже давно не вызывало у меня дискомфорта.

– Пристегнись, малышка, – сказал он, и мы выехали на магистраль, оставляя тусклый свет окон бюро позади нас.

По дороге мы ехали молча, как всегда, минуя небоскрёбы и круглосуточную иллюминацию бизнес-центров. А потом, свернули на красивые улицы старого города и уже через пару минут, машина подъехала к шумному центру.

Борис высадил меня и велел найти Наташу, нашего юриста, которая должна была ждать нас в ресторане авторской кухни «Угол». Внедорожник скрылся в поисках парковки, а я направилась к летней террасе.

Жизнь кипела здесь, словно сейчас не вторник, а разгар полночной субботы: влюблённые пары потягивают вино, компании подружек громко хохочут, друзья о чём-то весело спорят, пожилые мужчины ведут с усмешкой беседы. Я пробралась через гостей и обратилась к девушке, у стойки:

– Здравствуйте, меня ожидают.

Метрдотель, на секунду, надула тёмно-бордовые пухлые губы, словно оценивая меня с ног до головы, и откинула назад идеально уложенный локон, а потом, резко, расплылась в улыбке.

– Добрый вечер и добро пожаловать. На какое имя у вас бронь? – Я поежилась и, незаметно, поправила плечом предательски-сползающую бретельку под футболкой.

– Борис Коган.

– А, прекрасно. Встреча будет в отдельном зале, но господин Хафур ещё не подошёл. Можете подождать у бара, я вас провожу. – Девушка обогнула стойку и вытянув руку, пригласила меня в закуток, где, в отличие от улицы, вообще не было никого, кроме бармена.

Метрдотель указала мне на высокий стол у стены, напротив бара и вручила меню. Я проскользнула на диван и принялась разглядывать помещение: длинная барная стойка, позади, на стене, зеркало, стаканы и бутылки с алкоголем, старые обшарпанные стены, скорее винтажные и оригинальная лепнина на потолке.

– Добро пожаловать, – сказал бармен и поставил передо мной стакан с водой. – Меня зовут Марк, буду рад помочь вам. Желаете сразу заказать что-то из напитков?

– Нет, спасибо, Марк. Я ожидаю… – я замешкалась и чуть тише добавила, – друзей.

– Хорошо. Я подойду чуть позже. Хорошего вечера.

– Спасибо.

С кухни, за стойку ворвался второй бармен, он поприветствовал меня, и мужчины принялись ловко выполнять заказы, подзывая официантов. Те, в спешке, забегали в закуток, хватали бокалы и убегали в зал с подносами.

Бар ожил с новой силой, когда в него зашли мужчины, и бармены за стойкой радостно вскрикнули, приветствуя знакомых гостей. В тот же момент у моего стола возникла Наташа:

– А, вот ты где. Почему ты так оделась на встречу?

– И тебе привет. Я ещё не была дома, Борис забрал меня из бюро, когда я собиралась помыть чашку Адама. Опять.

– Господи, когда он уже перестанет расставлять всюду свои стаканы? – Ещё одна группа парней шумно зашла в бар и Наташе пришлось перекрикивать их. – Борису стоило переодеть свою куколку! Выглядишь странно для такой важной встречи.

Очевидно, Наташа не совсем меня любила. Думаю, она была уверена, что между мной и Борисом что-то есть и не сильно уважала меня за это. Мне было всё равно. Эффектная, длинноволосая, даже в своем чопорном, чёрном костюме юриста она смотрелась сногсшибательно. Как она только ходит в нём в такую жару?

Мои шорты-бермуды и самая обычная однотонная футболка, в которой я потела весь день, бегая в типографию по жаре, никак не подходили для деловой встречи и делали из меня больше школьницу, чем женщину-профессионала.

Я окинула себя взглядом в зеркале за барной стойкой. Моя радость от первой встречи с клиентами совсем выбила из головы мой неподобающий вид. Впрочем, как и жара выбила пух из моих выпрямленных волос, и я выглядела точь-в-точь, как после бани.

