Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Волшебник

Добавить в мои книги
1037 уже добавили
Оценка читателей
3.86
Написать рецензию
  • alsoda
    alsoda
    Оценка:
    75

    Очень сложно избавиться от двойственного отношения к этой повести: с одной стороны совершенство описания, выражения, изображения, язык как произведение искусства, тончайшая гармония слов, неуловимые оттенки смыслов, чувств, психологических состояний, и в то же время - неприятный сюжет, тема, в нашу эпоху вызывающая неизбежное порицание и ненависть, к которой даже равнодушное отношение чревато косыми взглядами, не говоря уже о каких-либо попытках ее оправдать...

    Бытует утверждение, что художник якобы стоит над пороком и добродетелью, да и в самом тексте Набокова нет ни малейшей тени осуждения или одобрения, лишь безоценочное погружение в бездну паталогии, выраженной в форме запретного вожделения, раскрытие психологии человека, бессильного побороть чувство, в обществе определенное как предоссудительное и преступное. Поражение, гибель - закономерный итог, и Волшебнику не сочувствуешь ни капли, ибо он сам виновен в том, что его чары развеялись, стоило ему перейти от грез к действию...

    Язык Набокова - неизмеримо щедр и почти осязаем, кажется - для него не существует пределов, он способен преодолеть любой барьер, разрушить любую форму, воссоздать, создать впервые... И не отделаться от подспудной мысли: не оправданно ли сожалеть о том, что такое богатство тратится на тему, пускай любопытную и противоречивую, но вряд ли достойную средств ее выражения. "Первая маленькая пульсация "Лолиты", сказал Набоков. Пусть так, но сожаление все равно присутствует.

    Читать полностью
  • laonov
    laonov
    Оценка:
    50

    Ослепший циферблат луны. Птичий клин повис над миром стрелками часов. Не стало времени, и словно в жутковатом сне, ветер хлопает дверями страниц в коридоре сказочной книги ( Красная шапочка, Алиса, Крысолов ?), но нужная дверь потерялась в этом лиственном пасьянсе открываний и закрываний : впусти, впусти, впусти!
    Этот "шедеврик" от Набокова, помог мне по новому понять "Лолиту".
    У меня и раньше то было подозрение, что "Лолита" похожа на творческий, бесконечно податливый сон Гумберта. "Волшебник" же, похож на инфернальную импровизацию сна Свидригайлова из ПиН.
    Набоков не случайно обмолвился о том, что "Волшебник", это "первая пульсация" "Лолиты", зародившийся у него в то время, когда он был пригвождён к постели, мучимый межрёберной невралгией.
    Этот эдемический мотив рождения Евы из ребра Адама, женщины, как лучшего сна одинокой земли ( фактически, мужчина вынашивал под сердцем женщину, был беременен вечно-женственным), перекликается с другой символикой "ребра", когда Христу на кресте пронзили змеевидной головкой копья подреберье, и жизнь, словно сон, ушла из него. Круг замкнулся.
    Этот мотив искупления и распятия обыграется и в "Волшебнике", когда юная жертва, словно мотылёк в объятьях паука, будет лежать на постели в беспамятстве сна, и лишь крестик будет сиять у неё на груди, и золотою змейкой будет дрожать, изгибаться цепочка, и его поцелуй будет тлеть у неё под ребром...
    Примечательно, что в "Волшебнике" у главных героев, словно в тёмном и немом сне, нет имён : они одно целое. И самое сокровенное ( как впрочем и в Лолите), свершается под сенью сна.
    О, ничто не обнимает так полнокровно, порочно, как сон и смерть!
    Так кого же хотел искусить, обнять, пленить этот Дон Жуан утраченного и юного времени?
    И если в "Лолите" Гумберт (имя охотника из гриммовской "Красной шапочки") занимался литературой, то в "Волшебнике", "охотник" близок к геометрии, к тем непересекающимся прямым ( тела и души, добра и зла, настоящего и прошлого), которые крестом пересекаются вблизи звёзд и в творческой душе.
    В нашем безумном мире есть нечто тоскующее по поруганному детству и заре жизни, словно преступник в ночи, возвращается оно на место преступления, тихо дёргая за медный звоночек сердца.
    Вот "преступник" оплетает свою жертву звёздной паутинкой души, оберегая её от внешнего мира, творя декоративную вечность. Вот он мечтает о том, как для неё в дальнейшем "сольются в одно, её развитие, и развитие любви, воспоминание детства, и воспоминание мужской нежности, прошлое, настоящее и будущее сольются в нечто сияющее, источником которого будет он". За этой радугой времени, за этим искажённым намёком на новозаветное " и времени больше не станет", следуют дивной красоты строки в библейской тональности : незаспойлерный пример из стиха Бунина : " И цветы, и шмели, и трава, и колосья".
    В этом есть некая синестезия чувства времени а-ля Пруст и Рембо : душа -женского рода, и она всегда юна.
    Вслед за Фаустом, волшебник жаждет заколдовать, остановить уже не мгновение, но время и юность - в их зеркале видя нежный блик своего подлинного лика -, ощущая свою жертву как произрастающее из него древо жизни, с темно и мучительно шевелящимися в нём корнями сна.
    Но даже в своём аду одиночества, изъятости из мира и любви, волшебник ощущает смутную пульсацию настоящего мира, и его декорации рая рассыпаются в последних строчках повести, вместе со стилем и главным героем соскальзывая обратно в ад.
    Словно сквозь воды сна, доносятся матовые звуки мира.
    Вот раздвигаются бледные колени... нет, это расправляются крылья поруганного ангела. Вот солнце дугой промелькнуло по небу, и чёрный паук засеменил по потолку... нет, это тень от люстры. Вот чёрное, помятое крыло машины, в кинематографической вспышке обожгло ладонь, ласкающей бедро своей жертвы... нет, это чёрное крыло ангела смерти, занесённое над его жизнью...

