«Сакура и дуб. Человек и дракон (сборник)» читать онлайн книгу 📙 автора Всеволода Овчинникова на MyBook.ru
image
  1. MyBook — Электронная библиотека
  2. Библиотека
  3. Всеволод Овчинников
  4. «Сакура и дуб. Человек и дракон (сборник)»
Сакура и дуб. Человек и дракон (сборник)

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Премиум

4.43 
(7 оценок)

Сакура и дуб. Человек и дракон (сборник)

728 печатных страниц

2011 год

0+

По подписке
549 руб.

Доступ ко всем книгам и аудиокнигам от 1 месяца

Первые 14 дней бесплатно
Оцените книгу
О книге

«Ветка сакуры» и «Корни дуба», вошедшие в этот сборник, были и остаются поистине шедевром отечественной публицистики. Поражающая яркость и образность языка, удивительная глубина проникновения в самобытный мир японской и английской национальной культуры увлекают читателя и служат ключом к пониманию зарубежной действительности. В 1985 году за эти произведения автор был удостоен Государственной премии СССР.

«Горячий пепел» – это политический детектив, хроника тайной гонки за создание ядерного оружия. Автор одним из первых в журналистике рассказывает, что кроме Франции, Англии, Германии, США создать собственную атомную бомбу в годы Второй мировой войны пыталась и Япония, перенесшая потом трагедию Хиросимы и Нагасаки.

В это издание вошли так же повесть «Человек и дракон», посвященная борьбе с водной стихией, и повесть «Перлы труда», рассказывающая о том, как японцы раскрыли тайну рождения жемчуга и превратили устриц в домашних животных.

читайте онлайн полную версию книги «Сакура и дуб. Человек и дракон (сборник)» автора Всеволод Овчинников на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Сакура и дуб. Человек и дракон (сборник)» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация
Объем: 1311070
Год издания: 2011Дата поступления: 21 мая 2021
ISBN (EAN): 9785170703562
Правообладатель
10 891 книга

Поделиться

PavelMozhejko

Оценил книгу

«Природа людей отражает природу страны, местности, в которой они живут». (Гиппократ)

Выбор профессии, едва ли не самое ответственное событие в жизни, и тем удивительнее, что несмотря на повсеместный серьезный подход к этому делу, настоящие профессионалы нередко получаются благодаря ряду случайностей, привычно именуемых судьбой. И кто знает, не выйди так, что из-за выявленной близорукости молодой офицер Красной Армии Всеволод Владимирович Овчинников, был вынужден отказаться от военной карьеры и поступить на китайское отделение Военного института иностранных языков Красной армии (на это «непопулярное» отделение тогда был наименьший конкурс), знали бы мы сейчас одного из лучших советских журналистов-международников?
Вскоре после поступления Овчинникова, в Китае к власти пришли коммунисты, что дало толчок развитию особых отношений между Поднебесной и Советским Союзом, а стало быть, открыло огромный фронт работы для журналистов. Став в 1951 году сотрудником газеты «Правда», новоиспеченный журналист спецкорреспондентом уезжает в Китай, и на протяжении семи лет (1953-1960 гг.) знакомит советского читателя с восточным соседом. Воспоминания о работе в Китае, о том, какую важную роль играют в культуре этой страны ее две главных реки Янцзы и Хуанхэ, лягут в основу документального цикла «Человек и дракон», вошедшего помимо прочих произведений в этот сборник
Вернувшись из Китая, Овчинников получает предложение поработать в Японии. На первый взгляд, неискушенному журналисту Япония покажется очень похожей на Китай странной. Однако, проработав там шесть лет (1962-1968 гг.), он познает всю разницу между этими странами и настолько проникнется культурой Японии, настолько научится понимать, что лежит в основе Страны восходящего солнца, что движет японцами, что будит их мысли и желания, что напишет свою главную книгу «Ветка сакуры (рассказ о том, что за люди японцы)» (1971 и последующие дополнения), которую тепло приняли не только в СССР (правда, после ряда правок и сокращений перед публикацией), но и в самой Японии.

