Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Запах (сборник)

Добавить в мои книги
80 уже добавили
Оценка читателей
4.17
Написать рецензию
  • doctor_lecter
    doctor_lecter
    Оценка:
    8

    Если бы в каком-нибудь ВУЗе решили ввести курс "темной" литературы и поинтересовались бы моим мнением, с творчеством каких авторов студентам этого курса следует познакомиться, то, наряду с По, Лавкрафтом, Бирсом, Эверсом, Рампо, Кингом, Баркером и другими классиками я бы, не задумываясь, назвал имя нашего соотечественника Владислава Женевского. И вовсе не потому, что знал этого автора лично. Многие могут подтвердить: когда речь заходит о литературе, я не завышаю оценки "по дружбе". Немало случаев было, когда, собирая ту или иную антологию, я "заворачивал" тексты своих хороших знакомых, друзей и коллег, если считал эти тексты слабыми - а слабые тексты бывают у всех... кроме, разве что, Владислава Женевского. Равно как я принимал и буду принимать в антологии время от времени такие истории, которые мне субъективно "не очень", когда вижу, что дело во вкусовщине, а не в недостатке мастерства у писателя. Собственно, лично мне не слишком полюбились такие новеллы Женевского, как, допустим, "Бог тошноты" или "В глазах смотрящего", но, черт подери, они все равно хороши, безотносительно того, насколько они близки или не близки мне как читателю.

    Это другой совершенно уровень. Вы можете быть ценителем Достоевского и не любить Чехова, либо наоборот - с трудом заставите себя прочитать "Преступление и наказание", но восхититесь "Вишневым садом". Вне зависимости от ваших личных пристрастий и Достоевский, и Чехов остаются мастерами слова, классиками и образцами. Также я, например, принимаю Лавкрафта - это не вполне "моя" литература, но я осознаю и признаю заслуги ГФЛ перед жанром и перед искусством. И если, допустим, Стивен Кинг порой позволял себе критиковать стиль Лавкрафта, то одновременно признавал, что тот же Лавкрафт повлиял на его, Кинга, становление как писателя.

    С творческим наследием Женевского ситуация похожая. Даже те его произведения, которые не "цепляют" персонально меня (а таких на самом деле не много), все равно остаются прекрасной литературой. В высшей степени несправедливо, что автор написал так мало и больше уже ничего не напишет. В высшей степени справедливо, что именно книга Владислава Женевского стала первой авторской книгой в серии "ССК", где ранее выпускались только антологии.

    Женевский безумно хорош как писатель. Это я заявляю не просто так. Мне, в конце концов, есть с чем сравнить. Я и сам пишу (иногда мою писанину даже хвалят) и, конечно, я немало читаю. И молодых читаю, и признанных мастеров. У современных авторов уровня Анны Старобинец или, допустим, Марии Галиной, я редко, но порой все-таки "спотыкаюсь" на какой-либо фразе, предложении, ловлю себя на мысли, что "вот здесь уважаемый автор, пожалуй, увлекся или был недостаточно внимателен в редактуре". Знаете, такое мимолетное мерзенькое чувство, которое испытываешь, встречая едва уловимую шероховатость у достойного автора. У молодых, не столь признанных, шероховатостей куда больше. У графоманов и посредственных ремесленников (да, даже у тех, кто издается большими тиражами) ляпы встречаются чуть ли не на каждой странице. Из относительно свежих примеров последнего рода: угораздило открыть одну из книжек Тармашева и чуть ли не в первом же предложении столкнуться с фигурой, "затянутой в скафандр химзащиты" (скафандр - не тот вид одежды, в который можно "затянуть", это не трико из латекса).

    В "Запахе" Женевского ни одной подобной шероховатости нет. Не замечено. Даже в ранних вещах, вроде "На дальних рубежах". В этой книге вообще нет никаких шероховатостей. И это первое, что стоит отметить, поскольку это - показатель очень высокого уровня писателя. Зато в "Запахе" есть масса другого, сугубо позитивного.

    Здесь есть многочисленные отсылки к классике: самые разные (прямые эпиграфы, скрытые цитаты, аллюзии) и к самой разной, не только литературной (Баркер, Кинг, Брэдбери, Лавкрафт, Мильтон, Овидий), но и кинематографической ("Чужой", "У холмов есть глаза"), и музыкальной (группа "Агата Кристи", например). Это если говорить о том, что можно уловить сходу, "на раз-два", на деле подобных отсылок куда больше.

