Читать книгу «Упражнение в одиночестве. Неоконченное эссе» онлайн полностью📖 — Юлии Н. Шуваловой — MyBook.

Юлия Шувалова
Упражнение в одиночестве. Неоконченное эссе

ПРЕДИСЛОВИЕ

Это моя первая книга. Как бывает с некоторыми первыми книгами, на неё ушло довольно много времени. Жанр «неоконченное эссе», как я сама его определила, первоначально подразумевал, что я периодически писала посты в блоге, не имея цели объединить их в сборник. Они прошли путь от случайной подборки записей на тему одиночества и уединения до осознанного намерения поделиться моими взглядами в надежде, что кому-то мое мнение и опыт могут быть полезны. Конечно, этот метод можно рассматривать и как способ бороться с одиночеством. Мне еще далеко до возраста Казановы, когда он засел за мемуары, но я разделяю его точку зрения на то, могут ли другие заглянуть в мой внутренний мир: «моя жизнь – моя тема, а моя тема – моя жизнь». Я верю, что книга может быть полезна, и в то же время тема вовсе не исчерпана, отсюда название жанра.

По времени написания главы охватывают период с 2005 по 2015 год, когда первый вариант книги на английском языке был опубликован онлайн. Однако с тех пор я взялась за перевод эссе на русский язык, и в 2018—2019 годах выяснилось, что без некоторых важных деталей книгу и вовсе нельзя считать дописанной. Так были дополнены главы 2, 3 и 7 и появились главы 16 и 18, частично изменены Введение и Предисловие. Этот опыт в качестве автора-переводчика даже заставил меня написать послесловие. В итоге читатель проследит мои «упражнения в одиночестве» от детских лет до 2019 года, когда опубликован русский перевод книги.

Вы найдете упоминания о людях, чьи труды и мысли влияли на меня, поддерживали и развивали. Сноски даны именно на те издания, которые читала я; при необходимости указываю русский перевод, если таковой имеется. И я не упоминаю по именам тех, с чьим участием получились опыты, которые сподвигли меня написать книгу. Одних из этих людей уже нет с нами, других я по той или иной причине не хочу называть. Строго говоря, пусть я не могла не опираться на личный опыт, я никогда не считала его исключительно своим. Он был моим в силу моих обстоятельств, но мог быть и вашим тоже.

Эту книгу я посвящаю своей семье. Как я смогла понять, именно благодаря семье тема одиночества вообще возникла в моей жизни. Я опубликовала достаточно текстов, чтобы бабушка узнала об исполнении своего предсказания, потому что я стала писателем. Но мне так и не удалось закончить книгу до её ухода. Что касается моих родителей, то им я обязана энным количеством «гордиевых узлов» одиночества, которые мне пришлось распутывать. Однако, помимо образцов некоторых человеческих качеств, для меня бесценно то, что каждый из них внес в мою жизнь и что сделалось её неотъемлемой частью: литература – от мамы, фотография – от папы и музыка – от них обоих.

Я благодарна своим ученикам, работа с которыми уже много лет подтверждает: прежде чем что-то обрести, иногда нужно отдать, но этот процесс не может быть односторонним, и придет пора вам учиться принимать их доброту и благодарность за ваше терпение и принятие, а это бывает нелегко. Я благодарна друзьям, старым и новым. Наконец, я последую по стопам тех эксцентричных зарубежных ученых, которые в предисловиях благодарят своих питомцев. Я очень благодарна им за то, что они мирно спали, пока я завершала сборник, и окончательно доказали мою правоту: одиночество уходит, когда вы делитесь своим временем и силами с теми, кому это по-настоящему нужно, ничего не требуя взамен.

Юлия Шувалова, Москва, август 2019 года

ВВЕДЕНИЕ

Упражнения в одиночестве. Название пришло из ниоткуда, но мне нравится его двусмысленность, точнее – то разнообразие интерпретаций, которое оно предлагает. Я начала их писать в Англии, где я жила несколько лет, и закончила в России. Этим объясняется, например, почему первый вариант книги был написан на английском: это был мой основной язык в момент, когда я стала систематически обращаться к теме одиночества.

Я называю эти эссе «упражнениями», потому что они все задумывались как наброски. У меня никогда не было цели превратить их в полное, детальное исследование одиночества. Сегодня мы живем в мире, где рядом с нами всегда кто-то есть: если это не парень за соседним столиком, не питомец и не Бог (при условии, что вы верующий человек), то это наверняка ваш виртуальный знакомый, который либо общается с вами в Фейсбуке или Твиттере, либо читает там ваши и чьи-то еще посты. Это также означает, что одиночество всегда преходяще: вот оно есть, а вот его нет. Тогда что такое одиночество? Когда оно возникает? Когда и почему мы начинаем его ощущать? Как мы его ощущаем? Когда оно заканчивается? И заканчивается ли? Было бы непомерной дерзостью с моей стороны пытаться предложить сколько-нибудь полное исследование этого состояния. Вдобавок, как писателю, последнее, чего мне хотелось, – это превратить литературный сборник в книжку по психологии. Писательскому труду вряд ли нужно больше психологичности, чем он естественным образом предполагает.

