Книга или автор
4,1
7 читателей оценили
211 печ. страниц
2016 год
16+

Владимир Козлов
Десятка (сборник)

Десятка
(повесть)

За облезлым письменным столом сидел военком – рыжий мужик с седыми волосками на висках, в кителе с погонами полковника. Валера – в семейных трусах с сине-белым узором, с картой медосмотра в руке подошел к столу.

– Товарищ военный комиссар города Могилева! Призывник Шумаков медкомиссию прошел!

– Вольно…

Военком перелистал карту медосмотра.

– Везде без ограничений, только у хирурга… Разрыв связок… Что, спортом занимался?

– Шесть лет, футболом…

– И что?

– Из-за травмы пришлось оставить…

– С какого ты года, с семьдесят третьего?

– С семьдесят второго. В ноябре будет восемнадцать…

– Учишься где-нибудь?

– Да, в четвертом училище, на КИПиА.

– А почему не пошел в тридцать третье? На автокрановщика? Получил бы права вместе с дипломом… И не надо было бы в ДОСААФ вечерами ходить, с девушками бы лучше гулял. Девушка есть у тебя?

– Нет.

– А что так слабо? Как раз самое время, а то придешь с армии – надо думать про то, чтоб жениться, и тэ дэ и тэ пэ. А сейчас погулял бы… Ладно, это все лирика. С пятнадцатого числа начнутся занятия в ДОСААФе. Пройдешь подготовку на водителя – и в сухопутные, как ты и записан. Как раз закончишь свое училище – и в осенний призыв, через год, значится… Все, зови следующего.

* * *

Свет в квартире не горел, только в зале светился телевизор. Валера сбросил кроссовки, снял куртку и повесил на крюк, заглянул в комнату. Мама смотрела на экран, полулежа на диване.

– Ну, как военкомат?

– Обычно. Пятнадцатого начнутся занятия в ДОСААФе.

– Зачем тебе этот ДОСААФ, не пойму…

– Как – зачем? Права получить.

– И зачем тебе они? Когда ты машину сможешь купить? Через десять лет? Лучше бы в институт походил – на подготовительные курсы. Ты что, на будущий год поступать не собираешься? В армию хочешь идти?

– Не знаю, мне все равно.

– Как это тебе все равно? Ты думаешь, что ты говоришь? Туда, где эта дедовщина и все прочее? Я вообще тебе говорила – пойди в училище на сварщика, отучись год, получи красный диплом – и без всяких экзаменов, без этой нервотрепки – в институт, на «сварочное производство». Так нет же – уперся, пошел на свой КИПиА… Ладно, иди поешь, я тебе супу оставила.

* * *

Валера вышел в прихожую, снял с крюка куртку.

– Ты куда? – крикнула из комнаты мама.

– Так… Погулять…

– И куда ты пойдешь? Почти девять часов… Сидел бы лучше дома, делал уроки…

– Нам ничего не задают… Это – не школа…

Валера застегнул молнию на куртке, сунул ноги в кроссовки.

– Ладно, только долго не ходи. Чтобы к одиннадцати был дома… А лучше – раньше…

– Хорошо.

Под навесом остановки сидели Лёдя и Пыр. Валера поздоровался с ними за руку, сел рядом.

– Сигареты есть? – спросил Лёдя.

Валера тряхнул головой.

– А у тебя?

– Чего бы я спрашивал?

Валера пожал плечами.

– Вам в училе выдавали талоны на водку и на сигареты?

– На сигареты – да, а на водку – с восемнадцати лет.

– Да, мне тоже не дали. А этому – да. – Лёдя кивнул на Пыра. – Он же два года сидел в первом классе. Ты ж умственно отсталый, да?

– Я счас тебе как въебу за умственно отсталого…

– Попробуй…

– И попробую…

– Только потом посмотрим, что будет.

– И что ты сделал со своими талонами? – спросил Валера.

