Цитаты из книги «Пропавшая бабушка»

13 цитат
Эпилог Лёнька Гармаш будто зачарованный, выслушал долгий рассказ Самуила Львовича. Вечер уже сменился ночью. Было темно и тихо, вокруг – ни души. Лёнька сглотнул жгучую слюну и, озираясь, шепотом спросил старичка: – А вы откуда все это знаете? – Так я в августе 1941 года был пионером. И лично принимал участие в демонтаже памятника Екатерине Второй. Нас несколько человек участвовало… – Во главе с Семичастным? – Нет, Семичастный отвалил сразу. У него другие срочные дела объявились. А мы на грузовике привезли памятник на товарную станцию, перегрузили в вагон, старший лейтенант НКВД его опечатал… – Вот в этот вагон перегрузили? – перебил старичка Гармаш. – Именно так, – усмехнулся Самуил Львович. – У меня феноменальная память на детские впечатления! – А почему же вы, зная все, не предприняли попытку после войны отыскать «медную бабушку»?! – Понимаете, молодой человек, я только вчера вернулся в родной город. – Как, вчера?! – Когда немецкие войска в 1941 году вошли в Днепропетровск, я чудом спасся, благодаря старому соседу, молдавскому цыгану. Улизнул от смерти в самый последний момент, а родители мои погибли. На перекладных добрался до Урала. Там, будучи ребенком, работал всю войну на военном заводе. А сразу после Победы за невинный анекдот был осужден по 58 статье на 25 лет как антисоветский агитатор. Из мордовских лагерей вышел на свободу по амнистии в 1955, но был поражен в правах. И мне не разрешалось жить в столицах и крупных городах СССР. Подался на Целину… В 1961 году вновь был осужден по политической статье и отбыл срок от звонка до звонка на Колыме. Освободился в 1971 и подал документы на эмиграцию в Израиль. За это был в третий раз осужден по политической статье и до 1984 года чалился на БАМе. В 1986 году таки эмигрировал в Хайфу, где женился, рожал детей. Не до того мне было. Теперь вот только вернулся… как израильский турист… – Так давайте этот вагон сейчас вскроем!
28 ноября 2017
Глава 12 Динмухамед Ахмедович Кунаев, как и обещал, прилетел к дорогому Леониду Ильичу Брежневу. Встретились они на государственной даче в Завидово. Поохотились на лосей, попарились в бане, выпили водки, посмотрели хоккей по телевизору. Короче говоря, плодотворно пообщались на высшем уровне. А когда Кунаев окончательно размяк душой, тут-то Брежнев и поведал ему о своей старой страсти – о «медной бабушке». И дружески попросил руководителя Казахстана разыскать памятник. Динмухамед Ахмедович глубоко проникся просьбой и на партбилете поклялся Леониду Ильичу все тщательно выяснить. Прошло полтора года. Казахские товарищи из КГБ мощно взбудоражили весь Казахстан! Все 2 724 000 квадратных километров подвластной им территории были тщательно проверены миноискателями. Ничего путного не нашли… Кунаев как-то сам позвонил Брежневу. – Алло, Леонид Ильич! Салам алейкум, дорогой! Кунаев на проводе! Как здоровье? Как настроение? Как погода в Москве? Да у нас тут все нормально, трудимся помаленьку на благо родины! Супруга как поживает? Привет ей от меня передавай! Как дети? Что нового у Гали и у Юры? Мы тут недавно на охоту ездили. Да нет, ты их не знаешь, все местные, алма-атинская номенклатура. Да так, сайгаков немного постреляли. Ага! Слушай, Леонид Ильич, я же не просто так звоню. Я же по важному делу беспокою! Помнишь, ты просил меня выяснить все про «медную бабушку»? Так вот, в Казахстане ее нет! Мои архаровцы всю республику два раза тщательно прошерстили! Нет, и не было! Там история такая нарисовалась, Леонид Ильич. Короче говоря, в августе 1941 года, судя по документам, памятник Екатерине Второй в Днепропетровске демонтировали, погрузили в специальный вагон, опломбировали и отправили на Волгу в Саратов. Там вагон перецепили к другому поезду, который направлялся в Алма-Ату. Но до Алма-Аты тот вагон не доехал! Он где-то затерялся по пути. Вот такая вот история, понимаешь. Так что концы ищите в Саратове. Да не стоит меня благодарить! Целую!
