собираются расставаться со своими акциями. – Неважно, – сказал Каупервуд. – Мы можем это сделать, если захотим, я потом объясню вам – как. А пока я попрошу вас об одной услуге. Как вы думаете, можно было бы каким-нибудь образом передать в мое распоряжение один из этих туннелей, о которых мы с вами сегодня говорили? А еще лучше оба. Как вы полагаете, можно это устроить?– Да, вероятно, можно, – отвечал Мак-Кенти, недоумевая. – Но при чем здесь туннели? Они же ни на что не годны. Как-то недавно шла даже речь о том, чтобы их взорвать. Полиция утверждает, что они сделались пристанищем бродяг.– Тем не менее смотрите, чтобы кто-нибудь не завладел этими туннелями. Не вздумайте сдавать их в аренду, – настойчиво и решительно произнес Каупервуд. – Я сейчас изложу вам свой план. Я намерен прибрать к рукам, и как можно быстрее, все городские железные дороги на Северной и Западной сторонах, – путем ли продления старых концессий или получения новых – безразлично. Тогда вы увидите, при чем здесь туннели. Каупервуд умолк и вопросительно поглядел на Мак-Кенти – разгадал ли тот, куда он гнет, но на сей раз проницательность Мак-Кенти изменила ему. – Да-а… у вас очень скромные аппетиты, ничего не скажешь! – воскликнул он весело. – Однако я все же не понимаю, при чем здесь туннели. Это не значит, конечно, что я не постараюсь приберечь их для вас, если они вам так необходимы.