    Здесь есть богатейший и очень "вкусный" авторский язык. То, что хочется цитировать, но этого "хочется" ТАК много, что трудно выбрать что-то одно. Проще оставить выбор на волю случая и открыть случайную страницу "Запаха". Что я и сделал - и оказался (случайно!) на первой странице одноименной новеллы. И вот первые же слова первого абзаца:

    Сумрачным ноябрьским утром 1867 года над Парижем угрюмой коммуной толклись сизые тучи, извергавшие из недр то холодную морось, то снег.

    Обратили внимание на это слово - "коммуна"? Заметили, как изящно и метко оно разместилось, одновременно дополняя и отражая и исторический контекст (Париж 1867 года!), и само звучание этого предложения ("сумрачным", "утром", "угрюмой", "коммуной", "тучи" - мы как будто слышим глухие завывания ветра посреди мрачного ненастья). Гениально, так мало кто может.

    Снова даем порезвиться слепому жребию, и натыкаемся (на странице 264, новелла "Искусство любви") на фразу:

    В каком-то смысле существование этой повести оскорбляло литературу больше, чем мемуары старого резонера или вирши о котятах.

    Еще один бросок костей, и выпадает "127":

    Бледное лицо юноши светилось, как гнилушка.

    Куда не ткни - попадаешь в яркий образ, в мысль, в тонкую игру слов и символов. А ведь это лишь случайные фразы, выпавшие, как гроши из туго набитого кошелька, из богатого, сочного контекста. "Запах" в этом смысле - настоящее пиршество для гурманов, ценящих превыше всего красоту слога.

    Но "Запах" не ограничивается лишь этим. Мне доводилось и прежде читать безукоризненно грамотную, умную, достаточно сочно написанную прозу, жанровую прозу в том числе, которая оставалась при этом неимоверно скучна, сера, вторична, пуста. Не только язык и стиль делают классиков классиками, мастеров - мастерами.

    0:40

    Нил Гейман назвал один из сборников своих рассказов "Дым и зеркала", имея в виду, что по-настоящему классный автор может произвести на читателя впечатление сродни тому, которое производит на зрителя умелый фокусник, выуживая из рукава голубя или кролика из цилиндра. Стивен Кинг в том же смысле говорил о писательстве, как о телепатии. Истинно классный автор в чем-то - чародей, волшебник. Не просто так и в русском языке давно в обиход вошло выражение "магия слова". Владислав Женевский был из породы магов, которые умеют творить настоящие чудеса. Такие, что я и сейчас, перечитывая его рассказы (даже те, что мне самому субъективно "не очень"), в какой-то момент готов хлопать в ладоши и визжать от восторга.

    И он делал все это, находясь "на темной стороне". Как в коротком рассказе (из раннего) "Веки", где автор заставляет нас бояться... моргать. И рисует жуткую картину, которая особо впечатлительных натур может на долго лишить сна: о, эти бледные губы в бездонной тьме за прикрытыми веками, эти губы, которые будут целовать вас целую вечность. Как в новеллах "Идолы в закоулках" и "Никогда", с удивительными образами, одновременно отвратительными и прекрасными: паукообразный монстр, подобный человеческому сердцу... плотоядный цветок в виде детской руки... Господи боже, какой взлет фантазии, какой сладостный кошмар - наяву. Как в историях вроде "Бога тошноты" или "Мёда", в которых автор использует сложные литературные приемы, в одном случае ведя практически все повествование во втором лице ("ты", "ты", "ты"), а в другом специально делая текст "медовым", тягучим - все для того, чтобы в финале внезапно вывести на сцену то, для чего было нужно использовать эти приемы... Вывести - и привести нас, читателей, к этакому литературному оргазму. Вызвать ощущение сродни тому, что испытывает герой новеллы "Запах" - почти сладострастное омерзение, которого всегда мало.

    Женевский мало склонен к прямому морализаторству, но он всегда или почти всегда интеллигентно и ненавязчиво приглашает читателя еще и подумать. Его проза (и его поэзия - в сборник вошло и несколько коротких стихотворений автора) глубока, многогранна и символична, будь то драматический вирд "В глазах смотрящего", в финале которого героиня теряет душу в лабиринте зеркал, или же трогательный, печальный "Kom", где потерявший близкого человека герой обнаруживает себя на корабле, созданном из ногтей мертвецов (да, опять аллюзия, теперь уже мифологического толка), будь то депрессивный "Ключик" с его холодным и безжалостным (безнадежным!) посылом о том, что "к каждому замку можно подобрать свой ключик" (метафора неизбежности смерти, если брать в широком смысле), или же едва ли не сатирическое "Искусство любви" с лавкрафтианскими монстрами, явившимися в мир при помощи буквенного "кода", скрытого в дешевой литературной мелодраме "пролюбофф".

