Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Андеграунд, или Герой нашего времени

Читайте в приложениях:
541 уже добавил
Оценка читателей
4.0
Написать рецензию
  • TibetanFox
    TibetanFox
    Оценка:
    55

    Нашлось 1488 ответов
    Быть может, вы искали: «Как перестать читать за других и начать жить»

    1. АНДЕГРАУНД Большой Энциклопедический словарь

    АНДЕГРАУНД (андерграунд) (англ. underground букв. подполье) - художественные направления в современном искусстве (в музыке, литературе, кино, изобразительном искусстве и др.). Для андерграунда характерны разрыв с господствующей идеологией, отказ от общепринятых ценностей, норм, от социальных и художественных традиций, нередко эпатаж публики, бунтарство. Андерграунд появляется во 2-й пол. 20 в., как правило, в странах, где искусство подчинено идеологии.

    dic.academic.ru

    2. Психиатрическая больница «Андеграунд»

    Добро пожаловать в нашу психиатрическую лечебницу, куда стекается весь цвет интеллигенции. Художники, поэты, критики, сценаристы и другие представители стереотипов о пьющих и сквернословящих творческих личностях составят вам прекрасную компанию на вашем пути превращения в любой овощ по вашему выбору (примечание: даже томат, хотя это и тот ещё фрукт). Внешний мир вам не рад? Что ж, в клинике «Андеграунд» вы сами себе станете не рады! Приведите друга, родственника или неугодную вам личность и получите скидку!

    yanormalniy.fox

    «Интеллигенция десятилетиями работала, не напрягаясь (в отличие, скажем, от коллег в Западной Европе), зато мы, уверяет Михаил, довели искусство человеческого общения (телефонного, кухонного, в рабочее время, в вагоне поезда) до немыслимой высоты. Разговоры – наши пирамиды». © Маканин

    3. Кухни на заказ «Андеграунд»

    На наших кухнях, бережно собранных вручную из говна и палок, вы сможете обсудить все значимые события во внешней и внутренней политике, личную жизнь соседей и судьбы как отдельных индивидуумов, так и целой страны. В каждую кухню по умолчанию встроен свой Петрович без имени, но с серийным номером, который работает на очищенном спирте и готов послужить вашей жилеткой. Зачем тратить деньги на форумы и психиатров, если есть кухни «Андеграунд» и Петрович? За дополнительную плату мы встроим в него полный сборник разговоров о Хайдеггере, Бибихине, Малевиче и других представителях искусства, а также альманах шуток про вашу (да-да, именно вашу!) тёщу.

    kvartirnayaispovedalnya.fox

    Дальше...

    4. Литературная мастерская «Андеграунд»

    Только у нас вас научат писать в стол или вовсе не писать, но быть писателем! Мы подскажем, как стать поперек горла любому даже самому толерантному редактору, делать серьезные лица при разговоре о возвращенных рукописях и страдать. Вы ведь хотите стать современным юродивым и отверженным? У нас вы научитесь видеть в подполье изнанку жизни вне света и без него, вы познаете щель между жизнью и смертью, но зато всегда при вас будет чугунная трёхметровая совесть и честность. Мы сделаем из вас никому не нужного гения! Приходите!

    yaumamypisatel.fox

    «Вы умрете, а ваши запылившиеся повести будут издавать миллионными тиражами».
    © Маканин

    5. Психологическая помощь «Андеграунд»

    Вам одиноко? Вас никто не понимает? Женщины некрасивы, водка невкусная, а солнце — грёбаный фонарь? Приходите в нашу частную клинику психологической помощи «Андеграунд», где мы покажем вам бомжей, которые живут еще хуже, чем вы. Легче вам не станет, но хотя бы не будет так одиноко.

    ishusobutilnika.fox

    6. Магазин парфюмерии «Андеграунд»

    Новый привоз элитной подпольной парфюмерии из лучших подполов России и Европы! Аромат "I am under and I love it" — беспокоящий, полный тлена. Он настолько же стоек, как двухнедельные носки, как залежавшиеся в помойном ведре селедочные кости, источающие запах былой роскоши. Нотки заплесневелого сыра окружает беззаботность палёной водки и мужественность давно не мытых ног. А чувственность застарелой рвоты, таинственность телесного пота и пикантность потаённого пердежа соблазняют восхитительной пряной волной. В этот парфюм невозможно не влюбиться.

    vdohvydoh.fox

    «Сам в говне, а рука – к небу».
    © Маканин

    7. Политическая партия «Андеграунд»

