Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
249 печ. страниц
2020 год
16+

Вячеслав Стекольщиков
Быть русским художником

Об авторе

Стекольщиков Вячеслав Константинович родился в 1938 году в Москве.

Получил высшее художественное образование. Учился в (МСХШ) Московской средней художественной школе при Академии Художеств СССР и Суриковском институте.

С 1960 года активно участвует в московских, российских, всесоюзных и зарубежных выставках. Работы В.К. Стекольщикова неоднократно отмечались искусствоведами, публиковались (репродуцировались) в журналах «Искусство», «Художник России», «Огонёк», «Смена»…

Активная творческая жизнь Вячеслава Стекольщикова отражает романтический подъём СССР семидесятых годов прошлого века, который навсегда остался в песнях тех лет.

Произведения Стекольщикова, созданные в результате поездок по стране – на Урал, в Арктику, на острова Диксон, Челюскина, Землю Франца-Иосифа, Чукотку, на целину, Алтай и Камчатку, к нефтяникам Нижневартовска и Самотлора, к морякам Севастополя, – занимали центральные места в выставочных залах страны и за рубежом.

Не случайно в 1978 году цикл работ художника под названием «Любить Родину» был отмечен дипломом Академии художеств СССР, а серия работ «Москва в солдатской шинели» принесла Вячеславу Стекольщикову подлинную известность.

Вячеславу Константиновичу довелось работать и в горячих точках: Союз художников СССР в семидесятые годы командировал его в Гвинею-Биссау, где шла освободительная война гвинейцев от португальского колониализма.

За заслуги в творческой деятельности в 1983 году В.Г. Стекольщикову присвоено звание Заслуженный художник России.

В 1997 году в соавторстве с сыном Антоном Стекольщиков стал победителем конкурса росписи Храма Христа Спасителя.

В 2000 году Вячеславу Константиновичу Стекольщикову присвоено звание Народный художник Российской Федерации. Работы мастера находятся в Третьяковской галерее, во многих музеях страны, за рубежом, а так же в недавно созданном музее института Русского реалистического искусства.

Еще в 1979 году Вячеслав Стекольщиков с семьёй поселился в древнем Борисоглебе (Ярославской области), что повлияло на дальнейшую творческую судьбу художника и его семьи.

В 2004 году с большим успехом прошла выставка в «Новом Манеже» «Борисоглебская летопись» на которой экспонировались живописные работы Вячеслава Константиновича Стекольщикова, его жены – Финогеновой Млады Константиновны и их сына Антона Вячеславовича, созданные за 25 лет работы в Борисоглебе.

За творческие успехи Московский Союз художников наградил Стекольщикова медалью Н.П. Крымова.

В 2009 году Вячеслав Константинович награждён Золотой медалью Российской Академии художеств.

По случаю 75-летия Союз художников России наградил Стекольщикова В.К. медалью В.И. Сурикова.

Московский Союз художников рекомендовал Вячеслава Константиновича Стекольщикова в члены Российской Академии художеств. Президиум Академии поддержал эту рекомендацию и в 2013 году принял его в свои ряды.

Надо сказать, активная творческая деятельность Стекольщикова сочеталась с активной общественной деятельностью. Творческий коллектив Союза художников постоянно избирал его в свои руководящие органы. Помимо успехов в изобразительном искусстве Вячеслав Константинович обладает даром писателя. Среди опубликованных статей и книг, следует отметить тепло встреченную читателем книгу «Изумрудные купола».

Часть I
Философия любви

Витязь на распутье[1]

Вся человеческая жизнь, от рождения до смерти, – это постоянный выбор. Не от нашего выбора зависит разве что рождение и смерть (за исключением добровольного ухода из жизни, что чаще всего является следствием какого-то ошибочного выбора или болезни). Вся же сознательная жизнь состоит или, вернее, зависит от выбора того или иного решения в бесконечной череде вопросов, задач и проблем, которые ставит перед нами жизнь. Многовариантность решения этих задач и свобода выбора лишь усложняют проблему. Возможно поэтому одни предпочитают, чтобы за них кто-то принимал решения, а другие и вовсе, не задумываясь поступаюсь так или иначе.

Что же руководит человеком в этом процессе?

До некоторых пор мне казалось – выбором решения руководит рассудок. Затем я убедился в том, что многие руководствуются эмоциями, чувствами, и их решения часто идут вопреки здравому смыслу. Лишь позже мне довелось услышать совершенно иное объяснение мотивов выбора.