    Я редко ставлю в своих рецензиях оценку "10 из 10", так как это оценка в моей личной табели о рангах равнозначна четкому утверждению: "шедевр, с какой стороны не взгляни". Тем приятнее, что такой оценки заслуживает книга отечественного автора. Хотя оценить по достоинству ее смогут не все и не всегда. Иногда - это правда - нужно изрядно вырасти самому, чтобы увидеть нечто огромное, многогранное. Мне, например, понадобилось с десяток лет, чтобы должным образом настроиться и посмотреть от и до "Солярис" Тарковского и признать эту картину шедевром. Думаю, если вам "Запах" не покажется сейчас таковым, но вы "что-то такое" в этой книге все же уловите, то, значит, сможете к ней вернуться позднее, чтобы, нарастив "мускул" литературного и эстетического опыта, отдать творчеству Владислава Женевского должное. Удачи вам в этом. Я буду завидовать вам белой завистью.

    Читать полностью
  • Ingvar1969
    Ingvar1969
    Оценка:
    6

    С прозой Владислава Женевского у меня отношения сложные. Иные рассказы читаются тяжело, мне крайне недостает действия. Иные же читал с восхищением перед мастерством по-хорошему умного, зрелого и, чего уж там теперь, талантливого автора. Отрадно видеть первый авторский сборник в серии "Самая страшная книга". Прискорбно, что этот сборник мемориальный. Крохотный литературный памятник, собранный друзьями и единомышленниками Владислава Женевского из того, что автор успел написать к своим тридцати годам. Всегда печально, если уходят молодые. Вдвойне печально, когда уходят молодые и талантливые. В книге замечательно все, от обложки, до внутренних иллюстраций и качества бумаги и невероятно жаль, что автор не вдохнет запах свежей типографской краски, не оставит автограф, и, самое грустное, никогда уже больше ничего не напишет. Что ж, давайте раскроем книгу и прочтем, какое наследие и какую память оставил по себе Владислав Женевский...

    Открывает книгу трогательное предисловие, статья памяти автора «Это больше Вселенной», написанная небезызвестным Михаилом Парфеновым, человеком, без которого русский хоррор так и мыкался бы по задворкам книгоиздательства. Тот случай, когда предисловие не просто нужно, но еще и важно.

    Огоньки --/--
    В стихах я - как свинья в апельсинах, но этот понравился. Более всего своим финалом, по Лавкрафтовскому безумным и масштабным. Воистину, это больше Вселенной! Для открытия сборника лучше вещи не придумать. Но от оценки воздержусь

    Веки 6/10
    Наверное так бы писал Затворник из Провиденса, живи он в наше время. Это самая что ни на есть Лавкрафтовская проза, с безумием, с чем-то Древним и могущественным за гранью разума, с помешательством главного героя, только в ритме нашего времени. Быстро, сжато, емко. И вот, наверное, в этом случае мне лично не хватило объема. Хотя концовка жутковатая.

    Идолы в закоулках 9/10
    Рассказ о несчастной любви? Да. Рассказ о неведомой твари? Да. Рассказ о человеке, не вписавшемся в общество? Опять же - да. И все это вместе создает причудливый и крайне реалистичный коктейль, с нотками горечи разочарования, эйфорией несбывшихся надежд, и сладковатым привкусом мистического ужаса. Удачный рассказ, что и говорить.

    Она 8/10
    Она может быть матерью, другом, любовью. Что видят в ней люди? Может на самом деле она погибель? Очень стилистически любопытно выстроенный рассказ. Тут вам и мальчишеский хоррор, и этакий вирд, поданный мыслеобразами, и дневниковые записи. Все это сливается в единую, мрачноватую концовку. Достойный рассказ, удачный эксперимент.

    Каждая 3/10
    А вот этот рассказ совершенно мимо меня. Я понимаю, что у творчества разные грани, но эта мне не по нраву. Мерзкий рассказ, иначе и не сказать. Общественный сортир, грязь, сперма и дерьмо. Впрочем, написано неплохо, и только за это оценка не единица.