Все главы с 1 по 10 (кроме 6) расположены в той последовательности, в которой они были написаны для блога Los Cuadernos de Julia с 2006 по 2010 годы. Объединяло их прежде всего то, что во время сочинения я была одна: мне не с кем было посоветоваться, либо я не хотела этого делать. В строгом смысле слова я никогда не была совсем одна и не писала в уединении: у меня есть родственники и меня неизменно окружали люди, соседи или кто-то за ближайшим столиком, кто мог меня отвлечь. Но никакого взаимодействия у нас не было, я никогда ничего ни с кем не обсуждала, поэтому можно сказать, что одиночество стало методом. Главы с 11 по 18 добавлялись в порядке написания. Мне было важно сохранить свободное движение мысли по разным аспектам темы.

Главы писались по-разному: одни на компьютере, глава 4 – целиком от руки, у других были рукописные наброски. Большинство стихов написаны от руки, но стихотворение из главы 13 напечатано в телефонном приложении. Четвертая глава, написанная за два часа, демонстрирует не только ход мысли, но и течение времени. Все они, за исключением глав 16 и 18 и последующих дополнений, были написаны на английском. Со стихами чуть сложнее. С самой первой сказки, которую я сочинила, когда мне было 5 лет, я пишу и стихи, и прозу. В сказке рифмованные строчки перемежались с прозой, и здесь вы тоже найдете несколько стихов, некоторые из них были написаны на английском (и для русского издания переведены мною на русский), другие, наоборот, написаны на русском и переведены на английский.

Назначение этого эссе – дать надежду, и кто может сделать это лучше человека, часть жизни проведшего вначале в страдании от одиночества, затем – в его осознании, а ныне пребывающего в полном принятии такого положения вещей? Единственный ребенок в неполной семье, в какой-то момент я осознала склонность и потребность к уединению и противоположное ему относительно постоянное и тягостное чувство одиночества. Чем лучше я узнавала мир и людей, их привычки и образ жизни, тем яснее я понимала, что уединение – это благо, а одиночество не конец света.

Сегодня у меня, в целом, нет проблем с одиночеством ни как с чувством, ни как с состоянием. Я вижу в нем нормальное проявление человеческой природы. Его нельзя отрицать как состояние, однако само по себе одиночество – это следствие какой-то глубокой потребности. Для меня здесь существует определенный лингвистический интерес, потому как мы нередко путаем вещи и, желая одного, говорим о другом. К примеру, в английском языке есть, по крайней мере, три слова, которые можно перевести словом «одиночество»: это solitude (пребывание или проживание в уединении, без явно отрицательной коннотации), собственно одиночество, loneliness (иногда с яркой отрицательной коннотацией) и uniqueness (если понимать одиночество как человеческую индивидуальность, либо творческую одинокость, уникальность). И все же одиночество обычно понимается в социальном или даже строго физическом смысле, то есть как loneliness. Таким образом, говоря об одиночестве, мы подразумеваем необходимость, стремление принадлежать какому-то сообществу людей. Редко кто упоминает об одиночестве в тех случаях, когда ты окружен людьми, несмотря на то что большинство из нас испытало это хотя бы однажды, и я посмею утверждать, что именно такое одиночество мы находим самым невыносимым. Тем не менее большинство из тех, кого я знаю, обычно считают одиночество жутко неприятной вещью, которая случается, когда рядом никого нет, и потому должна быть избегаема любой ценой, даже за счет поддержания ненужных связей.

В то же время я не вполне разделяю то представление о самодостаточности, проистекающей из уединенного проживания, как оно представлено в трудах Шопенгауэра. Возможно, причина в том, что истинной самодостаточности вокруг не так уж и много, и под ней, при ближайшем рассмотрении, часто скрывается обида на людей и уязвленное самолюбие, которые и заставляют держаться на расстоянии и избегать общения. Моя неуверенность в посылке философа кроется также в том факте, что всякому человеку нужно общение с настоящими людьми, чтобы прийти к непредвзятому мнению. Особенно это нужно писателям. Нам нужны настоящие люди из прошлого и настоящего со всеми их надеждами и слабостями. В литературе нет места высокомерию или обидам, если речь идет о знании жизни. Всякая гипербола скрывает нечто вполне реалистичное, что существует в социуме – той огромной общей зале, где женщины писали втайне, пока Вирджиния Вульф не провозгласила, что нам нужны деньги и своя комната. Как женщина, я полностью с ней согласна. Однако с тех пор многие писатели, как мужчины, так и женщины, обрели деньги и закрылись в своих комнатах, отчего стиль и предмет их произведений серьезно пострадали. Вот почему меня не убеждает отстраненность Шопенгауэра: она позволяет некоторым людям думать, будто они справятся посредством интуиции и того малого знания о жизни, которое у них имеется. Действительно, мы можем представить многое, перебирая наш мозговой паноптикум, но всё же нам нужны живые примеры того, какими вещи бывают на самом деле. Чтения недостаточно, и, в любом случае, вдумчивое, внимательно чтение – это не менее одинокая деятельность, чем писательство.

