Книга или автор
3,0
3 читателя оценили
275 печ. страниц
2015 год
18+

Оглавление

Однажды утром я проснулся с твёрдым намерением найти наконец работу, настоящую работу. Я не представлял себе точно, какой она будет, знал только, что это должно быть нечто стоящее, важное.

«Нексус», Генри Миллер


Люди дохнут от работы,

Когда такая зарплата

Я бы мог бы быть богатым,

Но нету автомата.

Песня группы «Ленинград»


— Ненавижу людей!
‒ Мизантроп?

— Продавец-консультант.


Герой моей книги не я сам, а собирательный образ общества меня окружающего.


Все лица вымышлены, все совпадения случайны.

Часть первая

«Из-за обострения ситуации на Украине и последовавшего вступления Крыма в состав России западные страны с весны вводят против России санкции. Санкционное давление на Россию оказывают США, ЕС, Канада, Австралия, Швейцария, Япония и др.

Первый блок санкций был введен 17 марта, на следующий день после крымского референдума, на котором подавляющее число жителей высказались за воссоединение с Россией. Запад обвинил Россию в том, что она вмешивается во внутренние дела Украины. В тот же день президент США Барак Обама заявил, что санкции могут быть расширены.

Среди мер политического давления — замораживание переговоров о безвизовом режиме с Евросоюзом, отказ от июньского саммита РФ — ЕС и формата «большой восьмерки». Саммит G8, председательство в которой Россия приняла в 2014 году, должен был пройти в Сочи в июне. Но Великобритания, Германия, Италия, Канада, США, Франция и Япония заявили о замораживании формата «восьмерки». Саммит был перенесен в Брюссель, Россия в нем не участвовала».


1


«Спрос — это запрос фактического или потенциального покупателя, потребителя на приобретение товара по имеющимся у него средствам, которые предназначены для этой покупки. Спрос отражает, с одной стороны, потребность покупателя в некоторых товарах или услугах, желание приобрести эти товары или услуги в определенном количестве и, с другой стороны, возможность оплатить покупку по цене, находящейся в пределах „доступного“ диапазона».

«Предложение — возможность и желание продавца (производителя) предлагать свои товары для реализации на рынке по определённым ценам. Такое определение описывает предложение и отражает его суть с качественной стороны. В количественном плане предложение характеризуется по своей величине и объёму. Объём, величина предложения — это количество продукта (товара, услуг), которое продавец (производитель) желает, может и способен в соответствии с наличием или производительными возможностями предложить для продажи на рынке в течение некоторого периода времени при определённой цене».

«Маркетинг — это организационная функция и совокупность процессов создания, продвижения и предоставления ценностей покупателям и управления взаимоотношениями с ними с выгодой для организации».

Я перечитал определения трижды. Понял одно — всё очень сложно. А ведь всё просто: купи дешевле — продай дороже. Ничего сложного… Кстати, как же я ошибался — всё намного проще: как громыхание палкой внутри помойного ведра.


2


У мистического бессмертного существа не может быть понятия о морали. Нет этого понятия и у всякого хорошего продавца, торгаша, менеджера среднего звена и прочей сволочи.

Я тоже являюсь этой сволочью. Но я плохой торгаш.

В торговле работают те, кто больше ничего делать не умеют. Верно, я был из тех, у кого руки росли из жопы, я ничего не умел. А что можно уметь, когда нет производства, нет другой работы? Все мы… менты, торгаши, чиновники, политики… одного поля ягоды.

А началось всё в тот день, когда я понял, сидя на окладе можно позволить себе лечь и уснуть, а заработать возможно, особо не перетруждаясь, в сфере торговли. Туда брали всех подряд. Взяли и меня. Легко! Но я почему-то не вспомнил на момент трудоустройства фразу покойного тестя, который однажды сказал как бы между прочим: чем тяжелее работа, тем легче на неё устроиться. Он всю жизнь проработал прорабом на стройке.


3


Это был магазин бытовой техники. Но взяли для начала грузчиком.

Я не возражал. Начинать надо с низов.

Мне выдали спецодежду. Сделали бейджик. Оказалось, я не грузчик, а техник выдачи товара. Что в принципе означало одно и то же.

В первый день старший менеджер спросил:

— Что такое торговля?

Я пожал плечами.

— Запоминай — это сделка двух дураков. Один хочет выгодно купить, другой выгодно продать. Но в дураках остаётся всегда покупатель.