    Огненная птица 9/10
    После того, как составитель макнул нас в самую грязь человеческого бытия, он тут же спешит исправится, и ставит следом чистый и светлый рассказ о силе детской любви. Трогательная история, может чуть слащавая местами, но фигура девочки на балконе видится, как живая, и ее отчаянное "Вернись!" режет сердце. Эта грань творчества мне более по душе.

    На дальних рубежах 7/10
    Здесь мы имеем этакое лавкрафтовское темное фэнтези. В наличие замок, безумие, непостижимое зло и снежное безмолвие. Ах, да, еще ветер. Ветер, однозначно, третье действующее лицо рассказа. Или четвертое, если считать замок. Пожалуй, неодушевленные герои получились даже поживее живых. Неплохой образец жанровой прозы.

    Жар 7/10
    Умирающий от жара ребенок уже само по себе жутко, никакого хоррора не нужно. Отчаяние матери, отсутствие помощи, бессилие, автор цепляет читателя острыми крючками, одинаково действующими на всех. И хотя автор сказал все, что мог, и даже больше, здесь мне, пожалуй, тоже не хватило объема.

    Я прокрался в твою душу... (Ночью) --/--
    Снова стих. С вашего позволения, оценивать не буду. Как я говорил, стихи это совсем не мое.

    Атеист 7/10
    Кажется ранняя работа автора. С одной стороны уже виден будущий стиль и будущий же высокий уровень, с другой, на момент написания и уровень и стиль еще только формируются. История о том, что и в аду могут быть атеисты любопытна, но недотянута, на мой взгляд. Хотя не исключаю предвзятость. Мне не очень нравятся произведения, где фигурируют романтизированные образы Дьявола и тому подобное. Не смотря на это, рассказ, все же, выше среднего.

    Никогда 10/10
    Перечитал после "Самой страшной книги 2015" и поднял оценку на один балл. Все же это прямое попадание в мои читательские предпочтения. История о ненависти, история жесткая, даже жестокая (особенно в финале). Все действие разворачивается в прекрасно выписанных декорациях условного европейского городка 18-19 века. Типажи героев узнаваемы, но прописаны качественно, а чудовище заслуживает отдельных аплодисментов авторской фантазии. Впрочем, вопрос, кто в рассказе на самом деле является монстром, остается открытым.

    Зевака 9/10
    Еще одна грань творчества Владислава Женевского. Вот уж не думал, не гадал, что встречу в сборнике сказку в духе Вильгельма Гауфа! Да, страшную, но все же сказку! Автор вновь обращается к теме взаимоотношений взрослых и детей. Неожиданно много таких вещей оказалось. В рассказе поднимает вопрос доверия к детским фантазиям. Фантазии ли это?

    В глазах смотрящего 6/10
    Впервые читал в сборнике "13 маньяков". С тех пор мнение не изменил. Женская проза с мистическим уклоном. Мне такие истории не нравятся. Конечно, попытка мужчины описать переживания женщины вызывает уважение, но чувствуется все же, что писал мужчина. Ну и конечно же, написано замечательным языком, за это оценка выше среднего.

    Бог тошноты 6/10
    Перечитал после "Темной стороны дороги" и добавил балл. Все-таки монстры у Женевского крайне нетипичные. Да и последовательное изменение состояния главной героини прописано очень убедительно. Но сама история по прежнему идет мимо меня.

    Relictus (Покинутый) 10/10
    Беру свои слова назад. В некоторых случаях стихи это очень даже мое! Конкретно эта история помешательства в стенах покинутой тюрьмы, даст фору иным рассказам.

    Запах 10/10
    Здесь мы имеем увлекательный образец мистического детектива. Сама детективная составляющая, конечно, не заткнет за пояс мастеров жанра, но антураж на высоте, да еще какой! По хорошему, по лавкрафтовски тягучее расследование, приводящее главного героя к кульминации больше рассчитано на любителей мистики, конечно, и все же детективная часть тоже весьма хороша, особенно образом главного героя инспектора Рише.

    Ключик 10/10
    Немного нетипичный для Женевского рассказ. Какой-то слишком динамичный, что ли? Тут довольно быстро становится понятно, что происходит, и монстр на виду. Это не в укор автору или рассказу - рассказ великолепен. Отличный образец жутковатого зимнего хоррора. На мой вкус, пожалуй, из лучших произведений сборника.