28 ноября 2017
Глава 11 Как Виктор Михайлович Чебриков, будущий Председатель КГБ СССР тщательно носом не рыл, однако никаких следов «медной бабушки» в Днепропетровске не оказалось. Все списывалось на войну… Спустя три месяца после разговора на рыбалке, Брежнев ближе к ночи вызвал в свой кабинет Чебрикова. – Проходи, Витя, присаживайся, – Леонид Ильич был очень любезен. – Чаю с баранками хочешь? – Да не откажусь. Им принесли чаю, сахару, баранки, несколько бутербродов с сыром и докторской колбасой. – Ну, докладывай, майор, – тихо произнес Брежнев, пододвигая ближе к Чебрикову стакан чая в мельхиоровом подстаканнике. – Нарыл? – Нет информации, товарищ первый секретарь обкома партии! – Чебриков поправил на носу свои огромные роговые очки. – Совсем нет?! – Совсем! Я по вашему приказанию проверил все архивы местного МГБ! Ни одной зацепки! – Так, так, так, – Леонид Ильич провел рукой по затылку. – Какие у тебя будут соображения по этому делу? – Можно попробовать сделать запрос в центральный архив. Чем черт не шутит. Но это уже не мой уровень. – Понимаю, Витя, понимаю… – Нужна ваша санкция, Леонид Ильич. – Понимаю, Витя, понимаю. Однако опасно это. – Почему?
28 ноября 2017
Глава 10 Ранним утром 22 июня 1941 года от Белого до Черного моря немецко-фашистские войска и вооруженные силы союзных Германии государств пересекли государственную границу Советского Союза, началась Великая Отечественная война. Рабоче-крестьянская красная армия, ожесточенно сражаясь, все же стремительно отступала на восток. В первый месяц войны гитлеровцы захватили Литву, Латвию, Белоруссию, большую часть Эстонии, Молдавии и Украины. Они продвинулись вглубь советской территории на 350–600 километров. В середине августа 1945 года войска Вермахта подошли к Днепропетровску. За пару недель до этого в городе уже началась неразбериха, быстро переросшая в панику. Многие партийные, советские и хозяйственные руководители, прихватив своих домочадцев и имущество, на автомобилях, подводах, а кто и просто своим ходом драпанули на восток. Первый секретарь Днепропетровского обкома коммунистической партии большевиков товарищ Задионченко еще в июле покинул город. Его обязанности перешли к Константину Степановичу Грушевому. Под его руководством из города лихорадочно эвакуировались заводы, фабрики, научные, финансовые, материальные и культурные ценности, уничтожались секретные архивы, организовывалась и проводилась подготовка к вражеской оккупации. Обком партии круглосуточно функционировал в режиме сумасшедшего аврала. Люди в военной форме, гражданских костюмах, косоворотках носились с вытаращенными глазами по коридорам здания с этажа на этаж, забегая то в один, то в другой, то в третий кабинет. И, похоже, только Леонид Ильич вел себя не суетливо, сидя за своим рабочим столом, он бесконечно звонил и бодро отвечал на телефонные звонки. – Алло, Брежнев на проводе! Да, Костя, у меня все под контролем! Да, эвакуация идет полным ходом! Подвижного состава не хватает, но мы подключаем к делу заводской автотранспорт и телеги, прибывшие из пригорода!
28 ноября 2017
Глава 9 В 1846 году бронзовый памятник Екатерине Второй был установлен на высоком постаменте перед воротами ограды Спасо-Преображенского собора, что безусловно украсило вид главной городской площади Екатеринослава. Статуя императрицы была обращена на юг и левая рука ее была обращена сторону Константинополя, явно свидетельствуя о притязаниях Российской империи на славу и преемственность империи Византийской. Правой рукой бронзовая Екатерина указывала на раскрытую книгу законов. Что это символизировало, понять трудно. Во все века законы Российской империи трудно было причислить к законам, как таковым, ибо всегда это был всего лишь карающий Уголовный кодекс. Бронзовый памятник окружала красивая чугунная ограда, украшенная царственной и военной атрибутикой, в рисунок ограды также вплетались гербы городов Екатеринославской губернии. Простоял памятник на Соборной площади Екатеринослава до 1914 года. С началом Первой мировой войны он был перенесен во двор здания Исторического музея. Связано это было, видимо с тем, что Екатерина Вторая, как ни крути, была чистокровной немкой, что никак не способствовало росту народного патриотизма. После Февральской революции 1917 года и с приходом к власти большевиков памятник с постамента исчез. Многие тогда поговаривали, что спас екатеринославскую Екатерину от уничтожения известный украинский историк, краевед, археолог, фольклорист, лексикограф и писатель Дмитрий Иванович Яворницкий. Он закопал статую в надежном месте, и лишь в 1925 году скульптура вновь была явлена народу и миру. «Медную бабушку» разместили среди музейных каменных баб…