    Мы против! Присоединяйся к нам и получи легальную возможность закидывать какашками существующий строй, независимо от того, какой он. Мы расскажем вам, как вас угнетают, а вы сможете не работать и жить на улице совершенно бесплатно!

    ktozdes.fox

    8. Гостиница «Андеграунд»

    Наша гостиница общажного типа (3 звезды*) надежно похоронит ваши мечты и надежды в необъяснимом лабиринте бесконечных коридоров и затхлых комнатушек! Это не только мерзкий зассанный тараканник, но и прекрасная метафора всей нашей унылой жизни! Приезжайте, заселяйтесь, бухайте, приводите гостей, ведь всё равно мы все ничтожные пылинки на ткани вселенной и скоро умрём!
    *Именно такой коньяк нужно предложить вахтёру, чтобы пройти.

    moyahataskrayu.fox

    «Российский гений, забит, унижен, затолкан, в говне, а вот ведь не толкайте, дойду, я сам!».
    © Маканин

    9. Интеллектуальная ролевая онлайн-игра «Андеграунд»

    Погрузитесь в чудесный мир фантазии и предательства от «Like Real Life Games». Убедите всех, что вы написали шедевр, подставьте соперников-писателей, выпейте больше остальных, убейте зарвавшегося юнца, избегите наказания и отправляйтесь в весёлое виртуальное пешее путешествие по заблёванным подъездам. Собирайте бутылки и пишите гениальный опус магнум на салфетках и обёртках от колбасы. Главный приз в нашей игре — новые ботинки!

    playhuey.fox

    10. Элитная сауна «Андеграунд»

    В наших райских кустиках вы можете найти самых жалких и жалостливых шалав любой конфигурации. Жирнотелые шлюхи, костистые наркоманки, оплывшие и обрюзгшие пьяницы звенящей капелью триппера ворвутся в вашу жизнь, приложатся к вашей бутылке и дырявому кошельку и поплывут дальше, оставив в душе и кармане щемящее чувство пустоты. Such sexy: у нас настоящее подполье, пахучее, как тоннель метро, влажное, тёмное, пахнет мышами, ну что, детка, хочешь меня? Звони.

    undergangbang.fox

    «Оттолкнуться от дна и начать всплывать!».
    © Маканин

    Читать полностью
  • satanakoga
    satanakoga
    Оценка:
    50

    Нравиться эта книга, конечно, не может. Но ей это и не нужно. Зато впечатление производит из разряда глубинных бомб. И душу с кишками выматывает очень жёстко. Читать её муторно, страшно и тошно. Начинаешь особенно остро ценить какой-никакой домашний очаг, сытость и комфорт, а насчёт действий в случае моего внезапного безумия я уже дома договорилась.

    Петрович - бомж. Не из тех, что спят на улице и по подвалам в обоссанных штанах, а человек с пропиской, семьёй (в добровольном прошлом) и писательским талантом (нереализованным). Петрович сторожит чужие кв метры, надкусывая чужой домашний уют то тут, то там, но не наглея, ровно столько, сколько нужно, чтобы скромно прожить. Времена сменяются от страшных до мутных, кишка времени то сжимается, то разжимается, а то и переваривает своих жильцов местами. Так и ходят дырявые, в основном без отростков доброты-сострадания, а кто-то и вовсе безголовый.

    Только вот главный герой никакой не герой времени. Ну или герой с минусом, антигерой, лишний человек, персонаж. Добровольно выбравший самое дно, забурившийся в тину по самые зрачки. Человек, который перекрыл в себе писательский кран насовсем, не позволяющий себе ни творчества, ни надежды. Стрёмный тихушник, истовый защитник собственного "я", хотя вот, хоть убей (а он может, да), никакого "я" там рассмотреть не могу. Одни шкурки от "я", да и те засохли давно. Ну или не хватает мне опыта, чтобы понять, что и так бывает. Гордиться своей андеграудностью, агэшностью так называемой? Чем гордиться-то? Не могу понять, почему человек, утративший творческие желания и погрязший в желаниях бытовых, телесных, не может и не хочет закрепиться на поверхности. Пристать к тёплому боку какой-нибудь подвернувшейся несчастной бабёнки-хранительницы кв метров, коих, если верить Петровичу, вокруг тьма. Есть, пить, морально разлагаться в своём углу - чем плохо? В чём великая гордость и подвиг - отказываться от возможностей, удач и шансов, каждый раз выбирать погружение, прекратить всякую борьбу, смиренно принимать тычки и зуботычины от мира? Да, ему не сказать, чтобы везло, бывали и куда более везучие персонажи. Но и не должно же везти, это скорее исключение и прореха в матрице, чем правило. Реальность текуча и частенько образовывает острые углы, об которые можно все бока изранить.

