Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Андеграунд, или Герой нашего времени

Андеграунд, или Герой нашего времени
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
395 уже добавили
Оценка читателей
3.5

Роман «Андеграунд, или Герой нашего времени» – один из самых известных русских романов XX века, принесший Владимиру Маканину не только Государственную премию по литературе, но и всемирную известность. Переведенный на десятки европейских языков, этот роман продолжил традицию Героев эпохи, созданных Пушкиным, Лермонтовым, Толстым, Достоевским. Андеграунд – это мир неохватной «общаги» под названием Россия, в ней не выживают пламенные пассионарии-идеалисты, но способны существовать тихие борцы, такие, как Петрович – главный образ романа. Стихийный философ, почти бомж, он, несмотря ни на что, живет легко. Он свободен от пут сердечных привязанностей и ответственности, ни о ком не заботясь, плывет по течению жизни, веря в удачу. Но, избегая печалей, невольно лишает себя радостей.

Многое изменилось с тех пор, как роман впервые увидел свет в конце 1990-х, – дух перемен, еще раньше воспетый Цоем, продул страну насквозь. Но «Андеграунд» вне времени и обстоятельств пленяет мерцанием смыслов, неоднозначностью характеров и красотой писательского слога.

Лучшие рецензии
satanakoga
satanakoga
Оценка:
48

Нравиться эта книга, конечно, не может. Но ей это и не нужно. Зато впечатление производит из разряда глубинных бомб. И душу с кишками выматывает очень жёстко. Читать её муторно, страшно и тошно. Начинаешь особенно остро ценить какой-никакой домашний очаг, сытость и комфорт, а насчёт действий в случае моего внезапного безумия я уже дома договорилась.

Петрович - бомж. Не из тех, что спят на улице и по подвалам в обоссанных штанах, а человек с пропиской, семьёй (в добровольном прошлом) и писательским талантом (нереализованным). Петрович сторожит чужие кв метры, надкусывая чужой домашний уют то тут, то там, но не наглея, ровно столько, сколько нужно, чтобы скромно прожить. Времена сменяются от страшных до мутных, кишка времени то сжимается, то разжимается, а то и переваривает своих жильцов местами. Так и ходят дырявые, в основном без отростков доброты-сострадания, а кто-то и вовсе безголовый.

Только вот главный герой никакой не герой времени. Ну или герой с минусом, антигерой, лишний человек, персонаж. Добровольно выбравший самое дно, забурившийся в тину по самые зрачки. Человек, который перекрыл в себе писательский кран насовсем, не позволяющий себе ни творчества, ни надежды. Стрёмный тихушник, истовый защитник собственного "я", хотя вот, хоть убей (а он может, да), никакого "я" там рассмотреть не могу. Одни шкурки от "я", да и те засохли давно. Ну или не хватает мне опыта, чтобы понять, что и так бывает. Гордиться своей андеграудностью, агэшностью так называемой? Чем гордиться-то? Не могу понять, почему человек, утративший творческие желания и погрязший в желаниях бытовых, телесных, не может и не хочет закрепиться на поверхности. Пристать к тёплому боку какой-нибудь подвернувшейся несчастной бабёнки-хранительницы кв метров, коих, если верить Петровичу, вокруг тьма. Есть, пить, морально разлагаться в своём углу - чем плохо? В чём великая гордость и подвиг - отказываться от возможностей, удач и шансов, каждый раз выбирать погружение, прекратить всякую борьбу, смиренно принимать тычки и зуботычины от мира? Да, ему не сказать, чтобы везло, бывали и куда более везучие персонажи. Но и не должно же везти, это скорее исключение и прореха в матрице, чем правило. Реальность текуча и частенько образовывает острые углы, об которые можно все бока изранить.

Маканин проводит своего героя по всем кругам типичного современного ада: сума, тюрьма, психушка.
Сума - общажная неустроенность, чужеродность, чужой среди своих, заноза, которую здоровое тело выдавливает само собой, с гноем и кровью. Голод. Жажда забытья, которую можно утолить только водкой. Нищета.
Тюрьма - бесправность, зависимость от власть имущих, и трудно представить себе что-то мерзостнее, чем упившийся властью мельчайший вонючий клоп.
Психушка - чистилище и мясорубка для гениев и мозгов. Это самая страшная часть книги, я давно ничего страшнее не читала. Психушка прорывается к тебе почти сразу: у Петровича есть брат Веня - талантливый в юности художник, которого в своё время "залечили". Веня - постоянный жилец скорбного дома, тихий безобидный шизик, который иногда плачет. Сам Петрович, конечно, тот ещё неприятный и скользкий тип, но как относится к брату, как бережёт те несчастные часы и минуты, которые они проводят вместе, как важно ему создать у брата иллюзию собственного благополучия. Его боль не оправдывает, но заставляет сострадать. Петрович тоже какое-то время обитает в психушке, где его пытаются в некотором роде расколоть. И раскололи бы, да, извлекли бы всё-всё, что там в серёдке ещё осталось, выскребли бы ложкой, а чистого, звенящего от внутриголовной пустоты нашего негероя, пустили бы попастись в больничных коридорах. Они умеют. Да только реальность и из психушки его вытолкнет в итоге. И там не врос, не пустил корни.