Несмотря на работу в столь экзотических странах, мечты Всеволода Овчинникова были устремлены на другую сторону земного шара, а конкретно, в США. Но получить направление на работу в страну главного идеологического противника было крайне сложно. И уже довольно опытному международнику пришлось пойти на компромисс, уехав в очередную командировку в Великобританию. Командировка в это островное государство продлилась четыре года, а наблюдательность Овчинникова позволила ему накопить впечатления и оформить их в свою вторую главную книгу «Корни дуба (впечатления и размышления об Англии и англичанах)» (1983 и последующие дополнения), которая, как и «Ветка сакуры», знакомила советского читателя с мировоззрением еще одного народа. Обе книги позже были дополнены новыми сведениями и размышлениями, и издавались в одном томе, под названием «Сакура и дуб» (именно эти версии вошли в данное издание).
Вернувшись на родину, Всеволод Овчинников продолжает работать, и уже в 1984 году выходит его новая книга «Горячий пепел (хроника тайной гонки за обладание атомным оружием)», рассказывающая историю создания и первого применения атомного оружия. Затем у читателей появляется возможность подробно познакомиться с добычей природного и выращиванием промышленного жемчуга, благодаря увлекательному очерку «Перлы труда».
Помимо работы в различных изданиях, с 1979 по 1992 год Всеволод Овчинников был одним из ведущих еженедельной передачи «Международная панорама» на Центральном телевидении СССР.
Сегодня, находясь уже в преклонном возрасте (94 года), Всеволод Овчинников продолжает писать книги и статьи, ясно мыслит, открыт для нового и по-прежнему является примером журналистики высокого класса.

«ВЕТКА САКУРЫ» И «КОРНИ ДУБА»

Почему же два публицистических произведения о странах, изданные почти полвека назад до сих пор регулярно переиздаются и пользуются спросом у читателя? В чем секрет «Ветки сакуры» и «Корней дуба»? Как могут эти два текста, написанные сотрудником самой провластной и цензурируемой газеты с сомнительной репутацией, конкурировать с обилием информации на любой вкус в современном открытом и свободном интернет пространстве? Давайте разбираться.
Интерес к другим странам в эпоху СССР подогревался ореолом запретности и недостижимости. Информация о зарубежье тщательно фильтровалась, возможность съездить в другую страну, а особенно в дальнее зарубежье у большинства граждан была минимальна. Поэтому СМИ и литература были едва ли не единственным мостиком, связующим просторы Советского Союза с остальным миром. После развала СССР и наступления эпохи глобализации и открытого мира, интерес к зарубежным странам подогревался обратным: появившейся возможностью посетить их и желанием узнать что-то новое на собственном опыте.
Огромной популярностью пользуются сейчас многочисленные «трэвел-блоги» и программы про путешествия. Но в большинстве своем эти передачи можно разделить на две категории: «практика» и «развлечения». Первые дают полезные советы, о том, что следует предусмотреть, какие места посетить, сколько денег с собой взять, как себя вести и какие культурные нормы и местные законы следует учитывать. Вторые, «развлекающие», пытаются удивить зрителя (читателя) чем-то необычным (блюдо, место, постройка, обряд и пр.). И первую и вторую категорию объединяет одно: они о «здесь и сейчас». Вам покажут необычный ресторан, красивый водопад, местного умельца и уникальную постройку. Но это даст мало понимания о том, как мыслит, чего опасается и о чем мечтает этот умелец, как сформировался архитектурный стиль местной застройки, почему ресторан придерживается именно этой кухни и почему именно водопад стал олицетворением этого места, а не, например, соседняя гора, субъективно не менее красивая. Сложно судить по сиюминутным маркерам о народе. Это словно судить о человеке по цвету его одежды в среду, по блюду, которое он ест на ужин в четверг или по фильму, который он выбрал к просмотру в субботу. Кое-что нам это безусловно даст, но по этим данным сложно сказать, склонен ли этот человек и его народ к желанию «сильного авторитарного правителя» или к «равноправию и демократии», выступает ли он за индивидуальность и неприкосновенность частной собственности или за коллективное решение вопросов и общинный уклад, для него важнее свой маленький дом или кочевой образ жизни и ощущение свободы, выше он считает закон или традицию и т.д. В общем и целом, для того, чтобы глубоко понять страну и ее народ, нужен крупный исторический масштаб, дабы увидеть ее хребет, тот становой стержень, который словно позвоночник спину держит ее суть, позволяющую сохранить самое себя в веках, не размениваясь на кратковременные колебания истории. И Всеволод Овчинников в своих книгах делает именно это.
Можно сказать, что у Овчинникова особый матричный подход к изучению стран. Рассмотрим некоторые составляющие этой матрицы. Первое, на что обращают внимание автор, это далекое прошлое страны, причем не только реальное прошлое, построенное на фактах и материальной культуре, а в том числе и прошлое мифическое, сформированное преданиями и легендами. Логично предположить, что то, как народ мыслит свое рождение, во многом влияет на его общее мировоззрение, также, как место и обстоятельства рождения человека влияют на его дальнейшую судьбу.
Вторая составляющая матрицы – это география. И Япония, и Великобритания – островные государства, к тому же находящиеся недалеко от крупных и важных для региона цивилизаций: Римская империя в Европе и Китай в Азии. Ощущение ограниченности своей территории, окружение враждебной средой, потребность полагаться лишь на собственные силы – все это безусловно накладывает отпечаток на характер нации и проявляется как в социальных, так и в экономических, и политических институтах. Отсюда некоторое высокомерие, ксенофобия и замкнутость у представителей островных народов.
Третья составляющая матрицы – это структура общества, его иерархия. На какие классы и слои разделено общество, какую функцию выполняет каждый из них, как взаимодействуют между собой представители разных слоев, возможен ли переход из одного слоя в другой, какие исторические предпосылки были для такой стратификации общества? И в Японии, и в Великобритании были распространены хорошо всем знакомые слои торговцев, воинов, священников, крестьян... Но в каждой из двух стран родилась своя особая прослойка общества, олицетворяющая собой не только саму страну, но и ее принципы. Конечно же, речь идет о самураях и джентльменах.

