4,6
462 читателя оценили
480 печ. страниц
2018 год
1

3. Мечты и реальность

Наивная! Я искренне считала, что приключения в шахте будут самым сложным испытанием для меня в этот день! Но я опять недооценила пройдоху-братца, который не придумал ничего лучшего, чем притащить Эвана к нам домой. Чтобы тот подождал, пока мы спрячем кристалл, после чего, по плану Анигая, мы бы вместе отправились обедать в дом соседа-священника. В отличие от меня брат не прочь поуплетать за обе щеки чужой хлеб.

– А что?! Пусть посмотрит, как мы живем! Ты же у нас ни разу не был? А еще сосед называется! – Анигай с ехидной улыбочкой распахивает перед слегка растерянным мальчишкой-альтаирцем дверь нашей убогой хижины. – Не стесняйся, проходи! Обещаю – зрелище будет незабываемым!

Ну почему всем братья как братья достаются, а мне болван какой-то выпал?! Хочется выть от злости, но я молчу. Не стоит доставлять удовольствия Анигаю, показывая, что я на него рассержена. Ведь он только этого и добивается, стервец!

Стою рядом со слегка смущенным Эваном на пороге нашей развалюхи и готовлюсь провалиться со стыда. За годы, что мальчишка-альтаирец числился у нас в соседях, он ни разу у нас не был. Я сама не хотела его приводить, потому что по сравнению с Эваном мы живем в такой нищете, что даже думать неприятно.

– Ада, очнись! Надо кристалл перепрятать, – брат по-свойски силком затаскивает меня в дом, – не можешь же ты вечно его на себе таскать. Вдруг он действовать начнет? Он же в тебе дыру прожжет.

В словах брата есть логика. Мы знаем, что я какое-то время могу безболезненно держать кристалл при себе, но как долго это может продолжаться – большой вопрос. Я никогда не ходила с ним дольше часа.

– Я тоже могу зайти? – растерянно переспрашивает Эван.

Проницательный альтаирец понял, что я не в восторге от идеи брата пригласить его к нам домой. Ему явно не хочется меня смущать. Ну да ладно… Чего уж там? Перед смертью все равно не надышишься.

– Заходи уж, – отмахиваюсь я.

Эван послушно переступает порог нашей убогой хижины. Удивленно, если не сказать ошарашенно, оглядывается.

Хоть одно радует – у нас всегда чисто. Лично выдраиваю все углы! Но чистота, увы, не компенсирует неимоверную убогость, вернее – откровенную нищету. У нас ведь даже нет возможности стены побелить! Все в гари, потому что топим по-черному.

Осматриваю свое жилище глазами Эвана. М-да… Зрелище плачевное. Небольшая комнатушка с до неприличия древней, сломанной мебелью, на единственном окне – лично мною заштопанная штора, больше похожая на кусок какой-то старой тряпки (в принципе так оно и есть). Почерневший от времени очаг отмывать бесполезно. Пробовала. Только еще больше грязь разводится. Кстати, надо бы дров подбросить, а то Акраба опять ушла, не соизволив позаботиться о затухающем очаге. Затухнет – комната тут же заледенеет. Задолбаешься потом отогревать.

Перевожу взгляд на Эвана. Мальчишка-альтаирец явно в шоке, хотя и пытается из вежливости скрыть. Заторможенно проходит в центр комнаты. Озирается по сторонам с таким видом, будто не может поверить, что кто-то в такой норе может жить.

– Вы что, правда здесь живете? – наконец изумленно выдыхает он, переводя на меня не на шутку… ну надо же! возмущенный взгляд.

Анигай ржет, похоже, он добился от гостя желаемого эффекта. Зато мне не до смеха. Как же я ненавижу нищету!

– Да! И что?! – подбоченившись, с вызовом интересуюсь я.

Взгляд Эвана становится растерянным.

– Ада! Но ты не можешь так жить! Я не хочу этого! – с искренним возмущением выпаливает он.

С недоумением взираю на альтаирца. Наивный человек! А я, можно подумать, хочу! Только выбора-то у меня нет! Потому что в Катаре все для всех предопределено. Тот, кто родился в убогой хибаре, в ней же и помрет. Выше головы не прыгнешь! От судьбы не уйдешь!