Сломанные люди, гении и бесталанные, отказники и непризнанные, глубоководные жители, копошащиеся в склизкой темноте. Как бы вас теперь перестать видеть и обонять.

Читать полностью
strannik102
strannik102
Оценка:
17

Герой книги Владимира Семёновича Маканина живёт в страшное время. Чтобы было понятнее — на дворе самый конец 80-х — начало 90-х, массовая потеря работы, массовая утрата чувства безопасности и уверенности в завтрашнем дне, массовый переход в состояние рыночной экономики на самых начальных (и оттого печальных) его этапах, массовая алкоголизация и люмпенизация, массовые демонстрации и забастовки, массовые очереди за алкоголем и массовые же отравления всякими суррогатами, массовое безысходное смятение всего и вся... состояние краха и упадка по всем статьям и пунктам, от самого личного до всеобщего — государственного и общественного. "Писатель" Петрович всеми силами стремится даже не удержаться на плаву — он попросту старается как-то выживать, избирая для этого самую простую стратегию и тактику — он "работает" сторожем в квартирах куда-то уезжающих на время людей. Работает за самые мизерные и незначительные деньги, лишь бы было где переночевать и где выпить стакан-другой чая. На большее он не претендует, да и по реалиям тех страшных и хаотичных лет и не может претендовать — ВЫЖИТЬ БЫ. Однако условия этого "восьмидесято-девяностого" беспросветного существования таковы, что обстоятельства многое диктуют, заставляя его всё глубже спускаться по социальной лестнице... вниз... глубже... ещё глубже... туда, где уже почти заканчивается Человек и человеческое, а начинается животное и стайное...

Вторым ГГ этой книги является Общага — та совковая во всех самых дурных смыслах и оттенках этого слова Общага, в которой ютится наш Герой... нащи Герои... Именно "наши герои", потому что в преломлении вИдения жизни ГГ мы видим на самом деле картину Бытия целого поколения советско-постсоветского периода, причём не каких-то особенных или особых людей, а людей самых обыкновенных, что называется п р о с т ы х.

Что касается вынесенного в заглавие романа слова "андеграунд", то здесь это понятие переливается всеми цветами радуги подобно плёнке мыльного пузыря или микронной плёнке пролитого на поверхность лужи бензина... Только здесь ещё и не в общеизвестном переносном смысле слова "подполье" как контркультура, а в самом прямом, обозначающем нечто подземное, тёмное и мрачное — ниже уровня земли, ниже плинтуса, ниже некуда... Вот именно, что НИЖЕ УЖЕ НЕКУДА...

Вообще роман довольно тяжёлый на восприятие, да и на сам процесс чтения тоже. И тяжёлый и порой довольно неприятный. Однако прочесть его всё-таки полагаю что надобно, в особенности и сегодня — дабы не забывать, что и откуда произошло и куда МОЖЕТ произойти...

Читать полностью
scan
scan
Оценка:
11

Петрович - "успешный" московский бомж. Найдётся, что перекусить. Есть где бросить свои кости на ночь. Есть с кем дружить и даже с кем переспать. И вообще у него имеется ореол самовыражения в андеграундной литературе.
Да вот незадача: промеж пьянок он "порешает" сначала одного, а потом и другого человечка, "наехавших" на его огромное "Я".
Потом то ли совесть "простывает", то ли действие водки вперемежку с колёсами сказывается; но психика Петровича срывается и получает он свою "адскую кутузку" в виде психушки и своего Порфирия Петровича в белом халате.
Чем вся история заканчивается - рассказывать не буду.

Сюжетец этого романа не ахти как закручен, зато автор постоянно пытается живописать нам как "механику" человеческих взаимоотношений, так и "механику" отдельной личности.

Не знаю, в какой уж там степени Маканину удается достичь психологических высот Достоевского, но русскую галерею "лишних людей" он вроде бы сумел продолжить, впрочем, как и заработал своим произведением Государственную премию в 90-х годах прошлого века.

Читать полностью
Лучшая цитата
ждет; кто бы из русских читал Хайдеггера, если бы не перевод Бибихина! Но только-только замер, можно сказать, притих душой на очередном здесь и сейчас, как кто-то уже перетаптывается у двери. Звонок. Впускаю – и даже в глазок не глянул: ясно, что кто-то теплый пришел из завершающегося
В мои цитаты Удалить из цитат