«Олицетворением этой общей черты в характере двух островных народов могут служить японский самурай и английский джентльмен. Каждый из этих нравственных эталонов воплотил собой социальный заказ правящей элиты на определенном историческом рубеже. У японцев такой кодекс поведения сложился в эпоху Токугава, когда страна была наглухо заперта от внешнего мира; у англичан, наоборот, в эпоху расширения заморских владений. Однако и тут, и там он имел сходную цель: упрочение социальной стабильности. Помимо очевидных параллелей, которые можно провести между кодексом самурая с его идеалом верности и кодексом джентльмена с его идеалом порядочности, судьба их схожа еще и в том, что они перешагнули за пределы своего класса и своего времени. Можно считать самураев давно вымершей породой. Можно спорить о том, много ли истинных джентльменов дожило до наших дней. Но трудно отрицать то воздействие, которое каждый из этих эталонов оказывает на национальную психологию вообще и нормы человеческих взаимоотношений в особенности.»

Четвертая составляющая матрицы – это институт семьи. Кто главный в доме: мать или отец? Кто наследует состояние? Как доживают свой век старики и кто берет на себя заботу о них? Какие существуют нормы для вступления в брак и чем они обусловлены? Интересно, что японская семья отличается от британской. Если в первой дети наследуют семейный дом и досматривают родителей, то во второй и отцы, и дети ориентированы на самостоятельную жизнь и самообеспечение. Тут свою роль сыграли традиция сохранения связей у японцев и первосвященство индивидуализма и частной жизни у англичан.
Пятая составляющая – роль образования. Каким наукам отдается предпочтение в образовании? Ориентировано оно на зубрежку или творческое мышление? Склонно к генерации инноваций или к сохранению традиции? Дает ли очевидные преимущества в жизни или просто является одним из способов времяпрепровождения?
Шестая составляющая матрицы Овчинникова – отношение к труду. Культурные традиции, отношение между подчиненными и руководителями, традиционные для региона виды занятий и промыслы – все это формирует усредненный портрет трудящегося. Отсюда рождаются такие «характеристики», как пунктуальность немцев или усидчивость и внимание к деталям у японцев. Обратная сторона труда – отдых. И распределение общего времени между этими двумя «чашами» говорит о многом. И пока работоспособность японцев рождает новые термины, связанные с проявлениями переработки, англичане наоборот, более важным считают «хобби», т.е. то, чем человек занимается вне работы.
Куда же деться без седьмой составляющей – политических институтов. И Японию, и Великобританию тут объединяет то, что обе они в прошлом яркие династические монархии, где королевская семья постепенно стала больше политической декорацией и символом, нежели реальной силой.
Восьмым пунктом, на что Овчинников обязательно обращает свое внимание, следует то, как относится тот или иной народ к природе: пытается сохранить ее первозданный вид, поклоняется ей, или наоборот, переформатирует ее на свой вкус. Если благодаря садам и паркам, англичанин в любом уголке мира пытается воссоздать уголок Британии, то японец готов долго восхищаться естественной красотой местного растения или случайно подобранного на дороге камня.
В любом обзоре страны не избежать разговора о ее культуре, девятом пункте матрицы Овчинникова. И помимо прекрасных произведений литературы, изобразительного искусства, керамики, кулинарии, и в Японии, и в Великобритании родились такие уникальные явления, как гейши и джентльменские клубы. В каждой из этих стран инновации смешаны с традицией. Причем вторые уверенно сохраняют свои позиции, не всегда смешиваясь с современностью. Чего только стоит форма лондонских бифитеров или яркие кимоно на улицах Токио!
Нельзя обойти стороной и то, во что верит каждый народ, его религию. И это будет десятая составляющая общей матрицы. Стоит отметить, что наиболее распространенные религии Англии (протестантизм) и Японии (буддизм, синтоизм и конфуцианство) не столь радикальны, как их более известные конкуренты. Хотя в истории каждой из двух стран были нелицеприятные эпизоды борьбы с инакомыслием (христиане в Японии и католики в Ирландии).
Отдельно стоит упомянуть умение Всеволода Овчинникова остроумно подбирать народные присказки, шутки и анекдоты, прекрасным образом раскрывающие особенности мировоззрения хоть японцев, хоть англичан. Вот пример:

«Жилье, пожалуй, самое больное место в японском быту. «Средний японец обеспечен электротехникой лучше, чем одеждой; одеждой лучше, чем едой; едой лучше, чем жильем», – эта ходкая фраза точно выражает суть образовавшихся в послевоенные годы диспропорций.»