Звали его Владимир Евгеньевич. Фамилия Серёгин. Он был мой ровесник. И мне это не нравилось. Любая работа, любое начальство меня угнетали. Это происходило на подсознательном уровне. Вообще, нормальному человеку не должно быть хорошо на работе. Хорошо должно быть дома, в постели с женой, в отпуске на даче или на берегу моря. Но никак уж не на работе. Кому хорошо на работе — тот трудоголик, извращенец; трудоголики пьянеют от работы, всегда под кайфом. Владимир Евгеньевич им и был. В чём я убедился в первый же рабочий день — составить диагноз не составило труда. Столкнись с таким человеком — любой бы составил.

Вот я и столкнулся. Но не придал этому значения. Потому что в первый же день не выгрузил ни одной машины, ни поднял ничего тяжелей пяти килограмм, разве что прибрался в складе, расставил пустые коробки на стеллажах, подмёл пол.

И мне не давала покоя мысль: работать можно, но нужно забираться выше, карабкаться-карабкаться вверх.

В конце рабочего дня пришёл завсклад. Он был выходной. Но к вечеру почему-то припёрся на работу. Странное дело, показалось мне.

— Новенький? — заметил он меня, глядя на бейджик. — Виталий?

— Он самый.

— Володя я. А ты — будешь Виталием Ивановичем — похож на моего хорошего знакомого. Его так зовут.

— Я — он и есть. То есть по отчеству — я Иванович, — сказал. И ничему не удивился. Я давно разучился удивляться. Видимо, старел.

С первого же дня я приобрёл некую солидность. Не кличка, как часто бывает, а имя отчество так и приклеились, хотя в тридцать пять лет я не особо-то жаловал такое обращение к себе. Будь проще, повторял сам себе. И инфузорией не будь.

После работы решил выпить пива. Жена, Лиза, была в отпуске, уехала к маме за тридевять земель. Любовь к тёще измеряется в километрах. Моя любовь к этой женщине составляла девятьсот восемьдесят девять километров. Я её обожал одиннадцать месяцев и две с половиной недели. Если приезжала в гости — полторы недели ненавидел!

А сейчас я взял пивка три литра на розлив, сушёной рыбки полкило, тарани, и водки чекушку (всё верно, и водки). Водка, да и алкоголь вообще, я понимал, один из способов над собой поиздеваться. Надо признаться, я день через день занимался самобичеванием, уродовал себя. Но завтра, я знал, на работу выйду огурцом.


4


На работу вышел малосольный огурец. Голова гудела; я потел словно в бане. Утро летнего дня — сам Дьявол вместе со мной задыхался от жары, обливался потом.

Мы собрались в кабинете у директора на планёрку. Человек шестнадцать нас было. Кондиционер не справлялся с жарой, чертыхался. Я огляделся — много хорошеньких девиц, а моя Лиза с мамой… Но тут же отогнал вредные мысли: девятьсот восемьдесят девять километров — девятьсот восемьдесят девять километров любви; Лиза предстала в лике святой — думай о хорошем…

Директора звали Анатолий Николаевич Фуд (подпольная кличка Фастфуд). Он отчитывал Владимира Евгеньевича. Указывал на ошибки и недочёты. Работа — волк, работник — вол, начальник — сука.

Свою разгневанную речь он объяснял тем, что генеральный шеф «имеет» его, а не Владимира Евгеньевича. Тем самым, я понимал, он даёт зелёный свет, чтобы последний не расслаблялся вместе с продавцами-консультантами и техниками выдачи.

— Я всю неделю работаю, в выходные дни тоже ничего не делаю. Но это не значит, что старший менеджер должен на меня ровняться, а вы на него… — Анатолий Николаевич то ли шутил, то ли говорил всерьёз, его речь меня забавляла.

Володя шепнул мне на ухо:

— Жди беды…

— В каком смысле? — переспросил я.

— Владимир Евгеньевич — он заводится после планёрки, и начинает заводить нас… Имей в виду, Фастфуд не злой, только на словах быкует, а Владимир Евгеньевич этого не понимает, воспринимает всё буквально, смекаешь? И ещё: генеральному шефу Фастфуд никого и никогда не сдаёт, если что. А Владимир Евгеньевич — в раз стучит, сечёшь? Они вместе часто на рыбалку ездят… Да, от тебя, Виталий Иванович, перегар исходит. Советую не дышать на Владимира Евгеньевича. Стуканёт.