    Маканин проводит своего героя по всем кругам типичного современного ада: сума, тюрьма, психушка.
    Сума - общажная неустроенность, чужеродность, чужой среди своих, заноза, которую здоровое тело выдавливает само собой, с гноем и кровью. Голод. Жажда забытья, которую можно утолить только водкой. Нищета.
    Тюрьма - бесправность, зависимость от власть имущих, и трудно представить себе что-то мерзостнее, чем упившийся властью мельчайший вонючий клоп.
    Психушка - чистилище и мясорубка для гениев и мозгов. Это самая страшная часть книги, я давно ничего страшнее не читала. Психушка прорывается к тебе почти сразу: у Петровича есть брат Веня - талантливый в юности художник, которого в своё время "залечили". Веня - постоянный жилец скорбного дома, тихий безобидный шизик, который иногда плачет. Сам Петрович, конечно, тот ещё неприятный и скользкий тип, но как относится к брату, как бережёт те несчастные часы и минуты, которые они проводят вместе, как важно ему создать у брата иллюзию собственного благополучия. Его боль не оправдывает, но заставляет сострадать. Петрович тоже какое-то время обитает в психушке, где его пытаются в некотором роде расколоть. И раскололи бы, да, извлекли бы всё-всё, что там в серёдке ещё осталось, выскребли бы ложкой, а чистого, звенящего от внутриголовной пустоты нашего негероя, пустили бы попастись в больничных коридорах. Они умеют. Да только реальность и из психушки его вытолкнет в итоге. И там не врос, не пустил корни.

    Сломанные люди, гении и бесталанные, отказники и непризнанные, глубоководные жители, копошащиеся в склизкой темноте. Как бы вас теперь перестать видеть и обонять.

    Читать полностью
  • Feana
    Feana
    Оценка:
    48

    Общежитие как символ России, общажный сторож как символ писателя – это было бы плоско и ученически, если бы не талант автора.

    Интеллигент, несущий возмездие подлецам – это было бы однозначно и поучительно, если бы не талант автора.

    Бесконечная физиология – болезни, нищета, грязь – это было бы скучновато-омерзительно, если бы не талант автора.

    Залеченный в психбольнице русский гений – это могло быть зубодробительно-банально, если бы не талант автора. (Хотя, именно финал показался мне чуточку нарочным и символичным. Думается мне сейчас, что это было сделано автором специально.)

    Роман «Андеграунд, или Герой нашего времени» стал для меня открытием и пока лидирует в моем читательском послужном списке по неоднозначности, соседствуя по сложности с Битовым. Казалось бы, бытовуха и сведение старых счетов внутри писательской тусовки – но, чем больше проходит времени с момента прочтения, тем больше и значительней мне кажется эта книга.

    Помнится, по внешне схожему роману Горенштейна «Место» (герой – отщепенец, СССР, бытовые подробности) я сходу написала список тем для школьных сочинений. Здесь это сделать труднее – потому что «Место» было очень сырым текстом, а «Андеграунд» закончен, отшлифован и тщательно сбит в единое целое. Разложить его на привычные «Сходства и различия образов Петровича и Раскольникова/Печорина/Чацкого» проблематичнее.

    С расстояния роман видится не историей из времён развала СССР, а рассказом о насквозь литературном человеке. Продолжением великой русской литературы в наше время, в нашу реальность.

    Я медитировал, внушая себе сначала его детскую панику и следом его взрослую боль – чувства, связанные с его, а значит, с чужими страданиями. (Последняя моя мысль, но не последняя ли мысль и Русской литературы? Я и тут выученик.)

    Ведь действительно, Петрович и Веня – это Чацкие после объявления их сумасшедшими. Только Грибоедов не мог так предметно описать психбольницу и действие лекарств. Вопрос Раскольникова о «твари дрожащей» Петрович решает по-своему - убивает. Но сколько в это решение вложено не снившихся Раскольникову опыта и боли двух-трех поколений России! Эти эпизоды становятся испытанием для читателя, ведь чертовски приятно переключиться в режим шутера и расстрелять всех неугодных. Отсылка же к Печорину вынесена в само заглавие книги.

    И вот этот литературный герой помещен в реальность, описанную не столько через грязь общажных коридоров, сколько через запахи, рыхлости и тепло женщин. После чтения романа остается ощущение набитого трамвая в жару – очень много телесного, потного, чужого. Совершеннейший анти-гламур и, говоря современным языком, боди-позитив.