***
Таким образом, опираясь на те точки, которые в целом не изменяются веками или если и изменяются, то постепенно, избегая пагубной стремительности (общественный консенсус по пониманию исторического прошлого, география, традиционные виды занятий, структура общества, семейный уклад, религия, династии, культурные традиции и принципы образовательного процесса), Всеволод Овчинников рисует достоверный, убедительный, глубокий портрет страны, давая читателю универсальный ключ к пониманию ее народа, такой ключ, который подойдет и через полвека, и через сто лет. С точки зрения мировой истории – это всего лишь миг. С точки зрения отдельного человека – целая жизнь.
«Подержать» ключи к пониманию Японии и Англии, а попутно убедиться в том, насколько остроумно, живо и увлекательно пишет Всеволод Овчинников, можно благодаря большому иллюстрированному КОНСПЕКТУ-ЦИТАТНИКУ по ссылкам ниже:
ЯПОНИЯ: «Ветка сакуры» - цитатник (часть 01):
https://telegra.ph/pavelmazheikabooksreview---223-citatnik-YAponiya-1-2-07-11
ЯПОНИЯ: «Ветка сакуры» - цитатник (часть 02):
https://telegra.ph/pavelmazheikabooksreview---223-citatnik-YAponiya-1-2-07-11-2
АНГЛИЯ: «Корни дуба» - цитатник (часть 01):
https://telegra.ph/pavelmazheikabooksreview---223-citatnik-Angliya-1-2-07-11
АНГЛИЯ: «Корни дуба» - цитатник (часть 02):
https://telegra.ph/pavelmazheikabooksreview---223-citatnik-Angliya-2-2-07-11

«ГОРЯЧИЙ ПЕПЕЛ»

Книг о истории создания атомного оружия написано много. Это и серьезные научно-популярные книги, и многочисленная конспирологическая беллетристика. «Горячий пепел» Овчинникова составители сборника именуют «политическим детективом», хотя ни один из ключевых эпизодов этой истории не является большой тайной. Можно сказать, что это беллетризованная документалистика: сухие документы, написанные живым языком, связывающим мелкие главы о разрозненных событиях в увлекательный сюжет с общеизвестным трагическим финалом в августе 1945 года. Если коротко описать, что же такое «Горячий пепел», то представьте себе тематический выпуск программы «Намедни» Леонида Парфенова без видеоряда. Вот это самое и есть.
Как любая беллетризованная реальная история, «Горячий пепел» не лишен спорных моментов, свободного изложения и откровенной конъюнктуры. Например:

«Но после советского контрнаступления под Москвой и особенно после окружения и разгрома армии Паулюса нацистский режим был вынужден сосредоточить все силы и ресурсы на непосредственных задачах снабжения войск оружием и боеприпасами. Теперь уже не могло быть и речи о программах долгосрочных исследований. Рейху они стали попросту не по плечу. Так что, отдавая должное подвигу норвежских патриотов, взорвавших завод тяжелой воды, мужеству английских и американских летчиков, которые бомбили промышленные центры рейха, нельзя не видеть, что решающей силой, которая помешала гитлеровцам создать атомное оружие, была Красная Армия

К сожалению, при отличном в целом стиле, иногда в тексте можно встретить даже пропагандистские штампы:

«Подход Гровса к Оппенгеймеру в сущности соответствовал этой идее и в конечном счете оказался небезуспешным. Либеральный интеллигент прогрессивных убеждений оказался пленником реакционной военщины, послушным орудием в ее руках.»

В общем и целом, книга не будет скучным чтением, но и не станет откровением. Это хороший способ быстро и увлекательно познакомиться с историей создания атомного оружия, но если вам нужны серьезные источники и подробные сведения, эта книга ничем не поможет. Но даже искушенный читатель найдет в ней интересные наблюдения и истории.
Вот, например, о датировке вступления США в ядерную гонку:

«Большинство западных авторов, пишущих об истории атомной бомбы, ведут отсчет участия США в этой гонке с 11 октября 1939 года, когда Рузвельт ознакомился с письмом Эйнштейна. Все, мол, началось со знаменитых слов президента «Это требует действий!». А между тем прошло целых два года и два месяца, прежде чем дело сдвинулось с места.»