— Хватит шептаться, вы!.. — это Анатолий Николаевич обратился к нам с Володей.

Затем он познакомил меня с коллективом. Так сказать, ввёл в семью. Я стал приёмным сыном.

Теперь меня знали все, я никого не знал: не старался запомнить — зачем?.. Всему своё время.

В конце планёрки меня определили к шофёру, некоему Константину Маликову, развозить доставки.

— Подзаработаешь на подъёмах, — сказал Володя.

Это слово меня возбудило, с деньгами у меня начинались проблемы. А жена обещала вернуться дней через десять. У неё всегда были деньги. У неё всегда были возможности, чтобы изменить дела в лучшую сторону, считала она. Мешал только я, неудачник-горемыка-выпивоха, аутсайдер, которого вот-вот отправят во второй дивизион ко всем чертям! Я это чувствовал. Но не собирался сдаваться ни в первом, ни во втором тайме. Я собирался играть по правилам, без жёлтых и тем более красных карточек. Это было сложно. Но в новом коллективе, среди молодых, я надеялся сам помолодеть. Ничья не устраивала — нужен был выигрыш.


5


Жизнь слово пресное.

Глядя на Маликова, я не усомнился в своей мысли. Ему было пятьдесят пять лет. Он развозил доставки, дорабатывал до пенсии, соглашался на всё. Чтобы не уволили. В свои пятьдесят пять он наравне со всеми поднимал семидесятикилограммовые холодильники. Как на пятый этаж, так и на десятый, если не работал лифт, или товар в этот лифт не помещался. На пенсии Маликов протянул бы ещё долго — долголетие стало бы его местью государству.

У меня не было опыта, как правильно обращаться с тяжёлыми предметами. Маликов подсказывал, я учился. Я был хороший ученик.

— Виталий Иванович, — сказал Маликов, — ты слишком усердствуешь. Поэтому быстро устаёшь. Расслабься.

Я расслабился — но легче не стало. Жара делала своё дело. Хотя я был моложе на двадцать лет, казалось, для него все эти стиральные машинки и холодильники — пух! С меня же исходили последние соки. А в кузове стояло пять холодильников выше двух метров. Восемь стиральных машин, шесть газовых печей. Покупатели, верно, сговорились против нас.

— Давно столько доставок не было, — Константин тоже был не рад.

Опыт, привычка, ответственность. Три фактора влияющие на исполнительность. Ответственность у меня присутствовала, не было опыта, с привычкой тоже дела обстояли плохо. А ещё меня замучила жажда! Я хотел пить.

Подъезжая к дому следующего клиента, я сказал:

— Надо воды купить.

Маликов, на лице которого не проступило ни одной капли пота, не одобрил моего желания.

— Больше захочется потом.

Я вздохнул. Он не знал, что я был с бодуна. У клиентов воды попрошу, подумал.

Пятый этаж. Холодильник «Атлант». Два компрессора. Два метра высота. В лифт не входит. Весело!

Я облизал губы.

Мы спустили холодильник с кузова. Предстоял выбор: кому-то взяться там, где два двигателя, а кому-то за верх, где легче, но идти задом.

Я взял, где тяжелей.

Подъезды домов как будто специально делались так, чтобы никто в свою квартиру не внёс крупногабаритную технику. На каждом этаже приходилось останавливаться. Ставить холодильник на пол, чтобы развернуть. А после я снова брался за низ, поднимал свой край — я терял силы в два раза быстрей.

Клиент нас ждал. Это была толстая тётка, еле вмещавшаяся в дверном проёме. Она командовала, куда поставить холодильник, постоянно повторяла: «Не обдерите мебель, не поцарапайте пол, я на вас жаловаться буду!»

Маликов назвал сумму за подъём.

— Ничего не знаю! — запричитала она. — Мне в магазине не сказали, что я вам должна заплатить. Я на вас жаловаться буду! — снова повторила свою фразу, она ей, видимо, доставляла удовольствие.

Я не вмешивался в конфликт. Маликов не стал с ней спорить, сказал:

— Пошли!

В кабине машины я вспомнил, что забыл попросить воды. Но, мне показалось, она бы не дала, нашла оправдание своей жадности: «Прольёшь на пол, а мне потом вытирать!»

Я закурил. Думал, сигарета поможет забыть про жажду. Но она не исчезла — наоборот, усилилась. Я с негодованием выбросил окурок в окно.