В середине восьмидесятых годов теперь уже прошлого века, на одну из наших выставок мы пригласили неравнодушного к изобразительному искусству иеромонаха Иннокентия, который сыграл особую роль в духовной жизни нашей семьи. По его мнению, свобода выбора определяется тем, что у каждого человека на одном плече незримо присутствует ангел Божий, а на другом – бес. И от того, чьему указанию он следует, зависит результат выбора.

Конечно, с этим трудно согласиться тому, кто считает себя произошедшим от обезьяны, но в понимании человека, осознающего божественное происхождение и пришедшего к познанию бытия духовного мира, это многое объясняет.

После такого, казалось бы, наивного, но образного объяснения стало совершенно понятным выражение: «Бес попутал».

С тех пор как я стал задумываться о свободе выбора, аллегорией выбора стала для меня картина Виктора Михайловича Васнецова «Витязь на распутье».

Поначалу незамысловатый былинный сюжет картины казался слишком простым, не имеющим никакого отношения к окружающей меня жизни. Однако, с возрастом, по мере того, как я углублялся в мир православия и мне открывался подлинный драматизм нашей истории на стыке XIX и XX веков, эта картина обретала все больший философский смысл.

Ведь именно в то время, когда Васнецов задумал и написал свою картину, Россия стояла на распутье…

Почему я вспомнил именно этого художника? Ведь тогда появились совсем другие художники, выбравшие новый путь в искусстве. Думаю, потому, что в отличие от демократически настроенной рафинированной творческой интеллигенции, которая в порыве безграничной свободы выбирала, как теперь нам известно, самоубийственный путь, Виктор Михайлович не поддался соблазну. Очевидно, потому, что у него был духовный стержень – он был художником православного мировосприятия.

Размышляя о свободе выбора, богослов протоиерей Григорий Дьяченко в своей книге «Духовный мир», вышедшей как раз в ту пору, говорит о существовании двух форм жизни, о том, что Господь создал неразумную, неодушевленную тварь (природу, живой мир) и разумную, воодушевленную тварь – человека. Если в отношении неразумной твари действует закон физической необходимости, и она, безусловно, подчиняется Божественному промыслу, то в отношении человека господствует закон нравственной необходимости, но он не принуждает, а побуждает к исполнению Божественного Промысла. Человек свободен в выборе. Однако свобода выбора за пределами абсолютной воли Божества, «в царстве злых духов», неизменно приводит к произволу. По мнению богослова, признанием Промысла уничтожается свобода, а признанием свободы уничтожается Промысел. Иными словами, избравший путь к Богу добровольно и осознанно ограничивает свою свободу, а тот, кто выбрал безграничную свободу, – уходит от Бога.

Мне кажется, понимание этого позволяет совершенно по-иному (не так, как нам навязывают теоретики искусства) оценивать два направления в искусстве XIX и начала XX веков, которые принято называть реализмом и авангардизмом. Эти два противоположных направления существуют и сейчас. Они по-разному оценивались в разное время, и чем плод был запретнее, тем он казался слаще. В этом смысле сегодня появилась возможность без лишних страстей об этом говорить.

Однако рассуждать о свободе творчества вообще, а тем более, в христианской культуре – бессмысленно, не определив отношение художника к Богу.

Проще всего было бы объяснить выбор ничем не ограниченной творческой свободы художниками-авангардистами одной фразой: «Бес попутал». И это, с моей точки зрения, безусловно, так. Но нельзя оставить без ответа беззастенчивые претензии приверженцев авангарда на главную роль в искусстве XX века. Ведь это не что иное, как намерение лишить русское искусство духовной основы.

Не случайно нам навязывают термин «Русский авангард», чтобы не подумали, будто разрушить национальные традиции пришло в голову инородцам. И уж совсем амбициозно звучит название одного из многочисленных альбомов – «Спасенный авангард». Неискушенный зритель, привыкший доверять профессиональному авторитету искусствоведов, уже устал сопротивляться. Тем более, что пущен в ход самый убедительный аргумент мира сего – деньги!

У нас похищена шкала ценностей… И теперь не Россия определяет достоинство своего искусства, а тот, в чьих руках находится шкала ценностей, тот, кто с помощью денег устанавливает приоритеты. Мир это уже принял.

