нас прежде всего поразили бы своеобразная мудрость и еще более своеобразные наслоения его натуры – жестокость и нежность, заблуждения и пороки, служившие ему источником не только страданий, но и наслаждений; мы увидели бы жадную, суровую жизнь первобытного существа, которое руководствуется только своими инстинктами и потребностями. И при всем этом у него были манеры и облик джентльмена.