Миттельшпиль

взвесила в руке фигуру великого шахматиста

– Карпы, – объяснила Нелли, отбирая изделие, – это на милицейском языке американцы.

У края доски, занятого черными, стоял небольшой металлический человек, худой, в пиджаке, со втянутыми щеками и падающей на лоб стальной прядью. Он был сантиметров двадцати ростом, но казался странно огромным, а из-за подрагивающего пламени свечей – еще и живым, совершающим какие-то мелкие бессмысленные движения.