infopres
Оценил книгу
Мысль была так хороша, так дерзновенна, что даже сердце запнулось...

Ах, господин Набоков, ну что же Вы делаете? Ведь это же совершенно невозможно и даже невыносимо — хоть сколько-нибудь внимать сюжетному действу, когда слова Ваши и строки, эпитеты и метафоры, такие выпуклые, искрящиеся, сочные, барабанят по страницам, шуршат, и щекочут, и вздрагивают; когда раскаты и переливы их, шёпот и томленье, тихое ли журчание иль громогласный рокот... Упоительно, и мучительно, и разяще. Совершенно невыносимой бывает красота.

     Красота уходит, красоте не успеваешь объяснить, как её любишь,
     красоту нельзя удержать, и в этом — единственная печаль мира. Но какая печаль!
     Не удержать этой скользящей, тающей красоты никакими молитвами,
     никакими заклинаниями, как нельзя удержать бледнеющую радугу или падучую звезду
.

И, читая, чувствуешь себя словно на берегу морском, в ожидании мощной волны: вот, накатило чуток, принесло сладость, но мало, надо еще... вооот, больше волна, больше, сильнее, ну давай же, когда же, и... она! Накрыла с головой, и сразу — кульминация, блаженство, экстаз.

До новых встреч, господин виртуоз!