majj-s
Оценил книгу

Августинианская эра советской истории совпала со счастливым детством на пороге вечности. Дети стали цветами жизни не потому, что дети всегда цветы жизни, и не потому, что большевики хотели начать сначала, а потому, что в Советском Союзе Тильтилю и Митиль не нужно взрослеть...

...Постановление ЦИК и СНК от 20 апреля 1935 года распространило применение смертной казни на несовершеннолетних старше двенадцати лет.

Это великая книга и сейчас я не имею в виду количества страниц - изрядного, стоит честно предупредить. Однако в качестве бонуса тем, кто не любит книг без картинок и разговоров, "Дом правительства" богато иллюстрирован фотографиями, которые занимают примерно десятую часть от общего объёма. Не то, чтобы разница между тысячей и девятью сотнями страниц была космической, но в данном случае фото органично дополняют текст все время чтения, и с определённого момента у читателя формируется что то вроде привыкания к возможности видеть того, о ком ему рассказывают, и выбранный автором способ подачи материала начинает восприниматься как идеальный.

Я уделяю изобразительному ряду книги так много внимания не в последнюю очередь потому, что изначально была настроена довольно скептически. Восторженная аттестация от Галины Юзефович обычно служит достаточным условием читать, хотя не гарантирует радости абсолютного узнавания, да и название казалось скучным: про политику, а я такого не люблю. Но несколько дней назад прочла фейсбучный пост Леонида Парфёнова, который тоже говорил о Слёзкине в превосходных выражениях, сработало правило двух рекомендаций.

С одним *но", из рассказа Парфёнова вывела, что речь пойдёт о доме советской партийной элиты и его жильцах, отнесла одобрение по разряду того, что про себя всякому интересно. Хвалили люди из сегодняшней интеллектуальной элиты, но каким боком это к рядовому читателю (вот стою я тут перед вами, простая русская баба). Потому сначала все искала, к чему придраться: гляди-ка, картинки не иначе "ударим интерактивом", отчего Мьевиль со своим Октябрем не додумался? И вообще, где Лев Данилкин, с "Пантократором" прошёл, там нужно очень постараться, чтобы превзойти.

Констатирую, превзошёл. Скепсис истаял уже с первым отступлением, в ходе которого проводится экскурс в историю религии и читатель приходит к выводу, что марксизм-ленинизм не что иное, как милленаризм. Как интересно, - подумала. И это было только началом. Дальше шло по нарастающей. Рассказ о молодых романтиках, рыцарях революции, готовых ради её торжества терпеть неудобства нелегального положения, пройти тюрьму, даже принять смерть - циклически перемежается обзором общей исторической, социальной, бытовой обстановки. Впервые мы встречаем своих героев мальчишками, гимназистами.

На наших глазах они растут, учатся дружить, влюбляются. Планируют и осуществляют дерзкие акции, попадают в число неблагонадежных, переживают аресты и ссылки. Учатся, одержимо практикуют самосовершенствование, женятся, становятся молодыми родителями. И с определённого момента ловишь себя на том, что эта документальная проза затягивает покруче модного сериала. Потому что здесь все по-настоящему, потому что это история твоей страны, потому что в ткань повествования на всем протяжении ввязана аналогия с миленаристской (ожидающей прихода мессии в конце тысячелетия) религией.

Строительство Дома на набережной, призванное знаменовать собой приход новой общности людей, нового типа человеческих отношений, на деле превращается в воздвижение храма новой религии, леоновской пирамиды, у подножия которой со всем возможным комфортом разместятся жрецы новой религии. В перспективе подобными жилыми комплексами предполагалось осчастливить всех граждан страны победиdшего социализма. Пока же вокруг помпезного колосса, кусочка рая земного для немногих избранных, строятся бараки. Много бараков. Очень много бараков. Которые, в отличие от своего нежизнеспособного архитектурного собрата оказываются чрезвычайно живучими.

Новая вера, зиждилась на приоритете материи перед духом и плановой экономике, но как-то беспечно отмахнулась от пошлых мещанских расчетов, когда речь шла о строительстве дивного дома. Расходы превысили первоначальную смету не на двадцать процентов (допустимый люфт) и не на пятьдесят (очень высокий), а на порядок. Еще раз для наглядности: строительство обошлось в десять раз дороже, чем изначально предполагалось. Значит большая часть населения пока подождет. И еще одно, строительство бараков обходится сказочно дешево, а в некоторых случаях экономия стопроцентная. Особенно когда построившим ничего не нужно платить, а материалы прямо тут, под рукой и совершенно бесплатно, как в случае с сибирской тайгой.

Возвращаясь к тому, с чего начала. Это великая книга, потому что продолжает ряд редчайших в современной русской литературе произведений служащих десталинизации. Чудовищный пласт опыта коллективной травмы, которую необходимо осмыслить и изжить, современная культура напрочь игнорирует. Хорошие книги на эту тему можно пересчитать по пальцам одной руки: "Обитель" Прилепина, "Авиатор" Водолазкина, "Дети мои" Яхиной. Дальше тишина.

У нас нет надежды двинуться дальше до тех пор, пока норма говорить, что отец народов был суров, но справедлив; и такую отсталую агарную страну взял, сотворив экономическое чудо; и войну выиграл (угу, лично); и "Сталина на них нет". Мы так и будем загонять генетический ужас вглубь без шансов обрести веру в будущее, где человеческое достоинство не растопчут по прихоти любого мелкого деспота. Идея, которая первична, что бы там не думали господа марксисты, состоит в том что нельзя идти вперед, не имея мышц и сухожилий. С одними костями получается данс-макабр: шаг вперед, два шага назад. Пора похоронить своих мертвецов и перестать быть мертвыми.

Кроме прочего, эмоциональная составляющая этого документального романа немыслимо высока. Я много плакала, читая, хотя не слезлива. И влюбилась в Леву Федотова. И смеялась с эпизодом. повествующим о борьбе Лахути за жилплощадь (хотя я наверно единственный в современной России человек, по доброй воле и без принуждения прочитавший его "Шахнаме"). "Дом правительства" делает божью работу.