Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
194 печ. страниц
2019 год
12+

Вилен Николаевич Иванов
Три возраста: социолитературный нарратив

© Иванов В. Н., 2019

© Оформление. ИПО «У Никитских ворот», 2019

Предисловие

Никто не будет отрицать, что 85 лет – это, как теперь говорят, «круто». Это по всем канонам юбилей, который нельзя не заметить и на который нельзя соответствующим образом не отреагировать. (На чем настаивают, кстати сказать, мои сослуживцы.)

 
Поставил цель – хочу признаться —
К грядущей дате труд издать,
О совершённом отчитаться
И о коллегах рассказать.
 

Какой-то опыт юбилейных повествований мною уже накоплен. Изданы книги: «Откровения», «Юбилеи. Заметки социолога», «Люди и годы. Записки социолога». Однако тему нельзя считать исчерпанной.

Юбилей – это в первую очередь воспоминания о прошлом, о делах «давно минувших дней», о делах главным образом. И это их осмысление и оценка с позиций еще более «повзрослевшего» человека. Но чтобы придать воспоминаниям какую-то стройность и логическую последовательность, я решил придерживаться возрастной хронологии. Первый возраст (1934–1974). Второй возраст (1974–2004). Третий возраст (2004–2019). Подобная градация почти совпадает с представлениями автора о молодости, зрелых годах и «третьем возрасте».

Воспоминания. Их много и становится все больше. И все они разные по характеру. Одни могут согревать душу, другие вызывают тревогу и огорчения. У А.С. Пушкина есть такие строчки:

 
Того змея воспоминаний,
Того раскаянье грызет.
 

«Змея воспоминаний», «раскаяние» за совершенное случайно или по своему «неразумному» умыслу, от чего уже нельзя, хотя и хотелось бы, отказаться. Хорошо, что подобного рода воспоминаний немного. Но они есть. Писать о них или не писать? А вдруг они будут не интересны читателю или, совсем напротив, именно они и будут в первую очередь интересны как нечто поучительное. В общем, как получится.

Прочнее всего запоминается то, что случалось в жизни в первый раз. И речь идет не только о первой любви, о которой все всегда помнят, но и о многом другом. Я вспоминаю, например, свое первое выученное наизусть во 2-м классе сельской уральской начальной школы в эвакуации в годы Великой Отечественной войны стихотворение (первые три части поэмы М.Ю. Лермонтова «Демон»), свое первое опубликованное в стенной газете стихотворение, посвященное В. Маяковскому, получение первого офицерского звания «лейтенант» (1954), свое первое социологическое исследование, проведенное на космодроме Байконур (1964), свою первую статью в сборнике научных работ, посвященных проблемам научного управления, изданном в МГУ им. М.В. Ломоносова (1966), своих первых студентов (школа-студия при МХАТ, 1965–1970), свою первую монографию (ВПА им. В.И. Ленина, 1972), защиту кандидатской (1968) и докторской (1974) диссертаций, свою первую служебную зарубежную командировку (1970, Братислава), свой первый поэтический сборник (2001) и многое другое в этом же ключе. О каждом подобном событии можно было бы написать подробно, но на подобное «расточительство» трудно решиться, хотя упомянуть о многих уже здесь названных событиях в юбилейной книге, конечно, следует.

Меня не оставляет желание как можно полнее рассказать о своих сверстниках, о людях, с которыми мне довелось работать, дружить, спорить и т. д. Тем более что некоторые из них уже ушли. Они, мои сверстники и сослуживцы, не гнались за славою и богатством. Они трудились и служили во имя Отечества, они были детьми своего социалистического времени. Они и есть мои, как говорили в старину, dramatis personae – действующие лица моего повествования. Как хорошо сказал недавно ушедший от нас замечательный русский поэт Андрей Дементьев:

 
Не важно, кто старше из нас,
Кто – моложе. Важней, что мы сверстники
Трудных времен.
И позже История все подытожит…
Россия слагалась из наших имен.
 

Из их (наших) имен слагалась мощь и Советской армии, и Советской науки, и Советского государства.

Воспоминания по большому счету – это часть исторического знания, значение которого трудно переоценить. Идущие вослед должны знать правду о нашем времени, о людях, его созидавших. Уместно вспомнить нашего литературного классика Даниила Гранина, высказавшего озабоченность в связи с тем, что «чувство растерянности среди новых поколений, никто не знает о нашей прошлой жизни, о наших героях, кумирах, обычаях, а то, что знают, большей частью искажено, переврано, скудные остатки, мало нужное старье»[1]. Исправить эту ситуацию еще не поздно и вполне в нашей власти.

