Яшенька

Сюжет о тиранической барыне, которая давит всех вокруг себя приходил к МЕСЩ несколько раз и возможно навеян воспоминаниями о его собственной маман, железной рукой правившей имением. Такой персонаж ведёт единственного человека, которого она любит - сына и формального владельца имения Якова к превращению в безвольную слизь и ранней гибели. Хорошо показано, как деспотизм матери заглушает в Яшеньке всякие способности к развитию, при амбивалентном отношении к нему Натальи Павловны: она любит его, но боится "бунта" и презирает за безволие. Казалось, под влиянием влюблённости Яков был готов отрастить зубы и свергнуть маменьку, предпочёл вернуться в родное болото, да и бунт вряд ли привёл его к чему-то лучшему, разве поменял тиранию матери, на тиранию предполагаемой жены. И осталось только умереть. Щдесь можно найти и намёк на отношения Власти и Общества. О том, что такой "Яшенька" может сам превратиться в злобного гада МЕСЩ напишет позже в "Господах Головлёвых".
Отдельный + за образ придурковатого соседа "стрит-рейсера", который косплеил образ ямщика.

Салтыков-Щедрин хотя и принадлежит к числу классиков, никогда не был в числе моих любимых писателей. Причем, подозреваю, что к нему и вообще мало кто относится с большой симпатией. Из его наследия я хорошо помню только сказку про то, как один мужик двух генералов накормил, где мне почему-то страшно нравилась фраза «перчатки тоже хороши, когда долго ношены». Из более крупных вещей мое знакомство с писателем ограничилось прочитанными в школьном возрасте «Господами Головлевыми». Не помню, чтобы еще какой-то классик вызывал такую скуку и требовал буквального продирания через текст. Причем я читала эту книгу в поезде, где годится все, что угодно, но даже там она шла со скрипом. Понятно, что это скорее про меня, чем про Салтыкова, однако же Головлевых мне хватило более чем и желания открывать что-то еще за его авторством пропало напрочь.

Однако же человек слаб. Когда из каждого утюга стали говорить и писать про 200 лет со дня рождения, я подумала, а может надо дать господину С-Щ второй шанс? В конце-концов, не «Господами Головлевыми» едиными.

Обнаружилось, что собрание сочинений нашего юбиляра включает аж 20 томов (правда, последние 5 - письма). Однако большая часть написанного – это малоизвестные или совсем неизвестные вещи. Я решила попробовать что-то из популярного, а именно «Историю одного города». Однако сатира явно не мой жанр. Повесть отклика у меня не нашла.

Вторая попытка была с небольшим произведением, которое завлекло меня своим названием «Культурные люди» и прекрасной первой фразой:

«Я сидел дома и, по обыкновению, не знал, что с собой делать. Чего-то хотелось: не то конституций, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать».

К сожалению, через несколько страниц стало ясно, что это такие же горьковато-сатирические размышления, как и в «Городе», плюс еще с отсылками к «Дневнику провинциала в Петербурге» (который тоже был вне моих познаний).

В конечном счете мой выбор пал на «Яшеньку», как на короткое, реалистичное (ну не люблю я сатиру и иносказания) и сюжетное нечто. И мне понравилось!

Это оказалась очаровательная смесь русской провинции, классического психологического этюда, драмы и довольно тонкого стеба над всем вышеупомянутым.

Вот, например, как С-Щ описывает Яшеньку:

«И жесты и речь его отличаются безукоризненною рассудительностью, которая, однако ж, близко граничит с тупостью».

Он все еще Яшенька, хотя ему 25 и он даже успел послужить в гусарском полку. Последнее, кстати, поражало меня на протяжении всей повести. Яшенька пробыл там 3 месяца и совершенно не обрел за это время ни гусарской лихости, ни привычки к соответствующему образу жизни, ни даже нравственности (чего он так опасался), похоже, не лишился (можете вложить сюда оба смысла).

Над тем, как он выбирал себе жизненный путь, СЩ откровенно потешается. Оцените:

«— Я думал сначала в университет, милая маменька, но узнал от достоверных людей, что там очень много пьяниц, и потому опасаюсь, чтобы в таком обществе не пострадала моя нравственность…

— Что это, душечка! будто уж и все пьяницы!

— Не все, милая маменька, но весьма много, тогда как в гусарской службе, как я слышал от тех же достоверных людей, служат всё люди, известные своим трезвым поведением…».

В кавалерии Яшенька прослужил недолго, вернулся в родное имение (умер его отец) и далее вел образ жизни, достойный Обломова (кстати, оба произведения написаны примерно в одно и то же время – о, это скучающее барство!).

Это завязка. А вот затем С-Щ рисует нам типичную ситуацию (и в современной нам реальности полно аналогичных случаев), в котором сочетается властная мать и инфантильный сынок, не желающий ни шагу сделать из зоны комфорта:

«Все попытки создать какое-нибудь занятие для Яшеньки остались неудачными, и он фаталистически поставлен был в положение человека, которому нет места на жизненном пире».

Однако маменька, заботясь о душеньке-сыночке (или просто он ее порядком достал уже), решает познакомить его с соседями. Соседи не против:

«Когда maman Табуркина получила от Натальи Павловны письменное о том извещение, то не обнаружила при этом своих чувств ни словом, ни движением, а только взглянула на Мери, и последняя не только поняла этот взгляд, но в ту же минуту инстинктивно оправила сзади платье.

— У молодого Агамонова триста душ… незаложенных, — сказала Прасковья Семеновна, задумчиво блуждая взорами.

Мери еще раз оправила платье и встряхнула головкой».

В итоге Яшенька (послушный мальчик, лишенный амбиций на каком-то органическом уровне) легко попадает под влияние другого молодого барина из местных , Базиля (очень напоминающего мне карикатуру на Петра III) – братца упомянутой выше Мэри. Базиль фанатеет от лошадей, получает кайф от того, что прикидывается ямщиком, и делает попытку выдать свою сестрицу замуж за Яшеньку. Не то, что бы последний был блестящей партией, но женихов в округе не толпа, а барышня уже не так юна и не так непорочна, как хотелось бы…

«Во-первых, Мери готовилась уже вступить в сонмище старых дев, и между тем напрасно глаза ее блуждали по безграничному полю жизни, тревожно ища на нем какого-нибудь брачного симптома: поле было голо, как плешь, и ни одного жениха ни холостого, ни вдового не произрастало на ровной поверхности его; во-вторых, Яшенька относительно был богат, потому что имел триста незаложенных душ»

Все эти (и дальнейшие – сюжет энергично закручивается) приключения описаны с прекрасным сдержанным сарказмом, переходящим в иронию и обратно.

Финал – традиционно для русской классики трагичный, однако это не тот случай, когда станешь обливаться над ним слезами. В каком-то смысле есть в нем определенная дверь, открытая в будущее. Потому как маменька Яшеньки «женщина еще не старая (всего каких-нибудь сорок лет!) и энергическая и темперамент имеет легко воспламеняющийся», и 300 душ никуда не девались. А данный обет можно и обратно взять.

В общем, ежели хотите лаконичного, обаятельного и изящного С-Щ, пародирующего (возможно невольно, но вряд ли) русскую классику, «Яшенька» идеально подходит.