28 ноября 2017
Глава 8 Раевский с Пушкиным рванули в Херсон. Рванули в надежде отыскать клад, запрятанный светлейшим князем Потемкиным. По их подсчетам, Григорий Александрович утаил не менее двухсот пятидесяти пудов чистого золота! Но в Херсоне друзей ожидало большое разочарование. Следов клада им отыскать не удалось. Следы запрятанных сокровищ уходили в Крым. Сначала в Керчь, затем в Феодосию, Гурзуф, Ялту, в Бахчисарай и Симферополь. Но и в Крыму Раевский с Пушкиным клад Потемкина не отыскали. Но и не успокоились. Один из осведомителей сообщил им, что золото надежно спрятано в Одессе и даже указал примерное место. Авантюристы тот час же рванули в Одессу! А потом в Кишинев. Всякий раз золото светлейшего князя Потемкина было почти в их руках, но всякий раз оно будто из-под носа у них исчезало. Будто кто-то невидимый и неосязаемый всякий раз мешал Раевскому и Пушкину… Долгие мытарства поэта по юго-западным рубежам империи закончились только в сентябре 1826 года, 8 числа Пушкин был представлен новому самодержцу Николаю Первому, который предоставил Александру Сергеевичу полную свободу действий. Началась непродолжительная столичная жизнь. Поэт задумался о браке. В 1827 седьмом году он попытался устроить личную жизнь и сделал предложение Анне Олениной. Но свадьба расстроилась по вине самого Пушкина. Александр Сергеевич страдал недолго и в 1829 году предложил руку и сердце Наталье Гончаровой. Но получил отказ. Поэт очень не понравился предполагаемой теще. Более того, он был ею выпровожен из дома! И тогда разочарованный Пушкин, гонимый душевными переживаниями, уехал на Кавказ, чтобы принять участие в Турецкой войне. Однако быстро поняв, что армия не сильно нуждается в его военных услугах, Александр Сергеевич переехал в Москву с твердым намерением начать новую жизнь. И вновь взялся за старое – принялся энергично свататься к Наталье Николаевне Гончаровой. Девица, которой лишь недавно исполнилось семнадцать лет, действительно была хорошей партией для самолюбивого поэта. Гончарова была достаточно красива, прекрасно сложена, достаточно умна, хорошо образована и умела производить восторженное впечатление на мужчин. И очень многие кавалеры тогда были ею «огончарованы»…
28 ноября 2017
Глава 7 Полковник Раевский и доктор Рудыковский, осторожно взяв под руки больного Пушкина, довели его до коляски и отвезли в Потемкинский дворец. Суматоха поднялась невероятная! Все страшно затрепетали, засуетились, забегали туда-сюда по лестничным маршам с кувшинами и полотенцами, охая и ахая. Особенно переживала и лила слезы Екатерина Николаевна Раевская, девица на выданье. Пушкина она видела лишь однажды. В Петербурге на одном из балов. Да и то издалека. Но читала многие его стихи, которые во множестве переписанных от руки копий, распространялись по северной столице. В поэта многие впечатлительные девицы были заочно влюблены. Среди вдохновительниц и почитателей Пушкина значилась и приятельница Екатерины Николаевны Раевской Анна Петровна Полторацкая, взявшая после замужества фамилию супруга генерала Ермолая Федоровича Керна. Муж был на тридцать пять лет старше Анны Петровны. Ей, красивой и озорной женщине, хотелось блистать на балах, принимать комплименты, флиртовать и иметь любовные романы, что для двадцатилетней обольстительницы, рано вступившей в брак со стариком, было вполне естественно. Ведь генерал Керн имел весьма расстроенное здоровье и совершенно незначительные мужские желания. Екатерина Николаевна и Анна Петровна познакомились в Киеве. Тогда они многим светским львам подробно перемыли косточки. Не остался в стороне от их внимания и импозантный Пушкин, только еще входивший в моду… Поэту отвели просторные покои и окружили его всесторонним вниманием и заботой. На третьи сутки Александру Сергеевичу стало лучше, он, все еще лежа на розовых шелковых простынях в просторной постели, стал принимать отдельных посетителей. Одной из первых явилась Екатерина Николаевна. – Здравствуйте, мой друг, – тихо произнесла Раевская, опустив глаза долу. – Как вы себя чувствуете?