– Как – что? Получили стипуху, пошли с пацанами… А вам в хабзе форму выдали?

– Да. Костюмы.

– А туфли что – нет?

Валера мотнул головой.

– И что, заставляют обязательно в них ходить?

– Так, не особо… Некоторые ходят – в основном, деревенские…

– А много вообще крестов?

– Полгруппы, примерно.

К остановке подъехал троллейбус, остановился. Двери открылись. Никто не вышел и не вошел. Двери закрылись, и троллейбус поехал дальше. За задним стеклом покачивался кусок фанеры с кривой цифрой «2».

– Помнишь, мы эту херню выпиливали на трудах для троллейбусного? – спросил Лёдя.

Пыр кивнул.

– А ты, Шуня, помнишь? Или вы не делали в «а» – классе…

– Как – не делали? Все делали.

– Говорили еще, что троллейбусный школе заплатит, а мы потом на экскурсию съездим, в Ленинград, да? И что – съездили? Хуй там. Трудовик все спиздил. Вон – новую тачку недавно взял, «семерку». Пидарас… Ненавижу жидов, бля, вообще.

Валера встал со скамейки.

– Ладно, короче, пошел я.

– Ну, давай.

* * *

Валера сидел за столом у окна. Рядом с ним толстый пацан с темными, криво подстриженными волосами рисовал ручкой танк в полуобщей тетради. Преподаватель – невысокий, сморщенный, с остатками курчавых волос по бокам и сзади – рисовал мелом на плохо вытертой доске.

– …твердые сплавы могут включать в себя такие компоненты, как… – бормотал он себе под нос. Его слов почти не было слышно из-за разговоров и шума.

Валера посмотрел в окно. Шел дождь. Ветка с остатками пожелтевших листьев царапала по стеклу. По улице, тарахтя, ехал трактор.

Валера закрыл тетрадь, поднял руку.

– Иван Николаевич, можно выйти?

Преподаватель молча кивнул.

Валера встал, пошел к двери. Два парня в ряду у стены сцепились, схватив друг друга за воротники одинаковых темно-серых костюмов.

Валера протянул металлический номерок с кривыми цифрами «203» старухе в облезлом синем халате. Она глянула на него.

– А куда это ты собрался? Звонка ж еще не было!

– Меня отпустили. К врачу…

– Знаю, к какому ты врачу. Который возле пивбара, да?

Она отошла, вернулась, подала Валере куртку.

– Не бойся, я никому не скажу. Дело молодое…

Старуха улыбнулась. На всех зубах у нее были металлические коронки.

* * *

Троллейбус катился по путепроводу. Слева дымили трубы шелковой фабрики, справа валялись за забором клейзавода горы костей. Света сидела на последнем сиденье – в зеленой куртке, голубых джинсах-«пирамидах», с тубусом в руках. Валера сделал к ней шаг. Троллейбус тряхнуло на ухабе. Он схватился за поручень.

– Привет, – сказал он.

– Привет. – Света улыбнулась.

– Что, с учебы?

– Да.

– А куда ты поступила?

– В «машинку». На «технологию материалов».

– А я поступал на «сварку»… Не хватило баллов. Пошел вот в четвертое училище… А кто еще из ваших куда поступил?

– Ленка Васильева – в технологический, Таня Сакович – в пединститут, на филфак… Рудинский – тоже в «машинку», на ПГС… А больше, вроде, никто никуда… Ну, в смысле в училища там…

– Ты на моторном выходишь?

Света кивнула.

– Я тоже.

За поворотом начинался поселок Куйбышева – две девятиэтажки, несколько пятиэтажек и целые улицы частного сектора. Троллейбус остановился. Валера выпрыгнул первым, протянул Свете руку. Она неуклюже, кончиками пальцев взялась за нее, ступила на тротуар. На лавке остановки сидели несколько пацанов лет по десять-двенадцать, курили, передавая друг другу сигарету без фильтра. У перевернутой урны валялись бычки, пробки от пива, помятая пачка от сигарет «Астра». Валера и Света повернули к гастроному.

