Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Девяносто третий год

Девяносто третий год
Книга в данный момент недоступна
Оценка читателей
4.0

1793 год – одна из самых главных, переломных дат эпохи Французской революции. Год, насыщенный роковыми событиями: казнь Людовика XVI, объявление войны Англии, начало контрреволюционного восстания в Вандее и Бретани, начало якобинской диктатуры, убийство Марата, казнь королевы Марии-Антуанетты.

«Ни пощады, ни снисхождения!» – провозглашает Республика. Тех, кто раньше ездил в карете, теперь ждет только повозка палача. Гражданская война на западе Франции вспыхивает с неимоверной силой. Роялисты, поддерживаемые крестьянами Вандеи, нуждаются только в «вожде и порохе». И если порох можно частично смешать с песком, то вот с вождем не все так просто. «За неимением орла и ворон хорош!» – слышатся возгласы и поспешные предложения, но все понимают – необходимо найти ястреба.

Классический роман Виктора Гюго с неимоверной силой показывает борьбу белых и синих, роялистов и республиканцев, против самих себя и во имя своей страны.

Лучшие рецензии и отзывы
sher2408
sher2408
Оценка:
26

«Девяносто третий год» - это исторический роман, рассказывающий о переломе эпох. Произведение прославляет французский народ, сумевший восстать против монархического режима, против контрреволюционеров и тех, кто вмешивался в дела страны извне. В основе сюжета лежат большие трагедии маленьких людей, произошедшие в сложный период народовластия и кровавых расправ. Наверное, именно поэтому сопереживаешь всем героям, пытаешься найти подоплеку их действиям и, даже оправдываешь неприглядные деяния.

Как бы не пытался автор быть непредвзятым, чувствуется, что все его симпатии находятся на стороне революционеров, а вера в правильность их действий (действий, которые воспринимаются как догма), слепа и излишне оптимистична. Гюго подает события 1793-го года как исключительно героические и величественные, и делает это весьма ярко и драматично, строя все на контрастах. Так, он показывает политическую «продвинутость» городского населения и дремучую отсталость крестьянства; вырисовывает противостояние человечных героев революции и беспринципных врагов родины, закосневших представителей старого режима.

Автор предсказуем, сентиментален и романтичен, он полностью оправдывает жестокость революционного времени и, используя в качестве примеров поступки героев, осёдлывает свою излюбленную тему, - пытается осмыслить, что же превыше всего для человека – борьба за идеалы, исполнение долга или следование моральным ценностям. Гюго рьяно доказывает, что «добро должно быть с кулаками», что даже самое черствое сердце может пожертвовать всем ради доброго дела, что верность мечте проведет через все баррикады, а значит светлое будущее где-то не за горами. И эта утопичность не дает покоя…

Читать полностью
Nurcha
Nurcha
Оценка:
26

Скажу сразу - я не любительница военных книг и исторической прозы. И даже, откровенно говоря, по началу мне было скучно. Масса ни о чем не говорящих мне имен, военные действия и политика. Было желание даже бросить чтение. Спасало только то, что все эти военные действия переплетались с художественным повествованием. Однако, ближе к середине книги меня проняло. Мне стало так интересно, что я за один воскресный день проглотила столько же страниц, сколько до этого я со скрипом читала 5 дней...Даже описание военных действий меня и то поразило.
Ну и, конечно, сама сюжетная линия. Переплетение судеб, трагичность как истории всего французского народа, так и определенных людей в частности. Как это органично вписалось в страницы книги! Наверное, это больше всего меня и поразило. Именно то, как автор умеет рассказать о том, что революция сделала с народом и при этом не забыть про конкретных людей, на которых это сказалось особенно трагичным образом, поломало жизни или наоборот, сделало только сильнее.
А какие чудесные цитаты!!!
Например:

Моя мысль проста: всегда вперед. Если бы бог хотел, чтобы человек пятился назад, он поместил бы ему глаза на затылке.

Или вот еще:

Кто спасает волка, – убивает ягнят. Кто выхаживает коршуна с подбитым крылом, тот сам оттачивает его когти.

В общем, я в восторге. Это грандиозная литература. Глубоко трагическая и настоящая.
Снизила оценку только из-за того, что мне было скучно в начале книги. Однако, думаю, это проблема во мне, а не в авторе. Возможно, я еще не доросла до такой литературы.

Читать полностью
Toccata
Toccata
Оценка:
23

Ай да Пушкин Гюго! Ай да сукин сын!