И осознание злит меня еще больше. Эван даже не представляет, как бы дорого я заплатила, чтобы променять свою убогую, как наша лачуга, жизнь на другую, куда более яркую и сытую. Ту, о которой в пьяном угаре так часто рассказывает нам Акраба. Но правильно все же говорят в Катаре: мечтать вредно. Надо просто смириться с тем, что есть, и жить… точнее – существовать дальше.

* * *

– Как же это здорово – быть богатым! Иметь власть! Вот это счастье! – вдохновенно размышляет братец по дороге к дому священника. – Как бы я хотел стать одним из воинов Руара, чтобы служить в личной охране самого императора. Получать кучу дар! Да я бы тогда…

– Деньги и власть не всегда приносят счастье, – внезапно подключается к разговору задумчивый Эван, который обычно не встревает в наши с братом споры.

Мы с Анигаем переглядываемся и тут же прыскаем от смеха. Мальчишка-альтаирец, похоже, совсем не знает жизни! Это дары-то не приносят счастья?! Какая глупая глупость!

Эван мрачнеет. Видимо, его задевает наш смех.

– Я знаю, что говорю, – упрямо повторяет он. – Власть – это ответственность. А за ответственность всегда надо платить. И как правило, не деньгами, а собственной жизнью.

Это уже что-то новенькое! Обычно наш неконфликтный альтаирец никогда не спорит, а тут… Надо же! Разошелся! Да еще несет какую-то откровенную чушь!

– Ты не знаешь жизни, альтаирец, – самоуверенно заявляет Анигай. – Ты живешь под колпаком. Прям как мы в Катаре. Только твой колпак сытый и безопасный. У тебя нет ни забот ни хлопот! За тебя все святоша решает. Пылинки сдувает! Мне бы твои проблемы!

Эван невесело усмехается.

– Поверь, Анигай, тебе не нужны мои проблемы.

Возможно, спор продлился бы и дальше, но на горизонте показался дом священника. Дым из трубы явственно говорил о том, что повариха Мария уже приготовила обед. Пустой желудок при одной только мысли о еде начинает предательски урчать. Невольно сглатываю слюну. Не люблю есть чужой хлеб, но периодически отчаянный голод все же пересиливает мое принципиальное «не люблю».

Как только мы переступаем порог дома, Анигай тут же тащит меня на кухню, а вот Эван обедать отказывается. Говорит, что нет аппетита. Молча уходит к себе.

Странный он все-таки, этот альтаирец. И чем дальше, тем страннее.

Вопрос, что происходит с Эваном, не покидает меня, и после обеда я, наевшись до отвала наваристой похлебки, довольная и умиротворенная, откидываюсь на спинку стула.

Перебрав возможные варианты и так и не найдя ответа, решаю напрямую расспросить Эвана. Не факт, что скажет, но попробовать стоит.

Однако сделать это оказывается не так-то просто, потому что альтаирец, никого не предупредив, куда-то ушел. Облазив весь коттедж и убедившись, что Эвана точно нигде нет, не на шутку встревоженная, хватаюсь за плащ. Ну вот кто его просил выходить без сопровождения из дома?! Не дай бог попадется на глаза пьяным катарским мужикам или, того хуже, – стражам Дэбэра. Уж большей радости, чем отправить к своему Отару альтаирца, они точно не придумают!

С трудом поборов подступающую панику, стараюсь мыслить логически. Куда мальчишка-альтаирец на ночь глядя мог пойти? Ответ приходит сам собой: скорее всего в наше тайное место. Там хорошо думается. Я сама в свое время показала его Эвану. Но обычно мы ходим туда вместе. Мог бы и меня с собой позвать!

Бросаю взгляд на вечерний небосклон. Стоит поторопиться. Еще немного – и звезда Сатаба окончательно исчезнет за горизонтом. Лучше вернуть домой Эвана до темноты, чтобы отец Марк не успел заметить отсутствия подопечного, иначе нам с Анигаем достанется на орехи за то, что не усмотрели за альтаирцем.