    Искусство любви 9/10
    Читал рассказ ранее, в сборнике "Мистериум". Перечитал с удовольствием. Отточенная стилизация под стиль Лавкрафта, под его манеру подачи. Да и ужас здесь тоже Лавкрафтовский, ползучий. В руки главного героя попадает рукопись под названием «Искусство любви», которая незаметно меняет весь мир вокруг главного героя. Меняет, конечно же, в страшную сторону.

    Мёд 9/10
    Этот рассказ тоже читан мною, и также высоко оценен, хотя истории несомненно очень разные. По сравнению с "Искусством любви", "Мед" кажется более приземленным, бытовым. Ну что там, скажите на милость, уехал наш современник в деревеньку отдохнуть, пошел гулять, да заблудился? Да сколько их было, таких историй? Так думаешь ровно до того момента, пока не замечаешь, что влип в слог Женевского, как неосторожная пчела в мед. Невозможно оторваться. Сладкое послевкусие с кровавой горчинкой обеспечено.

    Kom 9/10
    К финалу сборника рассказы просто один к одному, как жемчужины в ожерелье. Морское путешествие, густо замешанное на скандинавских мифах, приправленное мрачной мистикой происходящего, просто не может не зацепить. Чуть подпортил впечатление предсказуемый финал, но и только.

    Серый призрак --/--
    Завершает художественную часть стихотворение, и я вновь воздержусь от оценки. В сборнике стихи выполняют роль этакой отбивки, делят его на неравные части. Я думаю, любители поэзии по достоинству оценят и эту грань творчества Женевского. В конце концов, один из стихов пронял даже меня. А у нас остается еще и документальная часть...

    Хоррор в русской литературе (статья) 10/10
    .. статья о... впрочем, все уже сказано в названии. Очень емкая и большая статья, при этом невероятно интересная, как для ценителей темного жанра, так и для любителей литературы вообще. Автор весьма детально, с примерами, разбирает русскую литературу ужасов от Пушкина до наших дней.

    В финале следует небольшое послесловие от составителя сборника. На нем я задерживаться не буду.
    Вот и перевернута последняя страница. Книга прочитана, а я, наконец, определился со своим отношением к творчеству Владислава Женевского. Как оказалось, рассказы, отмеченные мною на 6-7 баллов, преимущественно ранние работы автора. Но даже они получили от меня оценку выше среднего. Низко я оценил вещи совсем уж экспериментальные. Более поздние работы Женевского читаются как выдержанная, хорошо проверенная временем классика. Может иметь дома эту книгу обязан не каждый фанат хоррора, но уж каждый почитатель произведений По, Лавкрафта и иже с ними, просто обязан. Это действительно хорошая и качественная литература, вне зависимости от жанрового ярлыка. Мне остается только, вслед за составителем и издательством, понадеяться, что первое собрание сочинений Владислава Женевского, не станет последним.