    Еще немного о реальности романа. Я родилась в 1986 году и в описываемое время действительно ходила под стол пешком. Но, на мой взгляд, автор точно уловил то настроение:

    … под спудом (я чувствовал) в их зажатых душах бился тоненький голосок, исходил тоскливый плебейский крик, что все равно, как с жильем, так и с собственностью, всех нас обманут. Родненькие, да нас же надуют. Да когда ж оно было, чтоб нас не надули. Горькое знание уже давило, а чувство неизбежной (в будущем) обманутости загодя развязывало им защитные инстинкты.

    Я не люблю выражение «лихие 90-е» - оно звучит снисходительно-романтически. «Всех нас обманут» - это гораздо честнее.

    Меня всегда занимал феномен подпольщиков времён застоя – после развала Союза вышло множество книг, посвященных их кухням и беседам о лежащих в столах текстах. Эти мифические тексты издаются гораздо меньше, чем сопутствующие мемуары.

    На примере Петровича можно наблюдать то же самое: много друзей, попоек, задушевных разговоров. Старые повести все растеряны, новые не пишутся. Более успешные коллеги-писатели открыто паразитируют на подпольном прошлом.

    Весь свой писательский дар (о размере которого судить мы не можем) Петрович обращает на себя, объясняя свои поступки и чувства. Во вполне классическом по построению романе происходит разбитие четвертой стены: герой литературного произведения рассуждает о том, что русский человек по школьной привычке видит себя внутри некоего текста:

    В окультуренном, в щадящем варианте чувство (всякое сильное чувство, вина тоже) уже по необходимости входит и втискивается наконец в реальную жизнь – но сначала его очищение Словом. Чувство дышит Словом. Так уж повелось. Человек привык. Но что, если в наши дни человек и впрямь учится жить без литературы?
    Что, если в наши дни (и с каждым днем все больше) жизнь-самодостаточное действо. Что, если нас только и заботит всеупреждающий страх самосохранения? Живем и живем. Как живу сейчас я. Без оглядки на возможный, параллельно возникающий о нас (и обо мне) текст – на его неодинаковое прочтение.

    На мой взгляд, это очень верно. Помните, как в детстве все свои действия хотелось вписать в некий роман? «С гордым и холодным лицом он удалялся от одноклассников.» Сейчас эта литературность сминается под напором визуала – свою жизнь привычнее выражать лентой фотографий.

    Еще одно тонкое наблюдение Петровича, ради которого стоит читать роман, это люди на троллейбусной остановке.

    Пространства высосали их для себя, для своего размаха – для своей шири. А люди, как оболочки, пусты и продуваемы, и, чтобы хоть сколько-то помнить себя (помнить свое прошлое), они должны беспрерывно и молча курить, курить, курить, держась, как за последнее, за сизую ниточку дыма. (Не упустить бы и ее.) Втискиваться в троллейбус им невыносимо трудно; работать трудно, жить трудно, курить трудно

    Тема России («возродимся мы или нет») - тоже примета 90-х. Поиск простого объяснения случившейся катастрофы, рассуждения об отличном от других русском пути… Когда хватались без разбору западные образцы и поспешно натягивались на худосочную российскую действительность. Неужели прошло уже больше двадцати лет?..

    Советую читать «Андеграунд» неспешно, под крепкий до горечи чай, желательно – бумажный экземпляр, чтобы текст не соседствовал со значками оповещений. Промочите ноги на улице, зайдите в гости к бабушке с неизменным сервантом и фланелевым (не китайским) халатом. Разберите елочные игрушки. Попробуйте почувствовать остатки уходящей эпохи, когда «всех нас обманут» витало в воздухе. Миг неустойчивого (неоднозначного!) баланса на стыке, тот самый разрыв времён связующей нити. Мгновение острого ощущения своей самости – советская реальность отхлынула, новая еще не захлестнула.

    Где-то там, в серой пустоте и холодном утреннем тумане станьте на секунду Петровичем – ведь автор оставил его для удобства безымянным.

