Цитаты из книги «KGBT+ (КГБТ+)»

Мой ум работал так же. Он не сканировал постоянно меняющуюся реальность, а получал некую статичную ее картину – иногда чаще, иногда реже – и цепенел над ней до тех пор, пока ему не

Бог – это бытие. Бог – это сознание. На самом деле это одно и то же. Сознание есть единственное возможное бытие, а быть способно только сознание. Бог отчетливо присутствует всегда и во всем. Он – это самое первое, что мы знаем и то единственное, от чего некуда уйти. Но мы с детства учимся переносить фокус внимания с того, что есть, на то, чего нет. Так устроено самим богом, чтобы мы могли выполнять свою земную функцию. Попробуйте безмысленно ощутить природу и способ своего бытия прямо в этой секунде, и вы увидите бога. Это и есть он, и ничего другого нет вообще. Человек – это как бы растение, уходящее корнем в бога. Возвращаясь к своему корню, мы видим источник. Делаясь цветком, мы полностью о нем забываем, чтобы цвести, пахнуть и принимать пчел по личным вопросам. Да, все мы имеем божественную природу. Но гордиться тут нечем, потому что ее же имеют говно, моча, денежные знаки и корпоративные медиа. Божественной природой обладает все. Вернее, ею не «обладает» ничего, но все является ее проявлением. Когда становишься совсем прозрачным и мысли утихают полностью, бог виден ясно, но нет никого, кто может на него посмотреть. Когда появляется тот, кто хочет поднять голову и посмотреть, бога уже не найти. В «просветлении» нет ничего личного. Сознание не рождается и не умирает. Умирать некому, жить вечно тоже. Это прозрачное «некому»

Ищите бога не в храме. Ищите его в сознании. Сознание и есть тот самый пустой свет без солнца, подделывающий звезду по имени «Я», от которой он якобы исходит. В этом свете миражами проявляется то, что мы называем реальностью. Мы все – эксперты по миражам, но почти никто из нас не знаком с создающим их светом. Катастрофа – космическая, персональная и любая другая – невозможна, потому что свет всегда был свободен от «звезд». А случиться что-то может только с ними. В человеческих миражах уже тысячи лет клубится бесконечная трагедия. Все рушится, все распадается и дымится. Помирает то бог, то Ницше. Но если вернуться в этот невидимый и неизменный свет, будет не о чем волноваться и некому умирать. Этот невидимый свет есть вечно живой бог. Самое близкое, что можно представить. Настолько близкое, что его невозможно увидеть. Это даже не близкое. Это и есть ты.

Бог не умер, он ушел в нирвану. И теперь на его галере гребут те, кому надо больше всех. Те, у кого есть «мечта». Те, кто чего-то от этой жизни еще хочет. Таких героев всегда будет хватать – из них и состоит сансара. У людей, бро, есть волосы и ногти. А у бога вместо волос и ногтей мы. Три тысячи лет бога умоляют вернуться и сделать себе маникюр или новую прическу. Или хотя бы чего-то захотеть, чтобы сбылась наконец его воля, но увы, увы, увы. Бог тихо шепчет: Let it be…

Почему наши предки называли свободу «волей»? Да потому, что свобода есть полное принятие воли бога как своей. Любое несогласие с этой волей карается немедленно и жестоко, и кара заключается в ощущении, что ты несвободен и несчастен. Я совсем не о политике и не о гендерной реформе. Я о настоящем моменте времени. Не-счастье всегда сделано из борьбы за то, чтобы текущая секунда была какой-то другой. Не такой, как есть. Бог всевластен. Он делает с тобой все что хочет. Больше того, он штампует «тебя» именно из твоего согласия или несогласия с назначенным. Но ты можешь дать ему сдачи очень хитрым способом. Не борись с ним. Просто гляди, как возникает и исчезает то, что ты принимаешь за себя – и предоставь Сущему нести эту ношу. Уйди с водевиля незаметно, не хлопая дверью и не наступая никому на ноги. Так, чтобы никто даже не понял, что ты с него ушел. Для этого не надо расставаться с жизнью. Для этого не надо делать ничего вообще. Просто позволь происходящему происходить. Оно будет происходить и без твоего позволения. Но ты, дурак, зачем-то каждую секунду натягиваешь воображаемые вожжи и кричишь в черное небо как пьяный кучер: «Тпру! Стоп!» Как будто ты что-то можешь. Как будто ты правда есть. Есть только бог, только источник, только сила, заварившая эту кашу. Так пусть она и расхлебывает ее сама – и сама несет свое бремя. Бог сильнее тебя до тех пор, пока ты есть и борешься с судьбой. Перестань «быть», прими все полностью и без оговорок, и ты

Он взорвался и распался на нас. Мы знаем про это где-то очень глубоко, поэтому в каждом сердце есть осколок зеркала, отражающего смерть бога. И все мы – одновременно свидетельство его смерти, отчет о его полной катастрофе, но и надежда на его обещанное столько раз воскрешение. Мы умираем, потому что умер он. Но мы летим, все еще летим через космос… И если его смерть стала нашей жизнью, быть может, наша смерть вернет к жизни его? Вселенная снова сожмется в точку – и он воскреснет? Разве было бы нам дело до его воскрешения, если бы воскресал кто-то отличный от нас? Может быть, воскрешение бога заключается в том, что все мы снова станем одним? Мы были прежде единым существом. Потом мы стали многими и разными. Но когда-нибудь – я верю в это всем своим разбитым сердцем – мы сольемся вновь. Мы все: люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки

Мы знаем, что живем на руинах древней катастрофы. Что-то разлетелось вдребезги четырнадцать миллиардов лет назад. Мы все – осколки этого взрыва. И когда зеркало троллей навели на Творца, оно разбилось не потому, что создатель наказал троллей за наглость. «Распад на обломки» и есть самая честная фотография нашего бога. Единственная, которую мы можем сделать. Хоть телескопами, как физики, хоть душой, как старинный поэт Ницше. Даже самое сакральное

Чувство «я» – клей. Тот самый корень, что прикрепляет вас к месту и времени, которое вам грезится. Если вы обрываете корень, вы способны исчезнуть без следа. Собственно, это и происходит на миг с любым медитатором в момент вхождения в поток. Секрет в том, что, исчезнув, вы можете заново собраться не здесь, а в другом мире. – Вы все это вполне серьезно? – спросил я. – Вспомните, что Будда сказал Бахии. «Так и тренируйся, и если достигнешь подобного, тебя в этом уже не будет. Когда тебя не будет в этом, тебя не будет нигде – ни здесь, ни там, ни где-либо посередине…» Понимаете? Когда вас больше нет, вы равны нулю. А ноль в одном месте – это то же самое, что ноль в любом другом. Когда вы становитесь нулем, вы становитесь всем возможным. А возможное безгранично.

Но в нашей секте говорят – если вы задели кого-то локтем на улице, вы уже встречали этого человека в пятистах прошлых жизнях. Так что наша встреча, конечно, не случайна.

Западный мыслитель Кант, – ответил монах, – говорил про «вещь саму по себе» и «вещь для нас». Для него это были как бы разные аспекты объекта, к которому он назначал себя субъектом в ранге генерал-губернатора. Неудивительно – он жил в эпоху раннего капитализма. Должен же кто-то был философски обосновать эксплуатацию колоний, двойную бухгалтерию и изъятие прибавочной стоимости у пролетариата…