а ничего из этого не вышло. Спуск и подъем там слишком круты, а плату за проезд назначили слишком высокую, ну, все и предпочитали дожидаться своей очереди у мостов. Лошади выходили оттуда взмыленные. В этом я сам убедился. Мне не раз приходилось проезжать там с тяжелой кладью. Городу, конечно, незачем было покупать эти туннели. Здесь что-то нечисто, я только не знаю толком, чьих это рук дело. Мэром тогда был Кармоди, а Олдрич руководил общественными работами. Мак-Кенти умолк, и Каупервуд не возобновлял разговора о туннелях до конца обеда. Но затем, пройдя с гостем в библиотеку, он дружески взял его за локоть – интимно-фамильярный жест, который пришелся по вкусу этому дельцу и политику.– Мне кажется, Мак-Кенти, – сказал Каупервуд, – что вы остались довольны нашей операцией с газовыми компаниями в прошлом году? Верно?– Верно. Очень доволен, – подтвердил Мак-Кенти с жаром. – Я вам это тогда же сказал. – Ирландец чувствовал симпатию к Каупервуду и был благодарен ему за то, что тот в короткий срок увеличил его состояние на несколько сотен тысяч долларов. – Вот что, друг мой, – внезапно сказал Каупервуд, казалось бы, без всякой связи с предыдущим. – Вам никогда не приходило в голову, что в городском железнодорожном транспорте у нас назревают крупные перемены? Это уже по всему видно. На Южной стороне через год-два будет введена механическая тяга. Вы, наверное, слышали об этом?