Интересно и характерно поведение США в совместных разработках атомного оружия с Великобританией:

«20 июня 1942 года во время встречи с Рузвельтом близ Вашингтона Черчилль согласился перенести английские работы на другую сторону Атлантики и создавать атомную бомбу объединенными усилиями двух стран. Однако после того, как руководство этим делом попало в руки Пентагона, англо-американское сотрудничество в создании атомного оружия практически утратило характер равноправного партнерства.
Работы в области атомной энергии перешли под жесткий контроль созданного в США военно-политического комитета. Участники этих работ были переведены на положение научного персонала, обязанного подчиняться строгому режиму секретности. В сущности, английская программа «Тьюб эллойс» растворилась в американском Манхэттенском проекте, была поглощена им.
Руководитель английских работ Джордж Томсон перебрался в Канаду и некоторое время посещал заседания военно-политического комитета в Вашингтоне. Но вскоре он убедился, что американцы многое скрывают от него. Англичанам, в частности, ничего не сказали о том, что 2 декабря 1942 года Энрико Ферми впервые осуществил в Чикаго самоподдерживающуюся цепную ядерную реакцию, открывшую путь к созданию атомной бомбы. Скрыли от британских союзников и начало строительства гигантских заводов в Ок-Ридже и Хэнфорде.»

А вот забавное, перекрестки истории в службе безопасности Манхэттенского проекта:

«Службу безопасности Манхэттенского проекта возглавлял полковник Борис Паш — сын митрополита русской православной церкви в США. В военную контрразведку «Джи-2» он попал как специалист по «коммунистическому просачиванию». Весьма примечательно, что в ту самую пору, когда весь мир восхищался героями Сталинградской битвы, когда прогремели первые московские салюты в честь побед на Курской дуге, следить за участниками Манхэттенского проекта был поставлен такой ярый антикоммунист и антисоветчик, как Борис Паш.»

А вот пример того, как сухие факты превращаются в яркую литературную метафору (на примере описания Нагасаки до и после взрыва атомной бомбы):

«Четыре с лишним века этот порт служил в Японии воротами христианства. Миссионеры строили там церкви, звали на путь истинный и пугали муками ада. Но всей их фантазии о дьяволе не хватило бы и на тысячную долю того, что сотворил с городом христианин Трумэн. Атомная бомба взорвалась над собором, который воздвигли возле тюрьмы, чтобы звон колоколов помогал преступникам каяться. Взрыв, однако, не пощадил никого: ни грешников, ни праведников, ни самих богов. Обезглавленный каменный Христос и доныне стоит там среди развалин, опровергая собственную проповедь о том, будто в мольбах можно обрести спасение.»

Все мы знаем о советской цензуре. Но как себя проявляла в Японии цензура американская?

«В ту пору правдивые вести об атомной трагедии стали появляться и в японской печати. «Хиросима — город смерти. Даже люди, оставшиеся невредимыми при взрыве, продолжают умирать», — писала «Асахи» 31 августа 1945 года. После долгих лет милитаристской тирании тиски военной цензуры наконец разжались, но лишь на несколько недель. На смену пришла цензура американских оккупационных властей. С середины сентября всякое упоминание о жертвах атомных взрывов вдруг исчезло со страниц японских газет. Исчезло не на неделю, не на месяц, а на целых семь лет. Около трехсот тысяч «хибакуся», то есть людей, пострадавших от атомных взрывов, стали как бы кастой отверженных. Люди не могли публично выражать им сострадание, призывать помочь им. Даже в литературе и искусстве «хибакуся» стали запретной темой. Единственной посвященной им книгой, избежавшей цензуры оккупационных властей, был сборник стихов Синое Сиода (она впоследствии скончалась от лучевой болезни). А единственным местом, где стихи эти удалось напечатать без ведома американцев, оказалась городская тюрьма.»

Про «хибакуся» и их угнетение (как атомная бомба стала социальным оружием уничтожения):