Глядя в зеркало, я начала поправлять волосы, и, в попытке спасти хотя бы свою причёску, мои глаза встретились с озорным взглядом и ухмылкой мужчины у бара. Не может быть! Мгновенно, каждая моя клетка вздрогнула, от макушки до кончиков пальцев, словно по телу прошёл электрический разряд. Руки на голове застыли, а потом медленно сползли вниз.

Думаю, мой прищуренный, озадаченный взгляд смотрелся очень дико. Я всё ещё пыталась разглядеть в полумраке: он это или не он. Но, судя по ямочке на правой щеке, и тому, как парень продолжал смотреть на меня, словно смеясь, это точно был он.

– Спрячу-ка я завтра ещё одну кружку Адама, – вернула меня к реальности Наташа.

– Что? – я отвернулась от парня.

– Да-да! Спрячу его кружку. Пусть нервничает. Зачем он их всюду расставляет?

– Ты знаешь, зачем, – взмолилась я, украдкой глядя на парня, – он делает это, чтобы подчеркнуть моё положение в офисе. Прошу, не делай этого: меньше чашек – ещё больше чашек! Он принесёт в бюро новую.

– А что, может, правда, мне подарить ему новую чашку, скажем, музыкальную?

– Лучше уж с маячком, чтобы она орала: «помой меня», каждый раз, когда он убирает с неё руки.

– Кто убирает с кого руки? – раздался голос, и от моего спокойствия не осталось ни следа. Точно, узнал меня.

– Никто, – буркнула я в замешательстве.

– Здравствуй, Анна. Я уже думал не встречу тебя снова. Рад тебя видеть! Сто лет, верно? – обратился он ко мне.

– М-м-м? – я неловко улыбнулась, всё ещё пребывая в растерянности. Если бы не Наташа, которая слышала, как он назвал меня по имени, я бы заверила его, что он обознался. Но, пока я собиралась с мыслями, парень продолжал.

– Простите, как грубо с моей стороны вмешаться в вашу беседу и не представиться, – он развернулся к Наташе и протянул ей руку. – Я Левон, старинный друг Анны.

– Старинный друг? – как глупая, повторила я, но Наташа уже вовсю влилась в беседу.

– Очень приятно, Левон, – встрепенулась она и откинула прядь чёрных, как смоль, кудрей, распрямляясь и выпячивая декольте. – Я Наташа.

– Взаимно! – сказал он, не отрывая взгляда от моей спутницы и пожимая её руку. Он продолжил мою пытку: – Конечно, друг, мы вместе сломали Давиду нос. Разве такое не скрепляет навечно?

– Не думаю… – тихонько сказала я, пока Наташа щебетала.

– Сломали нос? О Боже, я должна знать подробности. Анна сломала кому-то нос? Почему же нос Адама всё ещё цел?

– О, вы не поверите, Наташа, в тот день она сломала два носа.

– Два? Невероятно!

– Так ты отдашь мне его? – обратился ко мне собеседник.

– Кого? Нос? – не поняла я.

– Нет, не нос. То, что обещала отдать при нашей следующей встрече. – Господи, как он помнит это? Надеюсь, мне удастся изобразить равнодушие.

– Я не понимаю, о чём ты.

– Лео, ты идёшь? – позвал его один из парней у стойки. – Мы ждём тебя.

– Он всё ещё у тебя? – я краснею, вспоминая обстоятельства нашей последней встречи. Надо поскорее спровадить его.

– Почему бы тебе не вернуться к своим «настоящим друзьям», – подчеркнула я, немного осмелев, – они тебя ждут.

– Ещё минутку, дружище. Прошу прощения, дамы, мне нужно ответить. – Левон отключил звук звонящего телефона, и вместо того, чтобы уйти, стоял и вглядывался в моё лицо.

Я развела руки, жестом спрашивая его «что ты хочешь?», на что парень улыбнулся ещё шире и вышел из закутка бара.

