Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Именины сердца. Разговоры с русской литературой

Именины сердца. Разговоры с русской литературой
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
126 уже добавили
Оценка читателей
4.43

Захар Прилепин, прозаик и публицист, лауреат «Национального бестселлера», «провел ряд бесед» как с живыми классиками русской литературы, так и с литераторами молодыми – с Александром Прохановым, Леонидом Юзефовичем, Александром Кабаковым, Евгением Поповым, Михаилом Елизаровым, Михаилом Тарковским, Павлом Крусановым, Алексеем Варламовым, Алексеем Ивановым, Сергеем Лукьяненко, Денисом Гуцко, Максимом Амелиным, Романом Сенчиным, Германом Садулаевым, Львом Данилкиным, Александром Гарросом, Анной Козловой, Сергеем Шаргуновым…

Собранные здесь разговоры – фрагменты огромной литературной мозаики. Нынешние и будущие «инженеры человеческих душ», не соглашаясь и споря, рассуждают о политике, культуре, частной жизни…

Лучшие рецензии
LadaVa
LadaVa
Оценка:
48

Несколько молоприятных людей беседуют о... нет, не о литературе.
О литературной тусовке, в основном. Кто с кем, какую премию, в каких журналах, газетах, что будет говорить княгиня Марья Алексеевна... В роли княгини у нас Дмитрий Быков. Все в разговорах измеряется Быковым. Начинаем мы с признания Быкова главным смотрящим по современной литературе, а потом пару вопросов друг о друге и вот вам уже и именины сердца.
Именины тоже какие-то тусовочные, потому как все приглашенные друг друга похваливая, покусывают и, покусывая, поглаживают.
Друзья! Скажите , если вы взялись читать о современной литературе, вам правда будет интересно кто с кем пил и кто в каком журнале тусовался? Кто с кем в одном купе ехал на очередной писательский съезд?
Ладно, это не повод называть незнакомых людей малоприятными. Но вот это уже повод:
— А жил тогда один?
— Да, была до этого женщина, но она что-то засобиралась и убыла в государство Израиль где-то в 92-м.
— О как! Остановимся на секунду, тут интересно. Всеволод, а почему русские поэты так любят жить с еврейками?
— Ну, я тянулся к «интеллигэнтности» — а что-то русские интеллигенты женского пола не попадались мне. А с другой стороны, какое-то чувство неполноценности перед евреями было. И, грубо говоря, осуществление полового акта помогало избавиться от комплексов. (Смеется. — З.П.) Они тут такие умные, ученые, а мы тут их щас…

Интервью с поэтом, между прочим. Читай сам свои стихи, гнида. Не знаю я тебя, и правильно. Кому ты вообще нужен.
Что характерно, в основном из списка интервьюируемых я никого и не знаю. Исключения составили Варламов, Лукьяненко и Алексей Иванов. Интервью Алексея Иванова единственное, которое заинтересовало.
В остальном... меня целую книгу пытались убедить, что авторы известные, а аргументом было то, что все они друг друга знают, такая закольцовочка. Прилепин специально интересовался: "Этого знаешь? А этого?". "Знаю, - отвечает собеседник, - так... мелковат, расти ему еще и расти. Ну, Быков, конечно, гигант, а этот, про которого ты, Захар спросил, слабенько... слабенько...". Интервью с Быковым, кстати, отсутствует.

Почему все эти беседы с невротическими личностями носят название "Именины сердца", нихт ферштеен. Даст ист фантастиш.
Спасибо могу сказать только Варламову. Он в интервью кратко сформулировал свое отношение к писателям, о которых писал ЖЗЛовские томики. Мне вот этих сформулированных мыслей в свое время не хватило, когда я читала о Пришвине. Теперь понятно. Даже думаю замахнуться на Алексея Толстого. Очень уж интересно он о нем высказался:

Алексей Толстой — русский Ретт Батлер и Скарлетт О'Хара в одном лице. «Никогда моя семья не будет голодать» и — не голодала. Пример поразительной живучести русского человека, национальная идея нашей истории во плоти.

И еще одну книжечку - может быть! - проверю на предмет интересности. Заранее не скажу какую. Но это скудный итог при такой громкой заявке. Называлось-то всё: "Именины сердца. Разговоры с русской литературой"

Читать полностью
MarinaK
MarinaK
Оценка:
15

Все помнят, надеюсь, что Прилепина так, как я, по-прежнему не любит никто! И вот его новая книга - беседы не о русской литературе, но с русской литературой. Тридцать писателей (Немзер, когда составлял свой список достойных тоже использовал это магическое число тридцать) пришли, чтобы рассказать "о времени и о себе".

Они люди разных поколений, им от 27 до 70. О каждом мы узнаём то, что они посчитали нужным сказать, и в этих скупых словах - история страны, литературы, "души человеческой", которая "едва ли не интереснее истории целого рода".