У бокового входа – в винно-водочный отдел – стояли три местных алкаша. Один, прищурившись, посмотрел на Валеру и Свету.

– А ты разве не в сто сорок шестом живешь? – спросила Света.

– Да, в сто сорок шестом. Но я могу тебя проводить. Мне спешить некуда…

– Ну, пойдем тогда ко мне, чаю попьем…

Валера кивнул.

* * *

Валера и Света прошли через комнату на кухню.

– Присаживайся.

Валера сел на табуретку. Света взяла с плиты чайник, сняла крышку, заглянула в него, подошла к раковине, открыла кран. Под столом стояли трехлитровые банки с «закатанными» помидорами и огурцами, на столе – два ряда полулитровых банок с вареньем.

– Это все с дачи, – сказала Света. – Родители надоели уже с этой дачей. Мало того, что сами там каждые выходные торчат, так еще и меня заставляют… А тебя?

– У нас нет дачи.

– Что, серьезно? И участка вообще никакого?

– Нет, мама этим не занимается…

– А отец?

– Он с нами не живет.

Света кивнула, взяла квадратную пачку чая с надорванным краем, насыпала в две чашки.

– Ничего, что прямо в чашке, а не в заварнике?

Валера пожал плечами.

Окно выходило во двор. Тетка в халате развешивала белье на веревках, привязанных к деревьям и ограде газовых баллонов. Дед в шляпе сидел на лавочке у подъезда, опираясь на трость, и курил сигарету без фильтра. Два пацана с игрушечными пистолетами гнались друг за другом.

Света взяла с плиты чайник, налила в чашки кипяток, пододвинула к Валере начатую пачку печенья «К чаю».

– Странно, что ты не поступил, – сказала он. – Ты ж, вроде, неплохо учился, да? Без троек?

Валера кивнул.

– А Рудинский наш вообще ничего не делал весь девятый класс и десятый, а смотри – поступил. И что ты теперь будешь делать?

– Закончу хабзу, а там будет видно… Может, на будущий год опять буду поступать…

– А я вообще никуда поступать не хотела. Я УПК закончила на продавца промтоваров и хотела пойти работать. В универмаг, конечно, попробуй устройся, но, может, родители бы помогли… А там – ну, ты сам понимаешь – дефицит всякий, хоть одеться можно нормально. А то они подарили мне к поступлению – «лакосту» и «пирамиды». Это все уже скоро будет немодно… Но нет, они мне – поступай обязательно в институт, сейчас без высшего образования – никуда… Пошли, телевизор посмотрим?

Света нажала на кнопку «Горизонта». Появился звук, потом – изображение. Шли новости. «Десятки тысяч немцев вышли на улицы, чтобы отпраздновать объединение Германии», – говорил диктор. На экране мелькали улыбающиеся лица.

Света подошла к дивану, села рядом с Валерой. Он положил ей руку на плечи. Она сбросила ее.

– Не надо…

Валера придвинулся ближе, повернулся, схватил ее руками за оба плеча, повалил на диван, лег сверху.

– Что ты делаешь? Я же сказала – не надо… Ты что, не понимаешь русского языка? Не надо!..

Света молотила Валеру кулаками по спине, старалась вылезти из-под него. Он расстегнул ее джинсы, потащил вниз, вместе с трусами.

– Перестань сейчас же! Я милицию вызову! Ты что – вообще? Кому сказала…

Света замолчала, перестала вырываться. Валера расстегнул свои джинсы, стянул с задницы. На экране телевизора самолеты взлетали с палубы авианосца. «НАТО наращивает свое присутствие в Персидском заливе, – говорил диктор. – Нападение Ирака на Кувейт…»

* * *

Валера поднялся с дивана, застегнул джинсы.

– Курить будешь?