Осталось совсем немного – убедить в этом Россию…

Вот это и побуждает меня не молчать.

Я видел, как водили группу школьников по пустым залам новой Третьяковки, где будто в отместку единственному собирателю русского реалистического искусства Павлу Михайловичу Третьякову, представлено, как нынче говорят, альтернативное творчество.

Это были мальчики и девочки четвертого или пятого класса. Очевидно, наиболее «продвинутые» педагоги по своей инициативе стремятся пораньше привить детям понимание того, что им самим вряд ли понятно. А, может быть, это уже заложено в школьную программу? Ведь лукавый торопится овладеть душой человека до того, как он обретет способность делать самостоятельный выбор.

Вот и привела хрупкая юная дама-экскурсовод шаловливую детвору к выдающемуся шедевру авангарда – к «Черному квадрату» Малевича.

В пустом зале отчетливо и таинственно звучал в ее исполнении хорошо заученный текст.

– «Черный квадрат» – это первое и наиболее радикальное выражение созданного Малевичем супрематизма. С геометрической точки зрения это не совсем правильный квадрат, – демонстрирует наблюдательность интеллектуал-экскурсовод. – Картина представляет собой черный квадрат на белом квадратном фоне. Картина «Черный квадрат» полностью отвечает воззрению Малевича о том, что живописная форма не является производной от действительности, но существует самостоятельно и имеет собственную силу выражения.

Школьники похихикивают, ничего не понимая, но, одернутые строгой учительницей, с трудом сохраняющей умное выражение лица, вынуждены дослушать.

– «Черный квадрат» вобрал в себя все живописные представления, существовавшие до этого, – уверенно продолжает дама-экскурсовод, – он закрывает путь натуралистической имитации, он присутствует как абсолютная форма и возвещает искусство, в котором свободные формы, не связанные между собой или взаимосвязанные, составляют смысл картины, – завершает проповедница авангарда свою глубокомысленную речь.

Некоторое разочарование проскользнуло на лице учительницы, когда она узнала о том, что это не первый и далеко не единственный квадрат мастера, что в Русском музее хранится более ранний экземпляр. Сказать по правде, экскурсовод щадила детей и пыталась как можно в более простой и доступной форме донести смысл этого прогрессивного направления творчества. Мне приходилось читать и слышать из уст искусствоведов куда более изысканные и замысловатые тексты и речи по этому поводу. Однако и этого достаточно, чтобы почувствовать агрессивность и бесовские амбиции авангарда по отношению к многовековому традиционному реализму.

Оказывается, черный квадрат вобрал в себя все живописные представления, существовавшие до этого!

Воистину, гордыня – мать пороков!

Усердствуя в безбожной, бездуховной пустоте, автор «Черного квадрата» достиг желанной цели – поставил точку. Неслучайно даже похороны Малевича превратились в акцию авангарда. Он был похоронен в необычном супрематическом гробу, а памятником на его могиле стал, кончено же, не православный крест, а черный квадрат.

А вот и стихи «На смерть Казимира Малевича», написанные Даниилом Хармсом и прочитанные им на панихиде:

 
Памяти разорвав струю,
Ты глядишь кругом, гордостью сокрушив лицо.
Имя тебе Казимир.
Ты глядишь, как меркнет солнце спасения твоего.
От красоты якобы растерзаны горы земли твоей.
Нет площади поддержать фигуру твою.
Дай мне глаза твои!
Растворю окно на своей башке!
Только муха жизнь твоя
и желание твое – жирная снедь.
Не блестит солнце спасения твоего.
Гром положит к ногам шлем главы твоей.
Печернильница слов твоих.
Трр – желание твое.
Агалтон – тощая память твоя.
Ей, Казимир! Где твой стол?
Якобы нет его и желание твое – Трр.
Ей, Казимир! Где подруга твоя?
И той нет, и чернильница памяти твоей Пе.
Восемь лет прощелкало в ушах у тебя,
Пятьдесят минут простучало в сердце твоем,
Десять раз протекла река перед тобой,
Прекратилась чернильница желания твоего
Трр и Пе.
«Вот штука-то», —
говоришь ты и память твоя Агалтон.
Вот стоишь ты и якобы раздвигаешь руками дым.
Меркнет гордостью
сокрушенное выражение лица твоего;
Исчезает память твоя и желание твое Трр.
 