«В Хиросиме в 60-х годах было сто тысяч «хибакуся» — людей, переживших атомный взрыв. Каждому из них выдана лечебная книжка с указанием, на каком расстоянии от эпицентра он находился. Именно этими метрами, а не числом прожитых лет, меряют свой век коренные хиросимцы.
В сознании приезжего слово «хибакуся» обычно связывается с больничной койкой. Лишь при виде лачуг у моста Айои начинаешь понимать, что болезнь терзает этих людей вкупе с нуждой: что чем сильнее недуг, тем сильнее переплетается он с лишениями. Среди поденщиков — людей, обивающих пороги хиросимской биржи труда, — большинство составляют именно «хибакуся».
Почему это происходит? Почему именно те, кто пережил атомный ад, оказались на социальном дне? Тому есть много причин. Подорванное здоровье не позволяет этим людям иметь постоянную работу. Им не на кого и не на что опереться. Они потеряли близких, лишились имущества. А если что и уцелело, то давно ушло на врачей и лекарства.
Ведь бесплатное лечение «хибакуся» ввели под нажимом общественности лишь в 1957 году — через двенадцать лет после трагедии. С тех пор каждый человек, переживший взрыв, должен дважды в год проходить специальное обследование. При симптомах лучевой болезни ему назначают курс лечения.
Однако регистрируются для обследования далеко не все. Многие предпочитают скрывать, что они «хибакуся». Запрет, окружавший само это слово в годы оккупации, неприглядная деятельность Комиссии по изучению последствий атомных взрывов — все это толкало пострадавших замкнуться в своем горе, усиливало их отчужденность. На собственном опыте они убедились: людей, переживших взрыв, неохотно берут на работу, с ними избегают жить под одной крышей, тем более вступать в брак.
Таково это трехмерное, трехликое горе. Мало сказать — физические муки. Мало сказать — бремя нужды. Они, «хибакуся», обречены быть еще и кастой отверженных.»

Если «олитературенная» документалистика как особый и редкий жанр не вызывает у вас отторжения, то «Горячий пепел» мало чем разочарует. Даже в отрыве от реальной истории, это хорошо написанная увлекательная книга. Только не пытайтесь с ней спорить и не доверяйте безоговорочно фактам из нее. Спорьте лучше с историками, а факты ищите в научных исследованиях, документах и архивах.

ЧЕЛОВЕК И ДРАКОН

Пожалуй, охарактеризовать «Человека и дракона» проще всего можно как производственный репортаж, собранный из небольших очерков с различных мест гидротехнического строительства на двух главных реках Китая: Хуанхэ и Янцзы. История Китая напрямую связана с этими древними источниками воды, транспортными путепроводами, естественными границами между Югом и Севером и угрозой непредсказуемого затопления. Можно сказать, что история современного Китая – это история обуздания этих рек.

«Раз есть Хуанхэ, значит, должны быть и люди, чтобы спорить с ней!» Эту задорную фразу издавна любили повторять лодочники на Желтой реке. Утес на стремнине за Ущельем Трех Ворот они прозвали «Держи на меня». И в этом имени заключен и дерзкий вызов человека природе, и желание помериться силами с ней.»

«Человек и дракон» - исключительно журналистская работа, наблюдательная, интересная, но не выходящая за рамки статьи в периодическом издании. Плотина «Три ущелья», «Великий канал», речное судоходство… Всеволод Овчинников дает короткие и образные портреты великой борьбе Китая со своими бурными водами.
Самая строптивая река Китая:

«Вот уже двадцать веков на берегах Хуанхэ не прекращается строительство защитных дамб. С грандиозностью этих сооружений может сравниться лишь такое «чудо» древности, как Великая Китайская стена. Однако, устилая свое дно наносами, река поднималась все выше и выше, заставляя людей вновь и вновь наращивать дамбы. Так Хуанхэ превратилась в своеобразное чудо природы. В низовье она течет на несколько метров выше окружающей равнины. Поэтому, вырвавшись из оградительных дамб, Желтая река часто вовсе бросала свое ложе и устремлялась к морю новыми путями.
За последние три тысячи лет Хуанхэ двадцать шесть раз резко меняла русло. Было время, когда она впадала в море на севере, в районе Тяньцзиня. Было также время, когда она впадала в Янцзы далеко на юге. И каждая такая перемена несла жителям Северо-Китайской равнины неисчислимые бедствия. Как отгородиться от строптивой реки, как отвести ее воды в море? Над этим издавна и настойчиво работала мысль китайских ирригаторов.»

Про реку Янцзы:

«Четвертая в мире по полноводности после Амазонки, Конго, Ганга. Третья по длине после Миссисипи и Нила. Первая в мире по числу людей, живущих на ее берегах. В этом Янцзы никому не уступает первенства. И именно это дает ей право называться Рекой рек. Четверть миллиарда человек живут в бассейне Янцзы. Бассейн Янцзы — главный экономический район Китая. Занимая лишь пятую часть огромной территории республики, он дает более двух пятых валового внутреннего продукта страны.»