28 ноября 2017
Глава 6 Утром накануне губернаторского бала Пушкин проснулся от негромкого шума и приглушенных голосов, раздававшихся в сенях избы. Он быстро вскочил с кровати и только накинул халат, как в дверь его комнаты робко постучали. Александр Сергеевич выдержал небольшую паузу, а затем недовольным голосом крикнул: – Входите! Дверь осторожно распахнулась, на пороге появились двое мужчин среднего возраста, одинаково одетые в сюртуки салатного цвета и явно местного пошива. Оба они от растерянности переминались с ноги на ногу и, похоже, уже были готовы бить поклоны. – Господин Пушкин? – спросил из них тот, что был немного выше ростом и, очевидно, более расторопным и смелым. – Да, это я, – буркнул Александр Сергеевич и уставился на незнакомцев своими пронзительными глазами голубого цвета. – А меня зо…, – запнулся на полуслове тот, что был выше ростом, – зовут Петр Понятовский. Я имею честь быть учителем Екатеринославской духовной семинарии. – А меня… разрешите представиться, помещик Клевцов. Владею двумя деревеньками у реки, и, так сказать, двести крепостных душ кормлю. Помещик с испугу дважды громко икнул. Пушкин ядовито усмехнулся. Все же грозен был его смуглый лик, густые брови, острый нос, кустистые бакенбарды… – А от меня вы чего хотите, господа? – поэт продолжал прожигать взглядом непрошеных посетителей.
28 ноября 2017
Глава 5 Александр Сергеевич Пушкин прибыл в Екатеринослав ранним вечером 19 мая 1820 года. Городок, в котором проживало не более восьми тысяч жителей, представлял собой несколько разрозненных слободских поселений: Половица, Мануйловка, Сухачёвка, Диёвка, Мандрыковка. Эти поселения разделяли древние дубравы, покрывавшие вершины и склоны многочисленных холмов и пригорков. Екатеринослав своей неприкрытой провинциальностью сильно удивил Пушкина. Совсем не так он представлял себе прообраз Третьего Рима. Поэт по советам местных жителей разместился на улице Караимской в постоялом дворе купца Тимофея Тихого. Это был небольшой двухэтажный каменный дом с лепниной и восьмью пилястрами между окон, на обоих концах которых располагались небрежно выкрашенные в белый цвет круглые вензеля – медальоны. Вензеля символизировали масонские знаки: молоток и циркуль. На крыше дома стояла некая большая аляповатая фигура обликом напоминающая сатира. Особенно зловеще смотрелся этот сатир в надвигающихся сумерках и на рассвете, что вызывало у поэта крайнюю неприязнь и дрожь в коленках. Пушкину «гадкая гостиница» сразу не понравилась, хотя она считалась лучшей в Екатеринославе. Поздно вечером он наскоро написал несколько коротких писем друзьям, вызвал в свой номер полового, сунул ему две монетки в шершавую ладонь и распорядился управиться с почтой. А на второй день пополудни Александр Сергеевич решительно съехал в Мандрыковку, поселившись в отдельной комнате просторной рыбацкой избы, расположенной недалеко от берега Днепра, выделявшегося в этом месте своей небывалой крутизной и живописным видом на могучую реку.
28 ноября 2017
Глава 4 В дороге хорошо иметь попутчика. Особенно в дальней дороге. И большая удача – умелого рассказчика или внимательного слушателя. А лучший экипаж для длительного путешествия – рессорная бричка – легкая, дышловая, с кожаным верхом и запряженная парой ретивых рысаков. До самого Киева Пушкину с попутчиками не везло. То какой-то отставной майор, следовавший из Петербурга в имение двоюродного брата, пытался развлечь его приукрашенными рассказами о своих любовных похождениях, то какой-то мелкий купец из Могилева, всю дорогу нудно жаловавшийся на недород и нестабильные цены на пшеницу, рожь и овес. В Киев Александр Сергеевич прибыл на ночь глядя и остановился на Подоле в одном из трактиров неподалеку от Киево-Могилянской академии. Ему отвели приличную комнату на втором этаже с видом из окна на Контрактовую площадь. Быстро освоившись в своем номере, Пушкин спустился в общий зал отужинать. Посетителей было мало, два стола были свободны. Но, Александр Сергеевич, еще спускаясь по узкой лестнице, заметил сидящего у окна одинокого скучающего человека в недорогом и поношенном сюртуке. На вид ему было лет пятьдесят. Невысокого роста, довольно щуплого телосложения, седовласый мужчина ожидал заказа. Пушкин подошел к нему и коротко представился. Мужчина, внимательно посмотрел на молодого поэта и степенно ответил: – Александр Епифанович Кот, отставной профессор философии Киево-Могилянской академии. – Разрешите отужинать в компании с вами? – вежливо спросил Пушкин. – Буду только рад! – обрадовался профессор. Дожидаясь заказа, они непринужденно разговорились.
28 ноября 2017