Глава 1. Изгои

Когда-то здесь, в самом хвосте переулка, начинали строить дом, с большим размахом, на много квадратов, видимо для большой семьи. Залили фундамент, поставили стены и перекрытия. Но однажды рабочие перестали приезжать. Внутри пахло сырым бетоном, затхлой плесенью и полынью, заполонившей участок. Эти бездушные стены так и не успели впитать в себя теплые семейные воспоминания. Теперь это было их особым местом. Кто-то из старших ребят назвал этот недострой катакомбами. Название прижилось. Они собирались в этом памятнике несбывшейся надежды каждый вечер. Летом, когда жара стояла невыносимая, тут можно было спрятаться от палящих солнечных лучей. Зимой же катакомбы превращались в идеальный полигон для игры в снежки.

Никита пришел позже остальных, он тяжело выдохнул, сев на бетонный блок и привалившись спиной к холодной стене.

– Привет. Как там отец? – Спросил Илья, выпуская сигаретный дым в сторону.

– Да все в порядке, живой, даже без ранений в этот раз. Как обычно на месяц в отпуск, потом обратно.

Аня обхватила колени руками и спросила:

– Мама, наверное, волнуется каждый раз?

– Да, она уже привыкла. Всегда говорит, что с папой ничего не случиться, шутит, что удачливые рождаются в рубашке, а папа родился в полушубке.

Федя громко рассмеялся и подсел к Никите.

– А папа знает? – спросил он с осторожностью.

– Конечно, мама ему почти сразу рассказала.

– А он что, долго ругался?

– Он похвалил меня, – сказал Никита с гордостью.

Федя замер. Илья пододвинулся поближе, стряхивая пепел.

– В смысле похвалил? Тебя же на учет поставили. Чуть из школы не исключили. Ты же тому придурку нос сломал, его маманя с пеной у рта всех на уши подняла.

– Он сказал, что я правильно поступил, как он меня и воспитывал. Так что, малой, – Никита взъерошил Феде волосы, – если кто еще посмеет тебя обижать, сразу мне скажи, они у меня получат.

Никита подсел к Ане, она не отодвинулась, но и не посмотрела на него. Она смотрела на Илью, как он курит, как щурит левый глаз во время затяжки, поправляла прядь за ушко и краснела каждый раз, когда он смотрел на нее.

– Дай мне тоже сигарету, – вдруг сказал Федя, – тоже буду курить.

– А ну, я тебе сейчас дам сигарету! – рассмеявшись воскликнула Аня, – Я все твоему папе расскажу. Спроси у него сам, во что легкие курильщиков превращаются.

– Не рассказывай, я же пошутил, я и не хочу курить, Никита же не курит, и я не буду.

– Это правильно, малой, – посмеялся Никита.

– А почему Илья курит? – спросил Федя.

– Кто курит? Никто не курит, – сказал Илья, запуская окурок в дальний угол, – где ты видишь у меня сигарету?

– Ты только что курил! – возмутился Федя.

Ребята рассмеялись. Румянец на щеках у Ани стал еще ярче, хотя и так выделялся на фоне ее длинных рыжих волос. Она всегда смеялась с шуток Ильи, даже самых глупых. Никита решил привлечь ее внимание и спросил:

– Папа спрашивает, как там мама? Этот козел ее больше не беспокоит?

Улыбка сползла с лица Ани, а в глазах появился блеск.

– Нет, он отстал, – сказала она, вдруг погрустнев, – больше не приходил.

В катакомбах стало чуть напряженнее, чем было. Все помнили эту историю. Как отец Ани напивался и бил ее мать, как она убегала ночевать к соседям. Но однажды папа Никиты приехал с командировки ровно в тот день, когда Аня и ее мама, с заплывшим от фингала глазом ночевали у них. Он тогда поговорил с ним. Никто не знает деталей этого разговора, какие слова, с какой интонацией прозвучали. Никакой драки или чего-то подобного не было. Они просто поговорили, и Аня с мамой больше не прятались по ночам у соседей. Ее родители развелись через какое-то время, и о кухонном боксере все благополучно забыли. Все помнили эту историю, но Аня не хотела ее больше вспоминать.

