Что поделать, к реальному морю я равнодушна...
А вот к книжному, к тому которое мне дарит Александр Грин , я каждый раз возвращаюсь с большим чувством. Свежий солоноватый ветер не всегда бывает ласков. Его струи могут бить наотмаш, пробирать до крупной дрожи. Так же как и герои. Впрочем, в этот раз, встреча была солнечной, радостной и трогательной.
Ранним утром на огородике общины Голубых братьев капитан Дюк спасал свою душу. Что об этом думал Господь и молодой картофель история умалчивает. Одно ясно, курить капитану хотелось ужасно...
Радовался и торжествовал брат Варнава, предложив Дюку просветление и рай, в обмен на котлеты кока и трубочное зелье.
Не легко даются ростки божьей благодати, хилые они какие-то) Особенно когда ночью снится Куркуль, заснувший у пролива Кассет.
А уж с просвещением вообще беда! Авессалом уж очень пассивен, мог бы чик! ножичком по волосам и бежать...сплошное раздражение.
Двадцать два и ещё один раз читали повар Сигби и матрос Фук прощальное письмо. Но не помешало последнее аминь явиться с узелком сооблазнять капитана "Марианной" и выгодным фруктовым фрахтом.
Дохлая морская свинья и сумасшедший кисляй страдал нешуточно. Вспоминая вовсе не бифштекс с испанским луком и даже не кружку грога.
Один только Бильдер, осевший на старости лет в песчаной, заброшенной части гавани, известной под именем "Кладбища кораблей", знал рецепт исцеления и возвращения Дюка в грешный мир и объятия своей команды.
Пилюля от Морского Тряпичника была написана безграмотно, но от чистого сердца. Отправлена по адресу и мгновенно принесла результаты.
Впрочем, полевые работы, Клосски, перспективы парового флота и перлюстрация личной корреспонденции медленно, но верно заставляли капитана прислушиваться к властным призывам моря.
Бедолага Фук вдел нитку в иголку, а Сигби пролил суп...
Деликатные и все понимающие.
Игроки, буяны и пьяницы.
Друзья, в глубине их глаз искрилось человеческое тепло.
Ад, так ад!