Ночь первая

Маг поднялся на речной колесник перед ужином. Диана позже вспоминала, что вроде бы тогда стоял туман, но, может быть, она сама его придумала. Во всяком случае, туман бы ему очень подошел.

К этому времени «Святой Петр» уже был восемь дней в пути по бесконечным водам Обрии, и пассажиры первого класса друг другу порядком приелись. У генерала Сезариса закончились истории — такие, которые он мог бы рассказывать в присутствии дам. Чета Дарис пошла на второй круг по списку поводов к маленьким ссорам, без которых, кажется, не строилась их семейная жизнь. Деланая скромница Глория, похоже, прочла до корочки свою затасканную книгу, сдалась и перестала прятаться от общества в келью-каюту. Сама Диана еще могла завлечь все это «общество» в беседу о чем угодно, от философии до моды, но предсказуемость ответов уже надоела и ей.

Новое лицо, разумеется, всколыхнуло болотную пленку их заводи.

Наружностью маг был за сорок, то есть немногим старше самой Дианы. Платье носил штатское, но плечи выворачивал как ветеран-гвардеец, определенно прослуживший дольше обязательных пяти годов. Когда он чуть поднимал голову, справа из шейного платка показывался тонкий шрам, наползающий на подбородок. Как всякая мерцающая черта внешности, эта линия на коже притягивала глаз, вынуждая искать себя снова и снова. Против желания Диана все пыталась угадать — где получил рану от лезвия тот, кто почти наверняка сражался среди чародеев? Ей пришлось не раз одергивать себя, чтобы смотреть в глаза, когда во время ужина он обращался к ней.

Впрочем, поначалу Марк Адамович сам избегал взаимодействия с нею.

— Какая нужда гонит юную леди в такую забытую даль? — вместо этого расспрашивал он Глорию с большим участием.

— Эта забытая даль — мой дом, — негромко отвечала та. — Я ведь из этих краев, господин маг. В столице только училась.

— Должно быть, тосковали по родным?

— Бывало, — опустила она очи на пирожное.

Диана посмеялась про себя. Сиротские манеры сгодились бы разжалобить кого-нибудь в столице, но здесь, посреди Обрии, барышня с кремовым десертом на блюде и четырьмя слугами в каютах второго класса никак не вызывала сострадания. Марк Адамович не мог этого не понимать, но ничем не поддержал ироничный излом брови Дианы.

— Однако, там есть и чем себя развлечь, — как будто возразил он сам себе. — Вам дозволялись балы?

— Мало, — призналась карикатурная скромница. — Боюсь, что светских новостей вам не скажу.

Диана почти закатила глаза — о, эти глазки-реснички и шепот! Не может же Марк всерьез взирать на подобную лицемерную святость? Не насмотрелся за долгую жизнь, как самые безропотные черноризцы утешаются колбаскою в пост? Маг, однако, будто не замечал показушности.

— Мне новости только вредны, — он подал щипчиками сахар в кофе Глории. — Я уже месяц в отставке и не желаю больше ловить от газет и приезжих, чем дышит наша столица.

Оставленного чина он при знакомстве так и не назвал.

— Напрасно, — с осторожной улыбкой вмешался генерал Сезарис. — Вы, вероятно, еще не слышали, что его высочество Флавий благополучно возвратился ко двору.

По тому, как выпал из щипчиков сахар, Диана поняла, что этот не столь уж сенсационный эпизод генерал припомнил не без умысла. По-видимому, фамилия нового гостя сказала ему больше, чем прочим.

— Благополучно? — в тоне Марка Адамовича проглянуло куда больше подлинной тревоги, чем при обращении к Глории.

— Вполне, — повторил генерал и посмотрел на Диану.

Негласная хозяйка этого салона отвечала ему ожиданием. Надо полагать, хранитель историй подготовил им несколько слов, могущих разбавить надоевший кофе.

— Я ведь не ошибся, Марк Адамович? — повернулся он тогда к магу. — Его судьба небезразлична вам?

— Вы не ошиблись, — ответствовал Марк и умолк.

Диана вывела, что занимательных деталей от самого мага им не дождаться.

— Кажется, Марк Адамович скуп на истории, — разломила она тонкое печенье. — Не оставьте нас в неведении, генерал.

Ее улыбка вернула генералу статус первого кавалера, затененный было новизной внедрившегося Марка.