    Читать полностью
  • strannik102
    strannik102
    Оценка:
    19

    Герой книги Владимира Семёновича Маканина живёт в страшное время. Чтобы было понятнее — на дворе самый конец 80-х — начало 90-х, массовая потеря работы, массовая утрата чувства безопасности и уверенности в завтрашнем дне, массовый переход в состояние рыночной экономики на самых начальных (и оттого печальных) его этапах, массовая алкоголизация и люмпенизация, массовые демонстрации и забастовки, массовые очереди за алкоголем и массовые же отравления всякими суррогатами, массовое безысходное смятение всего и вся... состояние краха и упадка по всем статьям и пунктам, от самого личного до всеобщего — государственного и общественного. "Писатель" Петрович всеми силами стремится даже не удержаться на плаву — он попросту старается как-то выживать, избирая для этого самую простую стратегию и тактику — он "работает" сторожем в квартирах куда-то уезжающих на время людей. Работает за самые мизерные и незначительные деньги, лишь бы было где переночевать и где выпить стакан-другой чая. На большее он не претендует, да и по реалиям тех страшных и хаотичных лет и не может претендовать — ВЫЖИТЬ БЫ. Однако условия этого "восьмидесято-девяностого" беспросветного существования таковы, что обстоятельства многое диктуют, заставляя его всё глубже спускаться по социальной лестнице... вниз... глубже... ещё глубже... туда, где уже почти заканчивается Человек и человеческое, а начинается животное и стайное...

    Вторым ГГ этой книги является Общага — та совковая во всех самых дурных смыслах и оттенках этого слова Общага, в которой ютится наш Герой... наши Герои... Именно "наши герои", потому что в преломлении вИдения жизни ГГ мы видим на самом деле картину Бытия целого поколения советско-постсоветского периода, причём не каких-то особенных или особых людей, а людей самых обыкновенных, что называется п р о с т ы х.

    Что касается вынесенного в заглавие романа слова "андеграунд", то здесь это понятие переливается всеми цветами радуги подобно плёнке мыльного пузыря или микронной плёнке пролитого на поверхность лужи бензина... Только здесь ещё и не в общеизвестном переносном смысле слова "подполье" как контркультура, а в самом прямом, обозначающем нечто подземное, тёмное и мрачное — ниже уровня земли, ниже плинтуса, ниже некуда... Вот именно, что НИЖЕ УЖЕ НЕКУДА...

    Вообще роман довольно тяжёлый на восприятие, да и на сам процесс чтения тоже. И тяжёлый и порой довольно неприятный. Однако прочесть его всё-таки полагаю что надобно, в особенности и сегодня — дабы не забывать, что и откуда произошло и куда МОЖЕТ произойти...

    Читать полностью
  • violet_retro
    violet_retro
    Оценка:
    19

    Я крайне неудачно выбрала момент для чтения книги. Прочитываю половину без перерыва, а потом, едва вырвавшись из вязких страниц, стою перед кругленьким самодовольным дядькой, который запускает свои руки в глубины моего чемодана, выворачивая все его нутро. Я смотрю на посторонние пальцы в моей косметичке, в моей одежде, молча переживая момент максимального унижения. Мне тошно, вот это сила искусства – гнетущая атмосфера перешла в реальность! Происходит полное погружение (в дерьмо).

    Дальше наступает пустота. У Петровича нет, в общем-то, ничего. Прошлое размыто, будущее не имеет перспектив, настоящее – бесконечный путь по коридору, в котором ни одна дверь не ведет туда, где по-настоящему ждут. У Петровича и имени-то нет, не то что профессии, сторож да не сторож, писатель без текстов. Нет и семьи, только брат Веня, но в этом направлении лучше не двигаться, потому что веет оттуда беспросветным отчаянием и ужасом.

    Он живет во времена перемен, но у него уже ничего не меняется – на дне все равно, какой высоты волны. Женщины, убийства, расставания, даже момент в психушке – происходящее гнетет, но при этом оно описано крайне буднично. Вот нож в крови, вот сырок «Дружба», свежайший батон. Поезда метро проносятся мимо, ползем по полю на четвереньках, пахнет сосновыми опилками, бьют по почкам. Я как раз не знаю даже, где вообще остановился мой поезд, за окном – полное отсутствие вообще какого-либо пейзажа, я снаружи измерений. Весь мир сузился до андеграунда, и я’d like to love it, прекрасно же, когда книга очаровывает, но тут никакой симпатии быть не может, это морок, болотный огонь, плетемся по жиже и не задумываемся, что же может копошиться еще ниже. Ниже?

    Петрович сам себя литературно анализирует, как и свою реальность. Его творчество остается за кадром, оно только мешает, как тяжелая, устаревшая пишущая машинка, на нем разве что хорошо жилось паутине, вся литература – она в окружающей Петровича жизни. Зачем же тут еще и что-то писать, где-то печататься?..

    Проходящий мимо пассажир случайно выбивает боком из моей руки книгу и она падает на пол. Поднимаю глаза, напротив меня двое пьют из прозрачных стаканчиков водку. Бурое поле за окном тонет в сумерках. До меня доносится резковатый запах. Осталось несколько страниц. Я крайне удачно выбрала момент для чтения книги.

    Читать полностью

Другие книги подборки «Владимир Маканин (13.03.1937 – 01.11.2017)»