Я привел целиком это стихотворение, чтобы передать ощущение болезненной безысходности и пустоты, которые охватывают меня при соприкосновении с подобным творчеством. Думаю, после встречи с такой поэзией и такой живописью вряд ли у кого из детей пробудится желание стать поэтом или художником.

Но я видел экскурсии школьников в настоящей Третьяковской галерее. Я видел восторженные и одухотворенные лица тех же шаловливых детей при встрече с живым искусством, отражающим красоту божественного мироздания и драматургию бытия.

Конечно, дети не могут сразу постичь духовную высоту главной, с моей точки зрения, картины Третьяковской галереи – «Явление Христа народу» Александра Иванова, но, безусловно, это произведение великого русского художника укажет им путь к истинной красоте.

Во имя этой цели Павел Михайлович Третьяков создавал пантеон русского искусства.

«Да, один только раз русским художникам повезло, – писал М.В. Нестеров, – над русским искусством снова взошло солнце… Ожила наша земля. Появился скромный, молчаливый Третьяков… и художники показали свое истинное лицо, свою творческую природу, отличную от тысяч других».

Искусство – это область духа, и творчество для русского художника – это духовное занятие.

А духовное занятие возможно только на пути к Богу. Деятельность даже очень талантливого художника в противоположном направлении – это, по сути, не творчество, а дьявольская изобретательность.

В безбожном пространстве эстетика непременно ищет освобождения от этики.

Как бы ни пытались фарисеи-искусствоведы оправдать безграничную свободу художника правом на самовыражение или поиском нового языка, поиск этот приведет к тупику, потому что удовлетворение гордыни – это торжество беса. И как сказал поэт: «исчезнет память твоя и желание твое Трр».

Конечно, авангард стал заметным явлением XX века, но это вовсе не означает, что он сыграл положительную роль в русском искусстве. Более того, эта роль отрицательна, потому что авангард привлекает к себе особый круг людей – это люди, находящиеся в оппозиции к Богу.

Кто-то подумает: надо ли противопоставлять реализм авангарду, и не преувеличиваю ли я разницу между ними? Ведь то и другое благополучно существует и находит своих почитателей. С моей точки зрения, это сосуществование подобно сосуществованию добра и зла. Однако наивно думать, что добро примиримо со злом. Зло агрессивно и его извечная цель – одолеть добро. Сегодня эта цель как никогда близка к осуществлению и главной опасностью в этом является настойчивое стремление стереть границу между добром и злом.

В своем выборе художник свободен и, подобно «Витязю на распутье», он сам избирает путь. Вот только чьему совету он внемлет: ангела или беса? Лукавые искушения могут привести на поле зла любого. Этого не избежали даже такие гении, как Александр Сергеевич Пушкин, о чем свидетельствуют его поэтические признания:

 
Тогда какой-то злобный гений
Стал тайно навещать меня.
Печальны были наши встречи;
Его улыбка, чудный взгляд,
Его язвительные речи вливали в душу хладный яд…
 

Во власти демона находилась юная муза Михаила Лермонтова и зрелая философия Льва Николаевича Толстого. Романтизировал демона Врубель. Потрудились на поле зла и Есенин, и Блок, и Маяковский.

Поэтому мне дороги художники, которые избрали путь не умозрения, а Богозрения, которых ангел вел по пути к Богу, которые творили во имя спасения души.

Только такое искусство можно назвать русским. Сегодня опять Россия стоит на распутье.

Какой она выберет путь?

Надежда на правильный выбор живет в душах и в произведениях художников. Но закончить я хочу провидческими строками графа Голенищева-Кутузова:

 
Бывают времена, когда десница Бога,
Как будто отстранясь от мира и людей,
Дает победу злу – и в мраке смутных дней
Царят вражда и ложь, насилье и тревога;
Когда завет веков минувших позабыт,
А смысл грядущего еще покрыт туманом,
Когда глас истины в бессилии молчит
Пред торжествующим обманом.
 
 
В такие дни хвала тому, кто с высоты
На оргию страстей взирая трезвым оком,
Идет прямым путем в сознаньи одиноком
Безумия и зла всей этой суеты;
Кто посреди толпы, не опьяненный битвой,
Ни страхом, ни враждой, ни лестью не объят,
На брань враждующих ответствует молитвой;
«Прости им, Господи – не знают, что творят!..»
 
Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
260 000 книг
и 50 000 аудиокниг