Кутаясь посильнее в старый плащ, пробираюсь сквозь сугробы к дому местного лекаря Мазэды. С пугающей скоростью подступает темнота. В Катаре вообще темнеет рано. Теперь для меня главное, чтобы драги – огромные дикие волки – не додумались выбраться из Сумрачного леса в поселение в поисках «подснежников». Эти твари чуют околевшие трупы, валяющиеся под толщей снега, за версту. Впрочем, драги не побрезгуют и живой «человечинкой». Например, мной. И такая мысль совсем не радует.

Наконец вдали забрезжил свет окон дома Мазэды. Эван должен быть где-то поблизости. Приглядываюсь. Точно! Сидит, закутавшись в меховой плащ, на низенькой каменной изгороди. Задумчиво смотрит в большое светящееся окно дома лекаря. Когда Эвану плохо, он всегда приходит сюда. Значит, сейчас у него на душе еще та катарская метель.

Молча сажусь рядом. Какое-то время мы оба завороженно наблюдаем, как дружная семья лекаря с радостью встречает толстенького главу дома. Не красавица, но в целом довольно миленькая жена помогает снять плащ лысенькому мужу-коротышке. Смотрит на него такими влюбленными глазами! Дети – один другого меньше – смеясь, пытаются забраться к счастливому отцу на руки. Идиллическая картина семейного счастья, которое мы с Эваном только и видели, что здесь, сидя на холодном заборчике.

Зависть, обида и злоба на свою незавидную судьбу – вот какие чувства вызывает у меня свет, идущий от их семейного очага.

И похоже, не у меня одной.

– У меня никогда не будет такой семьи, – внезапно тихо говорит Эван. – У меня вообще никогда семьи не будет. Ни жены. Ни детей.

В его голосе слышится такая тоска, что у меня невольно щемит сердце. Нет! С моим альтаирцем явно что-то происходит!

С удивлением смотрю на мальчишку. Ему шестнадцать лет, а он о семье думает! Ну, точно на голову больной! О девках бы лучше думал. У нас в Катаре мальчишки возраста Эвана ни одной юбки уже не пропускают, а он…

– Зачем тебе семья? – не выдерживаю я. – Семья – это ответственность. А ответственность… Ты сам говорил, что не любишь ее.

Эван поднимает на меня пронзительно-синий грустный взгляд. Свет от дома лекаря Мазэды освещает его бледное уставшее лицо. И тут происходит нечто совсем уж странное. Похоже, я сама начинаю сходить с ума…

Я вдруг неожиданно для себя ошарашенно замечаю, что… какой же он все-таки красивый – этот мальчишка-альтаирец. И уже почти совсем взрослый! Не понимаю, когда он успел так вырасти?! Почему я сразу не заметила?! Черты лица – правильные. Мужественные. Я бы даже сказала, аристократические. Нос прямой. Губы… Словно отточенные. К ним так и хочется прикоснуться. Конечно, Эван довольно худенький. Он еще только подросток. Повариха Мария все время жалуется, что не в коня корм: растет ввысь, а не вширь. А еще бледный: кожа белая, волосы светлые. Сразу видно – не дариец. Зато взгляд такой проникновенный. Словно в душу смотрит. Вот как сейчас: гляжу в его бездонные синие глаза и падаю, падаю, падаю…

– Ада… Ада… – голос Эвана, доносящийся откуда-то издалека, возвращает меня к действительности.

И что это было?! Я в шоке от самой себя! Альтаирец словно загипнотизировал меня взглядом!

– Ты меня совсем не слушаешь, Ада, – с легкой обидой говорит он и отворачивается.

Похоже, я и вправду немного засмотрелась на Эвана и прослушала все, что он говорил. Хотя… Что мой альтаирец мог такого важного сказать?

– Пошли домой. – Эван встает, берет меня за руку. Замечает, что я пытаюсь посильнее укутаться в свой старенький плащ. Дубак такой, что зуб на зуб не попадает. Недолго думая Эван снимает меховой плащ и накидывает его на меня. Я пытаюсь остановить его, но все бесполезно.