Я не стремилась внести что-то новое в изучение одиночества как психологического или социального феномена. Перед читателем – литературное произведение, где я одновременно и автор, и лирический герой. Это история о том, как неуверенный в себе одиночка нашел силы преодолеть «закрытый упрямый ум», пойти навстречу людям и наполнить свою жизнь Светом. От одиночества невозможно избавиться иначе, чем открывая себя людям, взаимодействуя с ними. Но, как писал Иосиф Бродский в «Большой элегии Джону Донну», если люди и вещи делят с нами нашу жизнь, тогда кто же разделит смерть? А жизнь после смерти? Разве это не наводит на мысль, что мы всегда – бесконечно – одиноки? Разве это также не намек на божественную природу человека, ибо, если он создан по образу и подобию Бога, тогда он должен научиться переживать свое уединение и одиночество, ведь именно это делал Бог, когда человеческое Время еще не началось.

Я не хочу сказать: «Хватит стонать! Одиночество – еще не самое страшное, что может случиться». В зависимости от ваших обстоятельств и особенностей характера, это может быть совершенно ужасно. Тогда, может быть, что-то в настоящем эссе принесет успокоение, а его незаконченность – ключ к этому, чтобы читатель смог без моих объяснений пройти моим путем и обрести свой. Одиночество, уединение, одинокость – это постоянные состояния, но, как прилив и отлив, они приходят и уходят. Нам нужно всего лишь научиться жить у моря.

– 1—

Помню, в 2005 году один режиссер в разговоре пожаловался мне, что ему нужно написать статью о своем фильме. Он признался, что мог говорить на эту тему сколько угодно, но писанина наводила на него тоску. Как человек, который, судя по всему, вместо серебряной ложки родился с пером в руке, я, конечно же, спросила, что именно ему не нравится. Он ответил: «Писать одиноко».

Разумеется, сейчас, когда я пишу всё это в небожески поздний час, мне приходится признавать, что чисто физически писать действительно одиноко. Однако умственная деятельность писателя может быть довольно стимулирующей и даже скандальной, если вспомнить о произведениях маркиза де Сада, часть которых он написал в тюрьме, а другие – в сумасшедшем доме.

В 2006 году, когда «упражнения в одиночестве» только начинались, перспектива быть одной переполняла энтузиазмом. Я познала опыт потери близкого человека, мне предстояло рано или поздно прекратить супружеские отношения, которые не имели будущего, при этом творчество требовало движения вперед, а силы уходили на преодоление «одиночества в толпе». Я страстно желала покоя, уверенности хотя бы в себе и независимости – и получила сполна. Не то что я не хотела делиться работой или успехом, однако я была намерена добиться всего самостоятельно, в первую очередь. Наверное, я неосознанно черпала вдохновение в знаменитой песне «Нью-Йорк, Нью-Йорк», переиначивая строчку так: «если я смогу сделать это сама, я смогу сделать это и с кем-то».

Мне предстояло обнаружить, что мы все всё можем сами, однако на это зачастую уходит куда больше времени, чем если бы нас окружали единомышленники. Постепенно пересмотрев отношение к одиночеству, я, впрочем, не изменила мнение о писательстве. Это не одинокий опыт; когда я пишу, я представляю себе целый мир, где я живу и как герой, и как создатель. Компанию мне составляют другие персонажи, и даже когда я пишу научную статью или заметку о районном центре досуга, меня всё так же окружают факты, цифры и люди. Писательство – восхитительный опыт, в моем понимании, мало отличающийся от режиссерского, хоть я понимаю, насколько интереснее и сложнее работать со съемочной группой из живых людей. Это дарит куда большее удовлетворение, чем когда вы управляете миром, который существует только у вас в голове и, возможно, существовал добрый пять столетий назад.

Однако, чем дольше вы одиноки и чем больше лелеете это состояние, тем

Стандарт

0 
(0 оценок)

Упражнение в одиночестве. Неоконченное эссе

Установите приложение, чтобы читать эту книгу