Про Великий канал:

«Смело шагнув в будущее, Китай по-новому показал миру и величие своего прошлого. Подобно Китайской стене, Великий канал является одним из наиболее грандиозных сооружений древности. Это самый ранний по времени и самый длинный искусственный водный путь в истории человечества.
Древнейший отрезок канала между реками Янцзы и Хуанхэ был прорыт еще в 485 году до н. э. Но строительство его главной части относится ко времени правления императора Суй Янди. Несколько миллионов землекопов, согнанных по его повелению, в 605–610 годах очистили старое русло, прорыли канал дальше за Хуайхэ, вначале к Лояну, потом — к Тяньцзиню, а на юг продолжили до Ханчжоу. По свидетельству летописцев, канал имел в ширину десять шагов. По берегам его были проложены дороги и посажены ивы. В 1292 году, когда Лоян уже перестал быть столицей, Великий водный путь был выпрямлен, доведен до Пекина и с тех пор служит людям в нынешней своей трассе.
Есть старинное предание о том, что в Великом канале однажды не оказалось воды. Тогда, чтобы Сын Неба мог совершить очередной пышный выезд в южные провинции, пересохший ров доверху засыпали рисом и по нему волокли императорские лодки.»

ПЕРЛЫ ТРУДА

Оформленные в отдельный цикл статей «Перлы труда» рассказывают о том, как Япония открыла для себя жемчуг, научилась его добывать, а потом выращивать в промышленных масштабах на фермах. Во многом «Перлы труда» повторяют ряд глав из «Ветки сакуры». Жемчуг – уникальное украшение естественного происхождения, добыча и выращивание которого требует огромного труда, внимания и особых природных условий.

«Жемчуг — это болезненное отклонение от естества, такое же, как камень в печени у человека. Но, чтобы в устрице выросла жемчужина, требуется последовательное совпадение нескольких случайностей. Это происходит, во-первых, когда под створки раковины попадает песчинка; во-вторых, когда посторонний предмет целиком войдет в студенистое тело устрицы, не поранив ее внутренних органов; наконец, в-третьих, когда песчинка вместе с собой затащит внутрь обрывок поверхностной ткани моллюска, способной вырабатывать перламутр. Именно эти клетки начинают обволакивать инородное тело радужными слоями, постепенно образуя перл. Воспроизвести все названное с помощью человеческих рук — значит тысячекратно увеличить вероятность редкого стечения обстоятельств, сохраняя сущность естественного процесса.»

Всеволод Овчинников знакомит читателя как с традиционными способами добычи (ныряльщицы «ама»), так и с устройством современных ферм, где многочисленные операторы, словно виртуозные хирурги, принудительно внедряют ядрышки в моллюсков.
Как и любое описание работы уникальных специалистов, профессионалов своего дела, читать «Перлы труда» очень интересно. Открывается специфика этого занятия и познается реальная цена украшения из жемчуга. Вот несколько интересных фактов о жемчуге из книги.
Почему добычей жемчуга в основном занимаются женщины?

«Почему же подводным промыслом заняты именно женщины? Говорят, что их жировые ткани лучше защищают от холода. Может быть, это и так, но главная причина — вынужденное разделение труда, которое веками складывалось в приморских селениях. Океан требовал мужской работы — рыбаки порой оставляли дом чуть ли не на полгода. Забота о детях, о домашнем хозяйстве целиком ложилась на женщин. Им приходилось искать пропитание где-то поблизости. И они отправлялись на дно внутренних заливов, так же как у нас уходят в лес по грибы или ягоды.»

«Ама» и их мастерство:

«Мастерство ама заключается не столько в умении нырять, сколько в умении ориентироваться на дне. Выработать в себе способность находиться под водой сорок-восемьдесят секунд, повторяя такие нырки по сто-двести раз в день, — это лишь приготовительный класс в искусстве морских дев. Опытная ама тем и отличается от неопытной, что ныряет не куда попало, а по множеству примет отыскивает излюбленные раковинами места. И, уж наткнувшись на такой участок дна, ощупывает его, как знаток леса знакомую грибную поляну. Однако, даже увидев раковину, порой не удается сразу оторвать ее от скалы. Тогда ама всплывает лицом вниз, продолжая все время смотреть на раковину, берет короткий вдох и тут же возвращается на прежнее место. Прежде чем всплыть на поверхность, ама обязательно оглядывается, чтобы определить направление для следующего нырка. Вот, пожалуй, главный ключ к ее мастерству.»

Поиск материала для внедряемых ядер:

«Кстати сказать, выбор материала для ядер был в свое время сложной технической проблемой. Требовалось найти вещество, которое устрица терпела бы внутри себя; вещество, которое имело бы такой же удельный вес, что и отлагающийся на нем перламутр; вещество, у которого с перламутром совпадал бы также коэффициент расширения, ибо иначе поверхность жемчужин, внесенных с холода в тепло, тут же потрескалась бы; и наконец, материал дешевый и доступный в больших количествах. Жемчуг, как теперь установлено, можно было бы выращивать на серебре, но это слишком дорого. Поэтому материалом для ядер избраны стенки толстых двухстворчатых раковин, которые водятся в больших реках. До Второй мировой войны поставщиком таких раковин была река Янцзы в Китае. Нынче же их поставляют из американской реки Миссисипи. Изготовление ядер столь же автоматизировано, как и производство шарикоподшипников.»