    Эта удивительная повесть похожа на карманную вечность ( да-да, есть и такие книги). В ней жертва если и похожа на Еву и Лилит, то на каких-то других, почти целомудренных : всю ложь их порока и грехопадения вечно-женственного, мужчина впервые взял на себя.
    У Набокова есть экзистенциально-эротический стих Лилит (18 +), многое проясняющий в "Волшебнике".

    p.s. Прежде чем осуждать Набокова за излишнюю фокусировку на преступном сознании, на аде безумия ( а зло - одно из форм безумия), нужно помнить, что за это же осуждали и Достоевского. Но у обоих художников всегда есть свет, который и во тьме светит.

    Claudia Giraudo

    Читать полностью
  • korsi
    korsi
    Оценка:
    43

    Опечатка желания искажала смысл любви.

    В письме издателю автор представляет эту повесть как «прекрасный образчик русской прозы, точной и прозрачной, который при некотором старании может быть переведён на английский Набоковыми». Авторская невинная самовлюблённость обезоруживает, но «Волшебник» и правда кристален, строен и целен, как огранённый диамант. По сравнению с ним «Лолита» — громоздкое одышливое чудовище, запутавшееся в бесконечных кольцах ненужных обоснований и бряцающее чешуёй разнокалиберных деталей. В повести всё не просто более лаконично и взвешенно, но и более абстрактно и образно, и ярче проступает бодрящий контраст лирики и иронии. Поэтому, и ещё потому, что нас не заставляют выслушивать прямой монолог главного героя, этот психопат здесь более трогателен. Легче вообразить его усталым пожилым драконом (неслучайно он работает с драгоценными камнями, да и образ башни с подъёмным мостом здесь к месту), который в порыве нечеловеческой тоски вызволяет юную принцессу из плена кошмарной матери-мачехи и, поверженный, повисает на колючей проволоке у подножия своей башни слоновой кости. Финал тоже более стремительный, эффектный и справедливый: «забирай под себя, рвякай хрупь», — так и слышишь, как прокатываются тяжёлые колёса реальности по черепкам разбитой мечты.
    Иногда случается, что эскиз гораздо удачнее полотна — может, именно своей незавершённостью. «Это по-хорошему, это бывает».

    Читать полностью
  • Julia_cherry
    Julia_cherry
    Оценка:
    29

    Да... Блестяще написанная вещь.
    Разумеется, её герой, человек, которому Набоков не захотел даже дать имени, не может вызывать никакой симпатии, но то, как постепенно раскрывается его сущность, то, как лжет он самому себе, лицемерно прикрывая эвфемизмами и намеками свои пороки, то, как плетет паутину этот гнусный паук, затягивая в её середину несчастного ребенка, то, как обманом и хитростью он пытается добиться своей низменной цели - описано автором прекрасно. Как всегда, восхитителен язык, ярки образы... Намеками, обрывками возникают только люди, разделяющие волшебника и девочку. Конечно, они ведь для него не люди, всего лишь препятствия на пути... Гораздо важнее представляются ему ролики на ногах героини, её шерстяное коричневое платье, берет на мокрых кудрях...
    Совершенно ясно, почему Набокову показалось невозможным остановиться на такой интерпретации этого сюжета... Здесь - ребенок выступает настоящей жертвой похотливого лжеца, Здесь - мы с ужасом ждем развязки... Здесь - волшебник не вызывает даже толики сочувствия, здесь он омерзителен и гадок... Здесь сходство с "Лолитой" - лишь в деталях сюжетной канвы... А это - слишком просто для Набокова. И он возьмется за сюжет снова - и оплетет его многими слоями и смыслами, размышлениями о Чаплине, полемикой с Достоевским и анализом тайников собственной души... Но для этого должно пройти еще 16 лет...

    Читать полностью
  • species
    species
    Оценка:
    21

    Отвратительная книга.
    Мне стало страшно. За себя,за мою племяницу,за моих будущих детей,которые у меня непременно будут. Даже красивый слог не спасет нравственную распущенность всей темы. Да какой там слог,у меня было ощущение что я читаю "исповедь" осужденного за педофилию.Глупые отмазки "волшебника" для которого все происходящее томный сон,сказка. За всю книгу лишь одна здравая мысль ГГ

    Почти тридцать лет разницы

    и та промелькнула случайно.
    Но это произведение лучше.намного лучше Лолиты. Оно честнее. Никаких Гумбертов не бывает. Все они рано или поздно начинают тыкать своим причиным местом в лицо девочки в придорожном отеле. Сказок нет. Это реальность.

  • Оценка:
    1
    Великолепный слог, такой язык как у Набокова, можно есть, как кремовое пирожное, но как и после "Лолиты", ужасное послевкусие, такое чувство, что педофилы имеют право на свою болезнь, страшно представить, что испытывает маленькая девочка, столкнувшаяся с этим. Набоков для меня является тем, кто косвенно разрешает этим уродам красть детство у детей
Другие книги подборки «Книги Владимира Набокова и книги о нём»