В соседний дом доставка стиральной машинки. Хотя она была не легче холодильника — зато имела меньшие габариты.

Четвёртый этаж. Мы легко так, одним махом, подняли машинку. Нас встретил пацан. Он и не знал, что его мамаша сделала покупку. Собирался уже уходить из дома, но мы оказались вовремя. Иначе пришлось бы спускать обратно.

За подъём он заплатил. Я попросил пить.

— Сушняк! — сказал. — Не могу!

— Минутку! — пацан зашёл в кухню. А когда оттуда вышел, сказал: — Воды в кране нет. Наверное, отключили.

Не удивительно, как легко человека могут отключить от жизненно важной услуги. И это нормально. Нормально, когда не хочется пить. Но я умирал от жажды! Слюна во рту стала густой. Оззи Осборн говорил, что он не пьёт воду, потому что в воде ебутся и срут рыбы — несите виски! У Оззи Осборна стопроцентно вместо крови в теле циркулировал виски. А я не был рок-звездой. Не был святым.

Маликов повторил:

— Захочешь ещё сильней, а у нас куча доставок. До шести вечера не успеем!

Я не успокоился:

— Глянь, в холодильнике, может, компотик холодный есть?

— Точно, — сказал пацан. — Вчера я полтарашку в морозильник забросил. — И он принёс бутылку льда.

В машине я начал отогревать лёд. Хоть было и жарко — пекло! — сразу получить спасительной влаги столько, чтобы напиться, не вышло.

Я сделал один лишь маленький глоток.

Пить захотелось ещё больше! Маликов в чём-то был прав. Глядя на меня, он лыбился. Старый пердун!

Мы подъехали к дому очередного клиента.

Теперь девятый этаж. И снова холодильник «Атлант», лифт маленький, по высоте товар не помещался, да и нельзя такие вещи в лифте поднимать. Придётся тащить.

Я снова схватил там, где тяжелей. Пожалел Маликова.

В этом доме подъезды шире.

— Идём без остановок, — Маликов чувствовал в себе силы. У меня их почти не осталось, только бодун и отдышка. Я шёл против своей воли.

— Ага, — молвил. Я в себя верил.

На третьем этаже остановились.

Перекур. Грузчик из меня никудышный.

Снова рывок, пошли!

— До седьмого дотянешь? — спрашивает Маликов.

— Дотяну, — говорю, а сам своего голоса не слышу.

Между пятым и шестым этажом я понял, что у меня потемнело в глазах… И тишина…

Очнулся в машине скорой помощи. Увидел капельницу и лицо фельдшера. Это было личико красивой девушки. Она меня спасала…

Со мной ничего страшного не произошло. Просто, как потом выяснилось, началось обезвоживание, и случился тепловой удар.

К вечеру меня выпустили из больницы. Подобных долго там не лечат. Будучи животным, получаешь не медицинское обслуживание, а ветеринарный уход.


6


По дороге домой я зашёл в бар. Он был не по пути, а в стороне от дома. Я специально искал тихое местечко. Посидеть, подумать, выпить.

Заказал пиво.

Перед тем, как отпустить, врач сказал, пить нельзя. Но не сказал, как долго нельзя. Я пью, чтобы другие люди, меня окружающие, становились интереснее. В этой забегаловке почти не было посетителей, но уже после первой кружки пива бармен стал выглядеть совсем по-другому. Он, кажется, мне улыбался, хотя на входе сюда я этого не заметил.

Я раздумывал, выходить ли завтра на работу? Или остаться дома? Можно найти что-нибудь другое. В нынешнее время не работу ищут, а достойную оплату труда.

Официально я ещё не был трудоустроен. Поэтому мой невыход на мне никак не отразился бы. Но вдруг я понял, мысль сразила внезапно, не о работе я думаю, а о Лизе. Что скажет она? Работа и жена стали для меня одной проблемой. В идеале жена должна ассоциироваться с любовью, работа — с деньгами. У меня все эти понятия смешались, если не поменялись местами.

Когда-то мы друг другу устраивали сцены из порнографических фильмов. Никто не ругался. У нас с ней была мотивация: кто первый кончит — тот моет посуду. Очень часто приходилось мыть посуду вместе. Мы были идеальной парой. А сейчас она в отпуск домой ездит одна. Что-то у нас идёт не так.

Заказал вторую кружку пива.

Ныне, если месяц не пью, то чувствую себя, как верблюд в Каракумах.