Мне интересны и люди молодого возраста. Им предстоит идти дальше, вершить судьбу своей страны. В своих книгах я пытаюсь им рассказать о наших деяниях, передать им свой опыт и знания. Одновременно я учусь у них и даже иногда восхищаюсь ими, а иногда и сочувствую. На их долю выпало жить в жестокое время возрождения капитализма в его довольно примитивных формах. Устоять. Не поддаться чуждым русской ментальности ценностям и жизненным установкам, научиться активно противостоять манипуляторству и ментальному насилию – я им искренне желаю. В основе развития общества лежит преемственность поколений, и эта мысль убеждает меня в необходимости продолжать однажды начатое дело в различных его ипостасях.

Завершает мое повествование стихотворный раздел «Раздумья юбиляра». Этот вполне лирический раздел дополняет уже высказанные в предыдущих разделах книги идеи, придает им некую эмоциональную окраску. В свое время один из крупнейших писателей ХХ века Х.Л. Борхес определял лирику как «услужливый гимн во славу любовных удач и неудач»[2]. Но это лирика другая. Ее отличает гражданская (социологическая) направленность. Может быть, она сделает книгу более привлекательной для читателя, особенно для молодого, поможет что-то лучше понять и воспринять. Мне очень хотелось, чтобы моя «социологическая лирика» была не только моей по сути, но чтобы в ней нашли свое отражение мысли и чувства моих сверстников, коллег, сослуживцев, чтобы читатель ощутил атмосферу того времени, о котором я написал.

Иногда появляется желание объяснить себе самому post factum свое поэтическое творчество. Как назвать, как определить то, что реально «получилось»?

Мне всегда была близка позиция замечательного русского советского поэта Евгения Винокурова, выраженная следующим образом: «Для меня поэзия – это прежде всего мысль. Велико значение музыкального начала, но как велик, как бесконечен смысл, это слово, этот «логос», который был в начале всех начал. Мысль не стареет. Молод по-прежнему Данте. Поэзия – верховный акт мысли»[3].

Более того, я пытался доказать, что в поэзии в полной мере могут получить отражение наблюдения и выводы, полученные социологами в ходе проводимых ими исследований. Так появился термин «социологическая лирика», и так была названа одна из первых моих более или менее обстоятельных поэтических книг. Но это то, что касается содержания.

Что же касается поэтической формы, то, как мне представляется, наиболее адекватен нынешнему времени поэтического малочтения жанр минимализма, характеризуя который поэт и ученый Ю.И. Минералов написал: «Что такое минимализм?» И ответил: «Замените изначально иностранный термин „минимализм“ на слово „простота“ – вот и все – это одно и то же. В простоте святость и просветление – две высокие цели западной и восточной цивилизаций». И дальше: «То, что коротко, то правдиво, потому, что идет от души»[4]. Простота и краткость. Я готов написать это изречение в качестве эпиграфа к своим стихам, вошедшим в поэтические сборники: «Мысли вслух» (2011), «Четвертушки» (2014), «Рефлексия» (2018) и к своему «Раздумью юбиляра». Именно в этом ключе «случались» (А. Вознесенский) мои написанные в разные годы стихи.

Работая над книгой «От 70 до 100 и далее…», я беседовал со многими «попавшими» в этот возрастной диапазон людьми, и у меня сложились вполне определенные представления об их настроениях и чаяниях. Надеюсь, что в какой-то мере в своих «раздумьях юбиляра» мне удалось их отразить. В какой – судить читателю из «третьего возраста».

Предвижу критику в свой адрес за «жанровую эклектику», за некоторую смысловую непоследовательность в рамках лирического раздела книги. Последняя объяснима, ибо стихи написаны в разное время и отражают настроения автора, которые, как известно, переменчивы. Конечно, критика вероятна не только за это. Очевидна некая «диспропорция» в объеме разных разделов книги. Наиболее объемным и детализированным получился раздел, посвященный «третьему возрасту». Это можно объяснить желанием автора показать, что и в эти «вечерние годы» (Даниил Гранин) многое можно сделать при желании и при соответствующих волевых усилиях. Что-то из написанного в разных разделах книги может вызвать несогласие и возражения, но это обычная история. К тому же ожидаемая критика может оказаться полезной. Такое тоже бывает.

В процесс работы над рукописью я стремился не уходить далеко от уже написанного, периодически ссылаясь на уже изданные книги с тем, чтобы заинтересовавшемуся каким-либо сюжетом или эпизодом читателю можно было бы получить при желании более полную информацию. Итак, то что получилось в целом:

 
В какой-то мере – это дайджест,
Но все же больше нарратив.
 

Дальше по порядку, в соответствии с замыслом.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
256 000 книг 
и 50 000 аудиокниг