И действительно, практически все писатели, поэты, критики, имена которых на слуху, дают интервью, в которых рассказывают, перефразируя Станиславского, о себе в литературе и о литературе в себе. Все они, безусловно, люди разные: кто-то предельно серьёзен (Рубанов даже религиозно серьёзен), кто-то, как, например, Воденников шутит (придумывает себе биографию; объясняет, почему красота - его проклятье; утверждает, что поэт - это ПТИЧКА).

Прилепин пригласил к себе только тех, кто ему интересен, поэтому со всеми лоялен, мил, старается быть серьёзным, если это, конечно, удаётся. Интервью предельно краткие, так что не успеваешь устать ни от кого из гостей. Все по-разному относятся к литературному процессу, но все уверены, что у него есть будущее. Если учесть, что мне, учителю словесности, половина имён неизвестны, то почему-то не очень им верю. Возникает законный читательский вопрос: "Уж не дурят ли нашего брата, читателя?"

Прочитайте - узнаете. А Прилепин опять хорош! Людей он и правда любит, особенно писателей!

Читать полностью
Lena_Ka
Lena_Ka
Оценка:
13

«А вот вы наконец и удостоили нас своим посещением. Уж такое, право, доставили наслаждение... майский день... именины сердца...»

Этими словами мог бы и Захар Прилепин, известный писатель, критик, журналист, встречать своих гостей, у которых он берет интервью. А гости у него знатные: не литература, конечно, но литераторы от признанных мастеров (Л. Юзефович, А. Кабаков, С. Лукьяненко) до недавно вошедших в литературу, но уже заявивших о себе писателей (А. Козлова, С. Шаргунов, В. Орлова ).

Большую часть этих писателей я не знаю, да и не узнаю скорее всего (нельзя же объять необъятное), но читать было интересно. Особенно понравились размышления Михаила Елизарова о писателе и его предназначении:

Писатель или поэт не должен быть мудрым. Он должен уметь рассказать историю и выткать чувство.

Удивила причина, по которой Роман Сенчин занимается словесностью:

Меня с детства удивляло, что люди живут свою единственную жизнь так, словно это одна из многих их жизней. Распыляют и распыляют безрадостные дни. Но кто-то и в них находит удовольствие, внушает себе, что живет нормально. Мне же, подобно Обломову, самому живущему еще бездеятельней, хотелось кричать: «И это жизнь?!» Да и до сих пор хочется. И может, чтобы зафиксировать эти свои и других людей безрадостные дни, я и занимаюсь литературой.

Позабавила история про то, как Сергей Лукьяненко не поверил Дмитрию Быкову в то, что тот является поэтом, столь любимым известным фантастом: уж слишком не похож был этот жизнерадостный, кудрявый, полный человек на ПОЭТА:

Была такая история. Мы ехали с ним в одном купе на конференцию фантастов. А я за полгода до этого заболел стихами Быкова. Но знакомы мы еще не были. Дело было так. Я сажусь в поезд, захожу в купе, а там уже расположился веселый и, скажем так, плотный мужик, который вскоре начал увлеченно вскрывать бутылки, произносить тосты, рассказывать скабрезные анекдоты… Часа через три я узнаю, что его зовут Дима. К вечеру узнал и фамилию: Быков. Но мне даже в голову не пришло, что он имеет отношение к тому человеку, чьими стихами я зачитывался. Потому что тот Быков в моем представлении должен был быть субтильным, интеллигентным юношей, у которого в глазах вся мировая скорбь. Внезапно ранним утром выяснилось, что он поэт. Я говорю: «Вы поэт?» — «Да!» — «Дима Быков?» — «Ну, да!» — «Это вы написали такие строки», — и читаю его стихи по памяти, я их много знаю. Он говорит: «Я написал, я». Я говорю: «Ну, не может быть!» Он: «Почему?» «Я не таким вас себя представлял!»

Да там вообще много чего интересного, полезного, увлекательного. Читала понемногу, чтобы не наскучило и "именины сердца" длились подольше! А вот когда закончила читать, то поняла, что в общем-то ничего нового для себя не узнала. Все писатели, с биографиями и творчеством я знакома, ничего нового и интересного не сказали. Просто, наверное, автор-интервьюер повёл себя слишком уж по-маниловски, вот и было писателям не очень интересно: Воденников сочинял заново свою биографию (он всегда этим занимается), Крусанов громил всех и вся, Варламов сосредоточенно размышлял...

А особенно почему-то авторские ремарки запомнились: "Смеёмся", "Несколько секунд очарованно молчу" - ситком напоминает. Вот и вздыхаю: и Прилепина вроде люблю, и писателей, а что-то не срослось.

Читать полностью
Лучшая цитата
Лимонов делает моделью своего творчества себя самого. Он – в центре своих повествований. Он является и героем, и прототипом, и судией, и хором. В этом его, с одной стороны, и красота, но в этом и ущербность – потому что творческие потенции обгоняют реальную судьбу. И описав себя в какой-либо коллизии, он, чтобы не повторяться, вынужден менять эту коллизию. Он сам форсирует свою судьбу, чтобы обновить взгляд художника на себя как на модель. Он вынужден фабриковать свою судьбу, свою жизнь, свой контекст.
В мои цитаты Удалить из цитат