Как обеспечить регулярность производства жемчуга?

«Лучше всего оперировать раковины сразу же после икрометания, когда моллюск освободил внутри себя как раз то место, где должно прижиться инородное тело. Моллюск в ту пору бурно набирает вес, и нанесенные ему раны быстро заживают. Но если дожидаться, пока все раковины во внутренних заливах разом начнут метать икру, операторам после двухнедельной страды целый год было бы нечего делать. Как преодолеть сезонность, которая не позволяет равномерно загружать наиболее квалифицированную часть рабочей силы на промыслах? Жемчуговоды давно уже ищут пути к этому.
Первый путь — подавить у устриц инстинкт к размножению, просыпающийся с приходом весны. Чтобы раковины можно было оперировать в апреле и мае, их еще в феврале обрекают на тьму и холод морского дна. Там в состоянии зимней спячки процессы образования икры и молок у них искусственно затормаживаются.
Второй путь — спровоцировать у устриц «преждевременные роды», чтобы несколько сместить естественные сроки икрометания. Моллюсков умышленно начинают мучить. Корзины с раковинами то опускают глубоко под воду, то выставляют под палящее солнце на плотах. Когда после четырех-пяти таких чередований жары и холода акоя снова попадают в нормальные условия, они тут же начинают выпускать икру и молоки. Едва вода возле плота замутнеет, его буксируют к промыслу и, дав раковинам несколько дней отдохнуть, отправляют их в операционный цех. Таким воздействием на организм акоя человек сумел раздвинуть сроки введения ядер до ста дней в году.»

Какова результативность производственного выращивания жемчуга?

«Обычно из ста оперированных раковин около тридцати дают жемчуг, пригодный для продажи, причем действительно первосортных перлов среди них бывает менее десятка.»

Соотношение стоимости работ и ожерелья:

«Фирмы зачисляют в штат, то есть обеспечивают работой в течение всего года, лишь операторов (когда нельзя вводить ядра, им поручают сортировку жемчуга и подбор ожерелий). Но даже люди, которым посчастливилось овладеть столь виртуозным мастерством, получают ничтожную долю созданных ими ценностей. Выручка от продажи взращенного жемчуга в пятьдесят с лишним раз превышает доходы людей, занятых в жемчуговодстве. Стало быть, труд, вложенный в целое ожерелье, оплачивается стоимостью лишь одной из его жемчужин. Пятьдесят три перла из пятидесяти четырех в каждой нитке обогащают отнюдь не тех, кто их вырастил.»

***
«Ветка сакуры» и «Корни дуба» - это образец того, как надо писать о странах так, чтобы книги эти не устаревали десятилетиями. А еще, это напоминание о том, как острый взгляд, проницательность и владение художественным словом превращают журналиста в настоящего писателя.

МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Качественное и строгое издание с оригинальной стилизованной обложкой.
Формат стандартный (130x205 мм), твердый переплет, без суперобложки, 767 страниц.

Достоинства издания: хорошее качество печати; белая бумага; твердый переплет; наличие фигурных колонтитулов; подробное оглавление.
Недостатки издания: не обнаружено.

ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Да. «Сакура и дуб» на данный момент для меня эталон того, как следует писать о странах. Более того, выверенный легкий и информативный с

16 июля 2021
LiveLib

Поделиться

Как прекрасен был бы человек, если бы он совершенствовал самого себя так же вдохновенно и упорно, как виноградную лозу!
3 февраля 2021

Поделиться

Мы, японцы, стремимся жить в согласии с ней, даже когда она сурова к нам. В Японии не так уж часто бывает снег. Но когда он идет, в домах нестерпимо холодно, потому что это не дома, а беседки. И все же первый снег для японца – это праздник. Мы раскрываем створки бумажных окон и, сидя у маленьких жаровен с углем, попиваем саке, любуемся снежными хлопьями, которые ложатся на кусты в саду, на ветви бамбука и сосен.
2 февраля 2021

Поделиться

Принадлежность к регулярной рабочей силе выглядела следствием экономической или социальной зависимости. Так что даже если джентльмен трудился по необходимости, он все равно старался делать вид, что относится к работе как к некоему побочному увлечению, то есть изображал любителя. Эта своеобразная шкала социальных ценностей дает больше престижа тому, кто может оставаться дома, чем тому, кто вынужден уходить по делам. Поэтому англичанин подсознательно склонен считать, что дом занимает в его жизни более существенное место, чем работа, – независимо от того, так ли это на самом деле.
29 марта 2019

Поделиться

Автор книги