Поклонникам Гюго – не обижаться:
а) сама в ваших рядах;
б) последующая осанна искупит это, как некоторые фрагменты романа – впечатление от целого.

- Учитель! Вот в чем разница между нашими двумя утопиями. Вы хотите обязательной для всех казармы, я хочу школы. Вы мечтаете о человеке-солдате, я мечтаю о человеке-гражданине. Вы хотите грозного человека, а я – мыслящего. Вы основываете республику меча, я хотел бы основать…
Он помолчал.
- Я хотел бы основать республику духа.

Честное слово, иногда мне кажется, что писатели, эти уважаемые люди, просто-напросто надо мной издеваются. Двумя днями ранее ловкую штуку с моим впечатлением от своего романа провернул герр Манн, а сегодня – мсье Гюго. Немец заодно с французом? O-la-la!

А дело вот в чем. Если б Виктор вручил мне экземпляр своей книжки, то, продвигаясь по роману, я время от времени приходила б к нему делиться впечатлениями и говорила следующие: «Мсье, это не роман Гюго, это концентрат Гюго, что не есть хорошо. Поймите: пущее, нежели в прошлых романах, налегание на исторические факты, как то: даты, описания, имена (людей, вне всякого сомнения достойных упоминания, но все же) отпугнет уже и тех, которые раньше еще терпели. Ведь если составить список всего перечисленного Вами с необходимыми пояснениями, то выйдет, право, отдельный том. Кроме того, в иных местах я Вам просто не верю. Вы и раньше частенько лезли в патетику, не в обиду Вам будет сказано, но тут – слишком. «Солнечные лучи ореолом окружили его чело» - что это? довольно, быть может? Вояка старик вдруг смилостивился над одной женщиной, тогда как от руки его гибли сотни? Священник одновременно единственный оказывает помощь умирающему в госпитале, а после предает гильотине собственного воспитанника? Пф! Девушки найдут здесь выдающийся пример безоглядного материнства, но не сыщут и намека на романтическую историю; у Вас! после Эсмеральды и Козетты! Да и сразу понятно было, что Вы столкнете лбами учителя и ученика, двоюродных деда и внука… Вы растеряли свою и без того не внушительную способность интриговать, мсье Гюго…».

А потом… Потом я прочла б главу, где в тюремном застенке спорят о республике пожилой священник-отступник и верующий юноша-республиканец. Потом жадно прикончила б остаток книги. Потом пришла бы к убеленному сединами автору и… ну, он написал бы об этом что-то навроде: «молодая девушка преклонила колени у молчаливой фигуры старца».

Потому что после этой главы – вне сомнения программной – я дала себе волю, как Говэн – Лантенаку, обратить недостатки в достоинства. Даты? – Ты ведь любишь историю; так не лучше ль прочесть ее в искусной огранке признанного мастера, чем в скучных параграфе иль статье? Политика, кровь? – А ты как думала? Думала, тобой разученную «Марсельезу» просто так назвал один препод «какой-то людоедской песенкой»? Любовная линия? – Брось, ты обходишься и без нее. Странные герои? – Что ж, герои Гюго всегда такие: ясные и рельефные, будто самой природой вываянные, - не камушки ювелира; и пусть. Слишком ясно? чересчур патетично? – А может, иногда так и нужно? Чтоб сразу было понятно, где добро, а где зло; где тьма, а где свет. Такие книги – наставники, их нужно читать юношам. Тогда и решат, с кем они: с монархами и Лантенаком или республикой; если с республикой, то с какой: Симурдэна? Говэна? А в общем, это политические ярлыки – и только; выбор гораздо шире – меж долгом и совестью, меж обязательством и милосердием. Чуть было не воскликнула на выкрутас Говэна: «глупец»? Да ты ж сама такая – с точки зрения симурдэнов и лантенаков – гуманистичная размазня… А что до загадки души противоречивого священника (выродок он сам по себе иль выродок пера авторского?), то француз заключил нарочно будто: душа, «что была мраком».

А вообще, знаете, грустно все это. Скверно это обязательство всякого противостояния, когда, отринув всякое живое движение сердца, ты выполняешь функцию, и все; друг – милуй, враг – непременно казни: «Не миловать (девиз коммуны). Пощады не давать (девиз принцев)». Мое впечатление от романа процитировать можно тоже:

Потом, словно стряхнув с себя глубокую задумчивость, Лантенак приподнял руку, звонко прищелкнул пальцами и произнес: «Н-да!»