— Эту трагедию у нас успели позабыть, — начал с удовольствием сказитель. — Между тем она добавила седых волос многим мундирам Ладии. Случилось она двадцать лет назад, по августу — как нынче. Шла третья южная война, стычки происходили едва ли не ежедневно. На битву при Парье и мы, и тассирцы стянули тьму разных сил. Кажется, по обе стороны задействовано было девять магических пятерок. Не вру ли я, Марк Адамович?

— Одиннадцать, — поправил его Марк.

Он уже очень спокойно лил сливки в фарфор.

— Одиннадцать, — благодарно кивнул генерал. — Младший царевич Флавий, тогда совсем новобранец, стоял в одной из пятерок на дальнем холме. Эта пятерка печально известна в военной истории — отряд коварных тассирцев, даже не магов, смог обойти их с тыла. Трое из пяти славнейших чародеев остались навеки там, под знойным южным небом. Двоих тассирцы взяли живыми. Одним из тех двоих оказался юный царевич — и султан держал его заложником все эти двадцать лет. Царская семья надолго забыла покой — и лишь весной империи договорились о возвращении его высочества. Второго мага, по счастью, удалось выкупить сразу, в какие-то несколько дней. Этим вторым случилось быть нашему Марку Адамовичу.

Пауза, оставленная опытным рассказчиком, разнесла над пирожными слаженный вдох.

— Вы побывали в плену? — округлила глаза леди Дарис. — Вместе с несчастным царевичем?

Маг размешивал кофе, ни разу не позволив ложечке звякнуть о чашку.

— Нас разделили сразу, — разочаровал он. — Его судьба отлична от моей.

— А шрам? — спросил господин Дарис, дернув любопытным носом. — Вы получили его там, у этих южных варваров?

Супруга тотчас укоризненно моргнула на него.

— Как вам не совестно выспрашивать такие вещи? Марку Адамовичу едва ли приятно воскрешать эти картины!

— Вы слишком меряете по себе чужую ранимость, — не глядя отозвался на это супруг, чем вызвал поджимание крашеных губок.

Ветеран-маг в самом деле не расстроился.

— Шрам именно с этих времен, — подтвердил он, отпивая свой кофе.

Давний плен, по-видимому, был для него не самым ярким из воспоминаний — мужчины говорили с большим волнением даже об охромевших борзых.

— Они жестоки к пленным? — пропищала сочувственно Глория.

Ей он ответил несколько пространнее.

— Маг — дорогостоящий пленный, для подобных условия сносные. Флавия тотчас переправили в султанский дворец, а мне достался угол деревенского дома, где квартировался их магический отряд.

— Вы пытались бежать, разумеется, — предположила Диана, откладывая ложечку на блюдце.

Не посмотреть на нее Марк теперь не мог.

— Разумеется. Но я не преуспел, так что ничем не могу удивить вас.

Он, несомненно, тоже ощущал ее царицей этого вечера. Диана знала, что до сих пор хороша — и стан ее, и ум еще могли пленять, а статус вдовы владельца серебряных рудников легко разрешал остальные сомнения в ее неземном совершенстве. Генерал Сезарис, во всяком случае, эти сомнения давно оставил.

Маг тоже повернулся к ней прямо, забыв о бледной Глории и не по годам румяной леди Дарис.

— Я был безоружен и закован в браслеты, блокирующие применение чар, — несколько тише поделился он. — Признаюсь вам, это тяжко для мага. Мне повезло, что я носил их только седмицу — его высочество Флавий провел в них все двадцать лет.

Коль скоро он ожил, Диане захотелось вытащить из мага больше.

— Вы отомстили тассирцам? Шрам в зеркале, должно быть, каждое утро напоминает вам о тех нескольких днях.

— Шрам, — замедленно ответил Марк, — действительно не позволяет многое забыть. Оттого я не ращу бороды.

Он улыбнулся, но Диане показалось, что беспечность на сей раз далась ему тяжелее — но маг больше не прятался ни от ее глаз, ни от ее вопросов

— Отомстить, впрочем, я успел мало, — добавил он бесстрастным светским тоном.

— Марк Адамович преуменьшает свои подвиги, — снова вставил сведущий генерал.

Диана обернулась на него, неохотно прерывая беседу с магом.

— Вы бились вместе?

— Не исключаю, что оказывались где-нибудь в одной баталии, однако же, в разных отрядах. Как вам известно, магией я не владею.