– Ты чего?! Ты же простынешь! Тебе же нельзя…

– Ничего со мной не будет. А вот ты продрогла совсем.

– Мне не привыкать! – Пытаюсь вернуть плащ, но Эван не дает мне этого сделать. – Но если тебя из местных мужиков кто увидит… Особенно если поддаты будут… Ты же альтаирец! Они же тебе голову сразу отвертят!

– Темно уже. Если кого и встретим, все равно не поймут, что я альтаирец, – упрямо отзывается мальчишка. – Пошли, а то отец Марк нас скоро схватится.

Явно не желая слушать мои возмущения на тему того, что он сам без плаща заболеет-умрет и что мне потом с его трупом прикажете делать, Эван направляется к церкви, крепко держа меня за руку. Понимая, что спорить с упертым бараном бесполезно, сдаюсь. Мне ничего не остается, как послушно последовать за своим альтаирцем.

* * *

Всю дорогу до дома священника мы идем молча. Эван держит меня за руку, словно боясь потерять в кромешной тьме. Останавливаемся возле входа во двор. Сразу же пресекаю попытки мальчишки проводить меня до моей хижины. Я живу недалеко от церкви, к тому же, если честно, мне хватило и дневного унижения, которое я испытала, когда Анигай показал Эвану наше нищее жилье.

Хочу вернуть плащ, но Эван не берет.

– Замерзнешь.

Какое-то время стоим молча возле двери. Эван все еще держит меня за руки, греет мои ледяные ладошки дыханием.

– Может, все-таки объяснишь, что с тобой происходит? – не выдерживаю я. – Ты последнее время сам не свой.

Альтаирец не поднимает глаза.

– Я не понимаю, о чем ты…

Вот всегда он так! Если не захочет – слово из него не вытянешь! Но только не сейчас.

– Ты никогда не умел врать. Сам скажешь, что случилось, или мне у отца Марка спросить? Он наверняка в курсе дела.

Эван знает: я настырная. Если что в голову вбила, просто так не сдамся, поэтому…

– Перемирие заканчивается, Ада.

– И? – Я совершенно не понимаю, какое отношение перемирие между двумя империями имеет отношение к моему мальчишке-альтаирцу. – Ты-то здесь при чем?! Нет, я, конечно, понимаю, что в войне нет ничего хорошего. Опять в Катаре будет полно военнопленных, но…

Обрываюсь на полуслове. До меня запоздало доходит, о чем пытается сказать мне друг.

– Ты улетаешь! Ты возвращаешься домой! На Альтаир!

Меня переполняет восторг! Я так счастлива за Эвана! Может, хоть на родной планете не на шутку расшатавшееся здоровье пойдет на лад, а то я уже вся извелась из-за его непрекращающегося кашля.

– Господи, Эван! Как же я за тебя рада! Ты же так мечтал вернуться к своей семье!

Мои восторги постепенно идут на убыль. Запоздало замечаю, что, в отличие от меня, Эван совсем не веселится. Скорее наоборот…

– Но ты не рад… Почему? Ты же летишь к своей семье. В чем проблема?

Мальчишка едва заметно грустно усмехается. Поднимает на меня синие глаза. А дальше… Наверное, это и были те самые слова, которые я прослушала, сидя рядом с ним на заборчике напротив дома лекаря Мазэды.

– Проблема в том, Ада… Ты и есть моя семья.

* * *

Не понимаю. Честно. Ничего не понимаю. Бреду домой, не обращая внимания ни на разыгравшуюся метель, ни на холод.

Что значит «я его семья»? Эван сам-то хоть понял, что сказал?!

