Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
  • По популярности
  • По новизне
  • Письмо тридцатое
    и последнее. Оно адресовано во ВЦИК. В нем опять говорится о двенадцати железных мостах. Это письмо заключает в себе просьбу о разрешении вернуться в Россию.[14]
    Заявление во ВЦИК СССР
    Я не могу жить в Берлине.
    Всем бытом, всеми навыками я связан с сегодняшней Россией. Умею работать только для нее.
    Неправильно, что я живу в Берлине.
    Революция переродила меня, без нее мне нечем дышать. Здесь можно только задыхаться.
    Горька, как пыль карбида, берлинская тоска. Не удивляйтесь, что я пишу это письмо после писем к женщине.
    Я вовсе не ввязываю в дело любовной истории.
    Женщины, к которой я писал, не было никогда. Может быть, была другая, хороший товарищ и друг мой, с которой я не сумел сговориться. Аля – это реализация метафоры. Я придумал женщину и любовь для книги о непонимании, о чужих людях, о чужой земле. Я хочу в Россию.
    Все, что было, – прошло, молодость и самоуверенность сняты с меня двенадцатью железными мостами. Я поднимаю руку и сдаюсь.
    Впустите в Россию меня и весь мой нехитрый багаж: шесть рубашек (три у меня, три в стирке), желтые сапоги, по ошибке вычищенные черной ваксой, и синие старые брюки, на которых я тщетно пытался нагладить складку.
    1922
  • Живи виноватый: здесь тепло. Я не могу тебя перевоспитать. Сиди, смотри на закат. Письма, которых не было в первом издании, были действительно написаны тобою, но ты их тогда не послал.
  • Я не ревнив к людям, я ревнив к твоему времени.
  • свете потому так много зверей, что они умеют по-разному видеть бога…