    Читать полностью
  • SwankeObliquely
    SwankeObliquely
    Оценка:
    4

    Творчество Владислава Женевского, как и любую классическую литературу, не нужно рекламировать. Известность пришла к нему сама – каждый, кто сталкивался хотя бы раз с его прозой, непременно желал добавки, а после, насытившись силой и красотой слога, принимался расхваливать рассказы Влада перед своими знакомыми. Возникало естественное любопытство, и… К тому времени, как состоялась первая публикация (если не ошибаюсь, рассказ «Бог тошноты» для сборника «Тёмная сторона дороги»), Женевский был уже «популярен в узких кругах». Правда, он открещивался от славы, как мог, и до последнего оставался верным себе.
    Влада не раз спрашивали, почему он не напишет роман. «Творчество даётся мне тяжело, приходится выжимать из себя каждую строчку», отвечал он, «Поэтому над романом работать будет очень тяжело. Каждая страничка – день писательского затыка. Я бы хотел писать бегло, но НЕ МОГУ». Творческий процесс он сравнивал с тяжёлой атлетикой, заниматься которой с годами не становится легче – нужно навешивать новые и новые блины. Поэтому стоит ли удивляться, что наследия Женевского хватило на небольшой сборник.
    Свои коррективы в творчество писателя внёс и рак: в разные годы у Влада обнаружили три опухоли, и все – в голове. После первой операции Женевский, по его словам, «впал в затяжную творческую кому», из которой выходил не один год. Вторая операция истощила его настолько, что на творчество не оставалось сил. Третья опухоль оказалась злокачественной... Не возникни хотя бы одного из этих образований в мозге, сборник получился бы другим – более пухлым, менее мрачным, с совсем другими рассказами. Но вышла именно такая книга.
    «Запах» – собрание бриллиантов макабрической прозы. Почему макабрической? Потому что дух смерти, страх перед её неизбежностью, влечение к ней – те магистральные мотивы, что пронизывают большинство стихотворений и историй, представленных здесь. Взять хотя бы «Огоньки», следующие за трогательным предисловием от Михаила Парфёнова и товарищей по литературному цеху. «Разбегись, оттолкнись, и зверёнышем вниз, прямо в бездну, в пучину, забудься, простись». Что такое посмертное существование? Всего лишь «бледный огонёк», ничтожный по сравнению с тем, что «больше Вселенной».
    Противоречивый образ предстаёт в рассказах «Она» и «Запах». И это не костлявая старуха, отнюдь, но нечто, столь же притягательное, сколь и безжалостное. В юношеском «Она» это существо, прячущееся в подвале старого дома. Каждый, кто сталкивается с ним, узнаёт в фигуре, сотканной из света, свою мать, жену, свою истинную любовь. К слову, в этой истории Женевский умудрился спрятать четыре микрорассказа, каждый со своим сюжетом и манерой повествования. В более позднем «Запахе» смерть уже – безобразное и нелепое создание, к которому, однако, безудержно влечёт каждого, кто с ним столкнётся.
    Женевский был атеистом. Определённое влияние на него оказали идеи Питера Уоттса – например, та, что люди являются сложными живыми машинами, не более и не менее. Непростым было и отношение к Богу: как доказать, что тот, кому поклоняются миллионы, на самом деле выглядит, как бородатый мужчина в тоге? Каковы мотивы этого существа? Действительно ли он спасёт людей от самих себя, или... что? Отношение Женевского к религии отразилось во множестве рассказов. Например, «Атеист» за отсылками к классике скрывает мысль о тоске по богу, который так и не возникает в повествовании. Не зря автор рисует условные и как будто иллюзорные декорации: миг откровения – и они окажутся фальшивыми даже для самого протагониста.
    Идея «Бога тошноты» другая: что, если у каждого предмета, явления или существа есть свои боги? Подобная идея была не у одного писателя, но Женевский и здесь сумел быть оригинальным, прибегнув к манере повествования от второго лица и изобразив очень странное божество.
    Об «Идолах в закоулках» следует рассказать отдельно. Рассказ является частью межавторского проекта «Сутемь» о проклятом городке, где творится всякая чертовщина. В проекте участвовал не только Влад, но и Андрей Сенников, Борис Левандовский, Александр Подольский и другие. К сожалению, проект был закрыт. «Идолы» – кусочек пазла, который, возможно, заканчивается перед «Прямо в темноту» Сенникова (сборник «13 маньяков»). Возможно. Но это не важно. Рассказ Женевского – самостоятельное произведение, которое можно читать в отрыве от цикла. Оно также повествует об идоле – скорее всего, дальнем родственнике Бога Тошноты – который похож на человеческое сердце и говорит на языке крови. Перед смертью Женевский писал, что хотел бы расширить пантеон своих созданий, возможно, даже обратиться для этого к более крупной форме. Увы...
    «Искусство любви» – попытка обратиться к сонму Великих Древних. Бывалым культистам впору устраивать соревнование: сколько отсылок к ГФЛ они найдут в этой истории? Рассказ понятен и без «пасхалок», но подлинное удовольствие от него ощутит только знаток творчества «затворника из Провиденса». Кстати, за фигурой главного героя, Фэрнсуорта, с его опухолью в голове, мерещится сам автор... а может, это всё тени.
    «Kom» – один из поздних рассказов Женевского; сам Влад говорил, что хотел бы и дальше писать в таком же отстранённом тоне, как и здесь. Здесь есть и мифология (на этот раз скандинавская), и переход в другой мир (или смерть, как кому угодно). Встречается и мотив изменения привычной реальности, так любимый Владом. Нельзя не отметить, как прекрасно «Kom» завершает художественную часть сборника: слова звучат, складываются в симфонию, гармоничную, со множеством оттенков и светотеней. И на этой прекрасной ноте, когда хочется читать ещё и ещё, – финиш, обрыв...
    Не следует думать, будто Женевский прибегал лишь к трём вышеозначенным темам. В его арсенале есть прекрасные исторические рассказы – «Запах», «Зевака», «На дальних рубежах». Интересна история создания «Никогда»: Влад рассказывал, что вдохновился буклетом альбома «Майн Кайф» братьев Самойловых, где изображена пластиковая кукольная ручонка, которая будто тянется вверх. Благодаря этой картинке Женевский придумал одно из самых оригинальных своих созданий, поместив его в исторические декорации.
    А о «Мёде», одном из наиболее пугающих своих рассказов, Влад писал: «Когда-то услышал раннюю песню Шевчука «Башкирский мёд». Песня так себе, но однажды мне подумалось: «вампирский мёд» (я вообще люблю коверкать слова песен). Потом задумался, как бы такой мёд мог появиться, кто и для кого его мог собирать. Рассказ написал на фоне реальной уральской долины, где отдыхал много лет. А однажды даже заблудился, перейдя реку вброд. Все остальное выдуманное - и собака, и герой».
    Можно писать ещё долго – о миниатюрах «Жар» и «Веки», где взвешено каждое слово, о стихах, из которых можно составить отдельный сборник. Не меньшего внимания достойны и переводы, блестящим образцом которых может стать сборник Питера Уоттса «По ту сторону рифта». То же самое можно сказать и о критике, большая часть которой осела в «DARKER'е» и на «Фантлабе». Это разрозненные частички великого наследия, о котором будут писать ещё не раз, сейчас, через пять, десять, двадцать лет, и в будущем, когда мы, современники писателя, присоединимся к сонму бледных огоньков, блуждающих во тьме.