Света покачала головой, накрылась соскользнувшим со спинки дивана покрывалом. Валера подошел к вешалке, взял в кармане куртки пачку сигарет и спички, прикурил, подошел к окну. Внизу экскаватор копал траншею. Он поднес ковш к куче свежей коричневой земли, опрокинул.

* * *

Валера вышел из троллейбуса, повернул к универмагу. Тетка в засаленном белом халате продавала беляши. У ее ног на асфальте стояла большая алюминиевая кастрюля. Валера порылся в карманах, набрал мелочи, сунул тетке.

– Один.

Она бросила монетки в карман, оторвала от рулона кусок оберточной бумаги, сняла крышку кастрюли, достала беляш, протянула Валере.

– Что, тоже любишь собачье мясо? – сказал дед в темно зеленом плаще. – Они их жарят возле нашего дома, собачьи головы постоянно валяются…

– Иди отсюда, чмо сраное! – крикнула продавщица. – А то счас дам по мозгам – не встанешь!

Валера отошел, начал жевать беляш.

Около универмага, у бокового входа толпился народ. Валера бросил под ноги бумажку от беляша, подошел поближе.

– Что там дают, не знаете? – спросил он у дядьки в коричневой куртке.

– Пуловеры какие-то, но, вроде, не очень. Польские, что ли…

Валера стоял у афиши кинотеатра «Октябрь». Фильм назывался «Короткий фильм о любви». Он посмотрел на часы, стал подниматься по ступенькам ко входу.

В фойе было пусто. Валера подошел к буфету, вынул из кармана рубль.

– Мороженое.

Буфетчица кивнула, достала из холодильника вафельный стаканчик. Валера снял приклеенную сверху круглую бумажку, бросил в урну.

* * *

Валера, Лёдя и Пыр сидели на остановке, пили жигулевское пиво из бутылок с желтыми этикетками.

– Не, я жидов вообще ненавижу. – Лёдя поставил бутылку на заплеванный асфальт под ногами, вынул из пачки «Столичных» сигарету. Пыр потянулся к пачке, Лёдя спрятал ее в карман. Валера достал из кармана такую же, взял себе сигарету и дал одну Пыру. Все закурили.

– Ну, хули вы молчите? – Лёдя затянулся, взял бутылку, сделал глоток. – Хули вы, бля, молчите? Я им говорю, что жидов надо давить, а им, типа, насрать.

Валера поднял глаза, посмотрел на Лёдю.

– Что, типа, я херню говорю? Правильно их Гитлер давил. И вообще, все это – пиздеж, что нам про Гитлера говорят. Концлагеря там… У него концлагеря были только для жидов. А все нормальные люди жили хорошо. Лучше бы мы под Гитлером жили, чем под коммунистами. Мне дед рассказывал – его взяли в плен. Подержали три недели, потом выпустили, дали работу – заведующим офицерской столовой. Марки платили, прикиньте? А немка одна – жена там какого-то их начальника, давала ему и потом подарила кольцо золотое, прикиньте? А нам говорят – Гитлер плохой, хуе‑мое. Счас и про Ленина говорят столько всего, а раньше молились, бля, на него, долбоёба…

Лёдя одним глотком допил пиво.

– Ну че, пошли погуляем?

Валера пожал плечами. Парни поднялись с лавки, поставили пустые бутылки на асфальт. Там уже стояло несколько. Одна упала, звякнула, покатилась.

– Зря ты, Шуня, бросил футбол, – сказал Лёдя.

Парни шли по пустынной неасфальтированной улице в частном секторе. Фонарь освещал телефонную будку с оторванным проводом.

– Ну, бросил – и бросил. Что сейчас про это говорить? – сказал Валера.