Я не могу быть его семьей! Потому что я дарийка, а он альтаирец. И формально мы враги. Мы принадлежим разным империям, разным расам. Да, я могу быть его соседкой, компаньонкой, другом, в конце концов, но семьей?! Это уже какой-то перебор! Это же такая ответственность! Вон, взять хотя бы моего непутевого братца. Мы хоть и собачимся постоянно, но все равно приходится о нем заботиться, переживать. Еду готовить, одежду стирать… Потому что мы – семья. И другой родни у нас просто нет. Беспутную мамулю, которая живет своей жизнью, в счет можно не брать. Не лезет к нам, и слава богу! Я дочерний долг перед ней исправно выполняю: кормлю раз в день. А Эван… Это же совсем другое дело! Он сам рассказывал: у него родители есть, два старших брата. Вот она – настоящая семья! Я столько раз наблюдала, как альтаирец с ними по видеосвязи общался. Им не плевать на него, они его любят. Не понимаю, почему он не хочет лететь к тем, кому так дорог? Да я бы на его месте…

Но я, увы, не на его.

Подхожу к нашей старой заснеженной хижине. Зеваю. Как же я устала за сегодняшний денек! Все, чего я сейчас хочу, – завалиться в подсобку на боковую. Мы с братом спим в крошечной комнатушке (если этот «шкаф» так можно вообще назвать), на сколоченных Анигаем нарах. Правда, у нас есть два одеяла, матрацы, подушки. Спасибо отцу Марку – снабдил ими тайком от нашей мамули, которая считает, что нельзя брать ничего от того, кто поклоняется земному Богу, а не дарийскому божеству Отару. Да если бы не отец Марк, мы бы с братом еще в младенчестве от голода и холода сдохли. Чего уж греха таить, Акрабе всегда было плевать на своих детей. Сосед-священник, считай, в одиночку нас и вырастил. Сколько себя помню, мы с Анигаем больше времени проводили в церкви землян, чем у себя в промерзлом доме. Чего теперь удивляться тому, что я хорошо знаю Священное Писание – отец Марк учил нас по нему читать – и в одном весьма конкретном месте вижу дарийского Отара, который, в отличие от Господа, не оставляющего нас даже в этом захолустье, никогда ничего хорошего лично для меня не сделал!

Однако мечте о том, чтобы выспаться, быстро приходит конец, когда я замечаю в окне хижины тусклый огонек свечи. Прекрасно! Только этого и не хватало! Похоже, у нашей мамаши очередной гость.

Меня передергивает от злобы и раздражения. Сколько раз ей говорить, чтобы не таскала «работу» на дом. Цепляешь мужиков в кабаке, ну и кувыркайся там же! Лично у меня сейчас нет никакого желания еще с час блуждать в ночи по морозу возле хижины в ожидании, когда они там закончат развлекаться.

С психа без стука открываю дверь. Захожу в дом, однако высказать мамуле все, что думаю, не успеваю. К горлу почти сразу подкатывает неприятная тревога. Оглядываюсь: брата до сих пор нет, зато заметно поддатая Акраба распивает за столом эль на пару с кузнецом – громоздким пренеприятным типом, ее постоянным клиентом. Кузнец бросает на меня оценивающий взгляд.

– Ничего так. Хотя ни спереди, ни сзади…

Ох, не нравится мне все это. Совсем не нравится!

– Ну да ладно… Чистенькая вроде. Сойдет, – выносит вердикт кузнец, после чего кидает на стол перед довольной Акрабой сразу десять дар. Заметно, что мать таких больших денег давно в своей единственной руке не держала. Суетно пересчитывая дары, мамуля тут же сообщает мне «радостную» новость:

– Я тебе первого клиента привела. С днем рождения, доченька! Хорошо, когда смена растет!

И только сейчас до меня доходит весь ужас ситуации! Мой день рождения, будь он трижды проклят!

Твою мать! Я так забегалась с кристаллом и альтаирцем, что и забыла: сегодня в ночь нам с Анигаем исполняется тринадцать лет, а это значит, что я могу отправляться работать в кабак с моей беспутной мамашей. И Акраба, конечно же, не упустит шанс. Еще бы! Мамуля пойдет на все, чтобы достать побольше дар себе на выпивку и на покупку обожаемого тандурима – порошка забвения. И не важно, что для этого придется подложить под клиентов родную дочь. Вот послал же Отар мамочку! Ну и за что мне благодарить дарийское божество?

Оформите
подписку, чтобы
продолжить читать
эту книгу
201 000 книг 
и 27 000 аудиокниг
Получить 14 дней бесплатно
1