– Анна, не молчи, жестокая, расскажи мне всё! Нос? Правда? И откуда ты знаешь этого тигра Льва Аполлоновича?

– Наташа, прошу тебя. Ниоткуда. Где Борис?

Вспоминая нашу последнюю встречу с Левоном, мне захотелось поскорее уйти. В прошлый раз, наше общение не прошло мимо меня, а на данный момент у меня совсем нет времени на всякие глупости. Главное – бюро, карьера. Борис! Я достала телефон и набрала его номер.

– Анна, я жду патруль, чтобы они выписали мне штраф, скоро буду.

– Ты ждешь? Зачем? Что случилось?

– Не заметил знак. Ты нашла Наташу?

– Да, мы обе тут. А клиенты нас не потеряют?

– Нет, я им позвонил. Скоро буду. – Он повесил трубку, как всегда. Меня это устраивало.

– Его оштрафовали за парковку. Скоро будет.

– А что насчёт носа?

Её вопрос прервал радостный клич мужчин. Левон вернулся в бар, и они, снова, громко поприветствовали его, поднимая вверх стопки. Парень улыбался и что-то отвечал, пока остальные хлопали его по плечу, а потом, украдкой смотрел на меня. Меня злило, что он видит, что я тоже смотрю. Его же это веселило.

– Похоже твой друг популярный.

– Он мне не друг, так, знакомый.

– Наташа, Анна, и вы здесь? – в бар забежала Лейла, одна из наших штатных дизайнеров интерьера.

Ростом она была ниже среднего, крохотная, а вот её весёлый и звонкий голос, кажется, было слышно откуда угодно. Лейла, или Лили, как мы её называли, позволяла себе ходить в смешной обуви и детских комбинезонах. Её волосы были коротко подстрижены и обесцвечены и торчали ёжиком в разные стороны, а чёлку она скрепляла яркими заколками, которые меняла каждый день.

Я её обожала. Лейла олицетворяла всю свободу и всё творческое, что было где-то глубоко внутри меня. Очень глубоко.

– Девочки, вы не представляете, что сегодня было. Помните нашу клиентку, которой мы делали дом за городом, с большой круглой лестницей в холле? Короче, мы с девчонками пошли на трансформационную игру… Так, ерунда, смеха ради. И, что вы думаете? Там была она! Небеса! Так неловко! Мы не знали куда себя деть и все три часа просидели с каменными лицами. Она же клиент, а мы теперь знаем все подробности её личной жизни. С ума сойти.

– Попахивает иском о вторжении в личную жизнь, – начала было Наташа, но Лейла её перебила.

– Так что будьте осторожны, дорогуши. Эти игры вам не шутки, – сказала она, округлив глаза и делая большой глоток коктейля из соломинки. – Как дела, Анна? Ты снова задержалась в бюро до самой ночи? Ты не переоделась.

– Да, что в этом такого? Архитекторы иногда ночуют в бюро.

– Я знаю, но ты же молодая, лето вот-вот закончится, а мы так и не сходили погулять с тобой. Кстати, почему вы здесь без меня? Я ревную, – она надула нижнюю губу и покосилась на Наташу.

– У нас встреча с Борисом и клиентами, – ответила юрист.

– Клиентами? Вот это я понимаю! Ну тогда я прощаю тебя, детка! Может пойдем гулять после встречи, раз уж ты здесь?

– Лили, завтра на работу… – начала я.

– И что? Архитекторы иногда ночуют в барах, – поддразнила она меня.

– А меня ты не позовешь? – возмутилась Наташа, скорее из вредности, чем от желания пойти.

– Конечно позову, дорогая, просто юристы ночуют в барах только когда дела совсем плохи. – Она приобняла Наташу. В этом была вся Лейла: весёлая, прямолинейная, добродушная, – Анна соглашайся, пойдем в караоке, и ты повторишь свой новогодний дебют.

– О Боже, караоке? Лили, что ты делаешь со мной? – дурацкая улыбка засела на лице, но я всё же сопротивлялась. – Нет! Завтра на работу.