– Как это – что говорить? Играл бы сейчас в «Днепре». Знаешь, сколько они получают? Тысяча в месяц – зарплата, за победу – еще пятьсот каждому, за победу в гостях – восемьсот, за ничью в гостях – триста? Ты прикинь, неплохо, да? Ну и форма там, «адидасы», само собой… Надо это, купить себе «кроссы». Футболисты, конечно, не сдают – им это не надо. А со спортинтернта – там легкоатлеты всякие, если в карты продуют, то чтоб долг отдать, могут новые «адидасы» за сотню сдать. Ты прикинь – «адидасы» за сотню?

Улица упиралась в насыпь железной дороги. Два последних фонаря не горели. Еле светилось окно в крайнем деревянном доме. У калитки лежали распиленные поленья.

Навстречу парням от железной дороги шел мужик в куртке и вытертых джинсах, с сумкой через плечо. Он посмотрел на парней.

– Э, ну и чё вы ходите тут, а? – Мужик остановился. – Ищите, где что украсть, да?

– А какое пизде дело? – Лёдя глянул на него. – И кто ты вообще такой, а?

– Не понял… Я что, тебе должен отчитываться? Это ты мне скажи, кто ты такой, ясно? Чтобы мне всякое там говно мелкое…

– Повтори, что ты сказал, ну-ка!

Мужик сделал два шага к парням. Он был невысокого роста, но плотный, лет тридцать – тридцать пять.

Лёдя посмотрел на него, улыбаясь.

– Что, борзый, скажешь? – Мужик посмотрел ему прямо в глаза.

– А если и борзый, то что? Что, может, выскочим?

– Это ты мне предлагаешь?

– Да, тебе, а кому еще?

Мужик осклабился, покачал головой.

– Что, сцышь?

– Это ты, может, сцышь.

Мужик снял с плеча сумку, повесил на забор. Лёдя посмотрел на него, улыбнулся. Мужик резко ударил Лёдю локтем под дых. Лёдя присел. Мужик со всей силы ударил его ботинком в лицо. Лёдя отлетел к забору.

– Ну а ты что смотришь? – Мужик повернулся к Пыру.

– Я это, ничего…

Мужик дал ему ногой по яйцам. Пыр сморщился, сделал два шага назад. Мужик подошел, стал молотить его кулаками. Пыр упал. Мужик, наклонившись над ним, продолжал его бить.

Валера ударил его поленом по голове. Мужик вскрикнул, повернулся, упал на спину. Валера ударил опять – с замахом, круглой стороной. Хрустнули кости. Мужик приглушенно застонал. Валера ударил еще и еще. Мужик перестал стонать.

Лёдя приоткрыл глаза, улыбнулся.

– Ну, ты даешь, футболёр, стране угля.

– Хоть мелкого, но до хуя. – Пыр захихикал, размазывая рукавом кровь по лицу.

– Ладно, валим отсюда, на хуй.

Лёдя поднялся, держась за забор. Парни пошли к железной дороге. Где-то рядом загавкала собака.

* * *

Валера повесил куртку на крюк.

– Ну, как ты сегодня? – спросила из комнаты мама. – Что в училище?

– Ничего, все нормально.

– Есть будешь?

– Да.

– Там котлеты есть. Хочешь – разогрею?

– Не надо.

* * *

Валера и Света сидели на заднем крыльце школы. На забитой досками двери ножом было вырезано «Рабочий – сила, Менжинка – козлы». Несколько пацанов лет по четырнадцать-пятнадцать играли на вытоптанном поле в футбол потертым мячом.

– Ты, вроде, занимался футболом? – спросила Света. – Или кто-то другой из ваших пацанов?

– Я. До девятого класса, до середины…

– А потом?

– Потом у меня была травма. Разрыв связок…

– Да, точно, я помню – ты еще на костылях ходил в школу… И потом ты уже не мог играть, да? То есть, ты, получается, инвалид?

– Нет, конечно. Ты что – вообще? Инвалид… У меня все в порядке, я и в футбол могу играть, только не на таком уровне. Там знаешь, какие нагрузки?

– И ты ездил на какие-нибудь соревнования? Ну, когда занимался?

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
261 000 книг
и 50 000 аудиокниг