— Официант! — я щёлкнул пальцами правой руки. У меня получилось звонко. — Пятьдесят грамм водки!

— Запить? — он прокричал через весь зал точно так же, как сделал я.

— Сок. Томатный.

Официант принёс заказ, поставил на столик.

Я спросил у него:

— Женат?

— Да.

— Любишь?

— Конечно!

— Вот и я люблю! И жить люблю! Всё здорово, вообще! Пока не протрезвеешь. Тебе так не кажется?

— Я не пью… Я пойду, — сказал бармен. — У меня работа.

Мои излияния показались ему пустым бредом.

— Иди, работай… не пьёт он…

Я выпил свои пятьдесят грамм, запил соком.

Бросить работу мне легче, чем пить и курить. Но если я работу брошу, то мне будет нечего пить и курить. Лучше я буду работать, чем попрошайничать: дайте на выпивку, дайте на сигареты. Над человеческими слабостями ни чужой, ни родной человек не сжалится.

Мне принесли третью кружку пива. Я почувствовал себя на коне. Не хватало сабли. Но идти на подвиги я не собирался.

Я продолжал думать, что делать. И решил, что работа не любит, когда её забрасывают на дальнюю полку шкафа. Красивая женщина — тоже. Любовь — она в сердце сначала. После перебирается в печёнку и разъедает мозг. Лизу я любил. Но, было очевидно, нехорошее предчувствие закралось в подсознание. Я могу получить удар между ног. Всё произойдёт внезапно.

Я допил пиво, пошёл домой.

На следующий день я вышел на работу.


7


После планёрки меня снова пригласили подняться на второй этаж, в кабинет Анатолия Николаевича.

Я ознакомился с системой штрафов.

Это была таблица. В неё были вписаны все человеческие пороки и слабости. Причём как работников торговой сети, так и человека придумавшего эти самые штрафы.

Внизу стояла подпись: генеральный директор, А. А. Петренко. И он, я подумал, не исключение, грешен.

— Читай вслух, — сказал Анатолий Николаевич. Его лицо лоснилось от жира. Виднелся второй подбородок. Кличка Фастфуд ему подходила. Очень! — Вновь прибывшие работники читают мне это громко и с выражением. Так лучше запоминается, хочу сказать. Я штрафую вас, но сам себя штрафовать не могу. И чем больше сумма штрафов составит за месяц — тем выше выйдет моё денежное вознаграждение, или премия. Я ни от кого не скрываю своих доходов. Они складываются у меня один процент от общего товарооборота плюс пятьдесят процентов от суммы штрафов. Я человек алчный, Виталий Иванович. Давай, начинай.

Я откашлялся, стал читать:

ШТРАФЫ

Опоздание на работу без уважительных причин или без уведомления от 3-х до 10-ти минут — 250 руб.

Отсутствие на рабочем месте без уважительной причины от 30-ти минут до 3-х часов — 700 руб.

Прогул — увольнение

Появление на рабочем месте в нетрезвом виде, употребление алкоголя — увольнение

«Похмелье после вчерашнего» — 500 руб.

Курение в неположенном месте — 250 руб.

Нецензурные выражения в присутствии покупателей — 500 руб.

Неудовлетворительная подготовка и поддержание рабочего места: пыль, грязь на стеллажах, стеклянных витринах, товаре — 250 руб.

Отсутствие ценников на товаре — 250 руб.

Отсутствие на ценнике печати — 250 руб.

Цена не соответствует прайс-листу — 250 руб.

Нарушение временного норматива для приветствия или контакта с покупателем, отсутствие представления по телефону — 250 руб.

Неполная или неправильная презентация товара — 250 руб.

Незнание проходящих рекламных акций — 250 руб.

Использование мобильного телефона в личных целях при работе с покупателем, нахождение к покупателю спиной — 500 руб.

Неправильное оформление документов (гарантийных талонов, доставочного талона) — 700 руб.

Грубое отношение к покупателю — 2000 руб.

Неопрятный внешний вид — 500 руб.

Неоднократное нарушение по одному и тому же поводу — штраф в двойном размере.

Неуважительное отношение к руководству, пререкание с руководством — 2000 руб.





















Читать книгу

Хронология хаоса

Виктора Мельникова

Виктор Мельников - Хронология хаоса
Отрывок книги онлайн в электронной библиотеке MyBook.ru.
Начните читать на сайте или скачайте приложение Mybook.ru для iOS или Android.