    Читать полностью
  • Naivety
    Naivety
    Оценка:
    3

    Владислав Женевский к сожалению уже покинул этот мир в 2015 году, ему был всего 31 год. Но, за столь короткий жизненный срок он успел оставить после себя хорошее наследие как автор в жанре хоррор, как переводчик и публицист. Данный сборник, это, как утверждается в предисловии, полное собрание сочинений Влада. К счастью, я успел познакомится с его работами до его смерти, так что можно сказать, я счастлив, что несколько рассказов были написаны в том числе и для меня, как читателя. И очень рад, что его сборник вышел просто великолепным.
    Да, не все рассказы получились ровными. Многим его ранним работам не хватает мастерства и красоты слога, зато такие рассказы очень показательны. Благодаря им можно проследить рост Женевского как писателя. Отмечу, что процентов 80 сборника мне очень понравились. Особо хочу отметить вот эти истории рассказанные Владом: “Огненная Птица”, “Зевака”, “Запах”, “Ключик”, “Мед”. И, естественно, его статью “Хоррор в русской литературе”, которую я читаю уже в третий раз и всегда с большим удовольствием. Кстати, после ее прочтения готовьтесь к тому, что ваш список книг к обязательному прочтению пополнится несколькими произведениями.
    Спасибо большое Владу за вклад в развитие русского хоррора. R.I.P.

    Читать полностью
  • FURY_FOX
    FURY_FOX
    Оценка:
    2

    Сборник рассказов молодого и, к сожалению, ушедшего от нас автора. Наверное поэтому каждый новый рассказ читается с замиранием сердца, с поиском какого-то "message", который хотел передать нам автор. Рассказы в сборнике были написаны в самые разные периоды жизни Владислава, следовательно они, бывает, очень отличаются. Тут есть и ностальгия 2000-х, и готическое подражание концу XIX века, что-то из "рунной магии". Особенно мне хотелось бы выделить рассказы "Она", "Зевака", "Идолы в закоулках", постапокалиптическую фантазию "Ключик"... а вот "Запах", который многие ценители русского хоррора считают эталоном жанра, мне не понравился. В любом случае, почти от всех рассказов сборника мне становилось немного жутковато и как-то безнадежно. Что-то мне напомнило даже #ИгорьЛесев с его "23". В конце книги добавлен очерк автора "Хоррор в русской литературе", где он рассмотрел самых значимых писателей этого жанра, начиная с Пушкина и заканчивая нашими днями, что позволило мне наставить на полях много заметок "обязательно найти и прочесть". Я очень пожалела, что узнала о Владиславе Женевском после его кончины, было бы интересно пообщаться с человеком, воображение которого рождало образы, способные меня напугать. (с) JulyFox

    Читать полностью