– Пойдемте по домам, что-то я тут замерзла, – сказала Аня, – увидимся еще завтра?

– Проводишь меня до дома, Ань? – спросил Федя.

– Конечно, кавалер, – улыбнувшись ответила Аня.

Ребята вылезли через проем, который так и не стал окном в цокольный этаж. После прохлады и темноты катакомб закатное солнце слепило глаза и грело сильнее обычного.

– Илюха, – шепотом сказал Никита, – ну что, я беру завтра? Старшаки с десятого класса сказали, где есть ларек, в котором продают вообще всем, без паспорта.

–Ага, – улыбнулся уголком рта Илья, – только не сильно много, чтобы портфелем не звенеть.

– Ань, тебе брать? – спросил Никита.

– Ну, может только одну.

– И мне возьми, – влез в разговор Федя.

Аня взяла Федю за руку:

– Пошли давай, я тебе пенку дам попробовать завтра.

***

Дома у Ильи пахло курицей с пармезаном. Папа лежал на диване перед громко работающим телевизором и медленно моргал. Мама сидела за столом и смотрела кино, шел какой-то советский фильм, который она видела уже множество раз, но все равно пересматривала.

– Привет мам.

– Привет. Что-то вы долго сегодня?

– Да разговорились. Мы на катакомбах были.

– Илья, я сколько раз уже говорила вам, вдруг что обрушится, не лазьте вы там, найдите другое место. Еще и Федю с собой взяли?

– Ну мам.

– Что «ну мам»? Иди кушай давай, я фольгой противень прикрыла, пока еще не совсем остыло.

После ужина Илья на цыпочках поднялся в свою комнату. Папа всегда спал под громко работающий телевизор, но если он услышит, как кто-то топает, тут же просыпался. А если сделаешь громкость чуть пониже, он сразу проснется и скажет: «ты чё делаешь, я же смотрю».

Лучи заходящего солнца мягко ложились на зеленые обои в комнате Ильи. Компьютер загудел по нажатию кнопки. Из колонок заиграл недавно вышедший альбом Green Day «21st Century Breakdown». Он был неплох, но не так хорош как предыдущий. Илья скинул с себя футболку и лег на диван. Почему-то сегодня в мыслях была Аня, её улыбка, волосы, смех. Он только делал вид, что не замечает её, боялся разрушить их дружбу. Но то, как она на него смотрит нельзя было не заметить. Они были знакомы с самого детства. Когда Илья с родителями только переехали у него не было здесь друзей, пока конопатая девчонка на велосипеде не подъехала и не сказала: «давай дружить». Уже потом он познакомился с Никитой, и Федя прицепился к их компании.

Они жили в коттеджном поселке, отделенном от города небольшой березовой рощей, разделяющей мир на «там» и «здесь». Такие места таили в себе особую атмосферу. С одной стороны, ты будто живешь в деревне, невдалеке было озеро, на которое они украдкой катались купаться, поля с горохом, воздух был свежее. С другой шумный город, в котором кипела совсем иная жизнь.

Перед тем как провалиться в сон, Илья еще раз вспомнил Анину улыбку, и, хоть она его не видела, улыбнулся ей в ответ.

***

Папа резко вздрогнул, когда Никита зашел домой. Он спал на кресле, мама уже прикрыла его пледом и не стала будить. Кошка Мурка спала у него на коленях. Хоть и говорят, что кошки не такие верные как собаки и забывают своих хозяев за три дня, Мурка, казалось ждала папу не меньше других, ведь когда он приезжал, она не отходила от него ни на шаг. Папа немного выпил, он всегда выпивал пару рюмок старого подарочного коньяка, когда возвращался из командировки, в остальное же время к спиртному он не прикасался.

– Привет, сын.

– Привет, пап. А ты чего тут уснул?

– Да замотался сегодня. Ну и знаешь, кровать. Слишком мягкая. Я будто в вате лежу какой-то. Как погуляли? Как там ребята?

– Все хорошо.

– Ладно, отбой, иди спать.

– Так точно, пап.