В заключение – главы, решившие судьбу романа для меня лично:
«бронза» - дилемма Говэна относительно судьбы Лантенака;
«серебро» - спор живых будто Робеспьера, Дантона и Марата;
«золото» - та самая, спор Говэна и Симурдэна.

Ох уж эти мне французы... (делаю громче «Un heros est mort» («Герой мертв») «Debout sur le zinc»).
И да: мы принимаем бой республику.

Читать полностью
Лучшая цитата
«Мы умираем потому, что народ спит, а вы умрете оттого, что народ проснется!»
Оглавление
  • Об авторе
  • Девяносто третий год
  • Часть первая. На море
  • Книга первая. Содрейский лес
  • Книга вторая. Корвет[9] «Клэймор»
  • I. Англия схватилась с Францией
  • II. Ночь на корабле
  • III. Смешение дворянства и разночинства
  • IV. Орудие войны
  • V. Vis et vir[35]
  • VI. Две чаши весов
  • VII. Плавание по морю – та же лотерея
  • VIII. 9 = 380
  • IX. Кого-то спасают
  • X. Удастся ли ему спастись?
  • Книга третья. Гальмало
  • I. Слово – это глагол
  • II. Крестьянская память стоит искусства полководца
  • Книга четвертая. Тельмарк
  • I. Вершина дюны
  • II. Aures habet, et non audit[64]
  • III. Польза крупных букв
  • IV. Попрошайка
  • V. Подписано: «Говэн»
  • VI. Случайности гражданской войны
  • VII. Пощады не давать(лозунг коммуны)! Пленных не брать (девиз принцев)!
  • Часть вторая. В Париже
  • Книга первая. Симурдэн
  • I. Парижские улицы времен Революции
  • II. Симурдэн
  • III. Уголок, не погруженный в реку забвения
  • Книга вторая. Кабачок на Павлиньей улице
  • I. Минос, Эак и Радамант
  • II. Magna testantur voce per umbras[123]
  • III. Внутренние судороги
  • Книга третья. Конвент
  • I. Зал Конвента
  • II
  • III
  • IV
  • V
  • VI
  • VII
  • VIII
  • IX
  • X
  • XI
  • XII
  • XIII. Марат на сцене
  • Часть третья. В Вандее
  • Книга первая. Вандея
  • I. Леса
  • II. Люди
  • III. Сообщничество людей и лесов
  • IV. Жизнь под землей
  • V. Вандейцы на войне
  • VI. Душа земли переходит в человека
  • VII. Вандея прикончила Бретань
  • Книга вторая. Трое детей
  • I. Plus quam civilia bella[367]
  • II. Доль
  • III. Маленькая армия и большие сражения
  • IV. Во второй раз
  • V. Капля холодной воды
  • VI. Излечены телесные раны, но не душевные
  • VII. Два полюса правды
  • VIII. Опечаленная мать
  • IX. Провинциальная Бастилия
  • 1. Ла-Тург
  • 2. Пролом
  • 3. Застенок
  • 4. Мост и замок
  • 5. Железные ворота
  • 6. Библиотека
  • 7. Чердак
  • X. Заложники
  • XI. Ужасы войны
  • XII. Меры для возможного спасения детей
  • XIII. Что делает маркиз
  • XIV. Что делает Иманус
  • Книга третья. Варфоломеевская резня
  • I
  • II
  • III
  • IV
  • V
  • VI
  • VII
  • Книга четвертая. Мать
  • I. Смерть шествует
  • II. Смерть говорит
  • III. Народный гул
  • IV. Ошибка
  • V. Vox in deserto[387]
  • VI. Положение вещей
  • VII. Приготовления
  • VIII. Речь и рычание
  • IX. Исполины против великанов
  • X. Радуб
  • XI. Отчаянные
  • ХII. Спаситель
  • XIII. Палач
  • XIV. Иманус также спасается
  • XV. Не следует класть в один и тот же карман часы и ключ
  • Книга пятая. In demone deus[389]
  • I. Найдены, но потеряны
  • II. От каменной двери до железной
  • III. Уснувшие дети пробуждаются
  • Книга шестая. После победы начинается борьба
  • I. Лантенак в плену
  • II. Говэн в раздумьях
  • III. Капюшон командира
  • Книга седьмая. Феодализм и революция
  • I. Предок
  • II. Военно-полевой суд
  • III. Голосование
  • IV. После Симурдэна-судьи – Симурдэн-воспитатель
  • V. Темница
  • VI. Тем временем взошло солнце
  • Комментарии
  • Примечания
  • Примечания
  • Примечания
  • Примечания
Другие книги серии «Серия исторических романов»