Комната Никиты была заклеена плакатами с его любимыми группами. Мама сначала сопротивлялась, но потом отступила. Никита сел в свое кресло напротив компьютера, взял гантелю из под стола и сделал по подходу на бицепс на каждую руку. Когда экран монитора загорелся, Никита открыл ВКонтакте. Новых сообщений не было, и он кликнул поочередно на профили своих друзей, чтобы просто полистать фотографии. Аня недавно обновила аватарку, и Никита разглядывал её дольше, чем остальных. Сжав зубы, он сделал еще один подход с гантелями и выключил компьютер.

Они с Ильей были лучшими друзьями, жили на соседних улицах, но дружить начали в пятом классе, когда Никита с родителями переехали жить в поселок. Потом его взяли в тот же класс, где учился Илья. Так и стали дружить, за разговорами о компьютерных играх и девчонках по дороге в школу.

Даже слепой увидел бы как Аня смотрит на Илью, а у Никиты каждый раз что-то сжималось в груди. Но старая истина гласила, что друзья важнее, поэтому Никита молчал. Закончив с упражнениями, он осторожно поставил гирю в угол комнаты и лег спать.

***

– Анют, ты чего так долго? – взволнованно сказала мама.

– Да все хорошо, я Федю провожала.

– А чего на ужин не пригласила? У него родители сегодня оба на смене.

– Он не захотел.

Мама и Аня были похожи как две капли воды, те же рыжие волосы, бледная кожа и тонкие черты лица. Маме очень льстило, когда кто-то говорил: «Вы что, сестры?». Особенно теперь, когда бывший муж наконец-то перестал ее преследовать, поджидать возле работы и позорить при всех. Она уже и забыла, когда в последний раз замазывала синяки толстым слоем тональника, забыла когда в последний раз врала о том, что просто ударилась об косяк двери. Но она не забыла, как её маленькая дочь, даже после его ухода еще какое-то время просыпалась с плачем, с криком, заливалась слезами, пока не уснет дальше. Мама могла терпеть боль и побои, женщина вообще многое может вытерпеть, но только не то, что касается родного ребенка. Эта маленькая, хрупкая женщина, испытавшая столько боли от неуверенного в себе подонка, который намочил штаны от одного только разговора с отцом Никиты, благодарила Бога за то, что в их доме наконец-то настал мир.

– С ребятами гуляла?

– Ага.

– Ой, доченька, будь осторожна с этими парнями, а то у вас сейчас такой возраст.

– Все хорошо, мам, мы просто дружим.

– Ну смотри мне.

Анина комната выходила окнами прямо на поля. Аня любила перед сном сидеть на подоконнике, писать в дневник, слушая музыку в наушниках. Приятно было настроиться на грядущий сон, провожая солнечный диск за далекий-далекий горизонт. Аня дописала последнюю мысль о сегодняшнем дне, щелкнула кнопкой авторучки, выключила музыку и пошла спать.

***

– Федь, зайди к нам домой, покушаешь?

– Нет, Ань, спасибо. Там мама столько наготовила, что я объемся.

– Тогда до завтра.

– Пока.

Мама и папа Феди работали в городской больнице. Он был блестящим хирургом, она – медсестрой, которая всегда ассистировала у него на операциях. Счастливые пациенты и их родственники дарили папе столько шоколада, что Федя тоже думал стать врачом. Дома было тихо. На холодильнике магнитом была прижата записка: «Федя, бутерброды в холодильнике, мы с папой вернемся утром. Не засиживайся допоздна».

Федя поел в зале перед телевизором. Он не хотел подниматься к себе, когда дома никого не было, от каждого шороха было страшно. Обычно в такие дни он засыпал здесь же на диване.

Федя был самым младшим в компании, но ему было радостно, что ребята приняли его. Вся магия таких мест заключалась в том, что дружить приходилось с тем, кто был в округе, и случилось так, что других детей его возраста по соседству не жило.

На четвертом канале сегодня крутили «Трансформеров». Мама говорила, что фильм глупый, но они с папой любили смотреть его. Федя решил остаться на этом канале, укутался пледом и лег, но свет выключать не стал. Во время рекламной заставки он прикрыл глаза и уснул.