ESET_NOD32

Рецензии и отзывы на Вольное царство. Государь всея Руси

Читайте в приложениях:
86 уже добавило
Оценка читателей
4.0
Написать рецензию
  • Lindabrida
    Lindabrida
    Оценка:
    12
    Ты с королями и царями словно в шахи играешь! Ведаешь, кого куда поставить, а главное, когда сию перестановку делать надобно. Все у тобя - ни рано, ни поздно, а всегда в самый раз…

    Великий князь Иван не читал Макиавелли хотя бы потому, что «Государь» не был еще написан. И флорентийский секретарь, конечно, понятия не имел о делах далекой Московии. А все же Иван III — макиавеллист в полном смысле слова. Вся жизнь, вся деятельность великого князя посвящена грандиозной задаче собирания русских земель. Перед ним маячит идеал вольной, сильной Руси, и на пути к своей мечте он не щадит никого и ничего, становится и львом, и лисицей. Разорять руками татар Киев, создавать пятую колонну в Новгороде и Пскове, уничтожать несогласных, жениться на наследнице византийских императоров, строить великолепный ансамбль Кремля и без боя победить Ахмата на Угре — тут всякое лыко в строку. Загнать любимую женщину в монастырь, рассориться с младшими братьями, сыну (Ивану Молодому) дать злую мачеху — да, и это тоже необходимо во имя величия и славы государства. Язвицкий откровенно восхищается героем, да Иван III и заслужил восхищение. А все же, как это часто бывает, Иван III путает Россию с Москвой, а Москву — с собственной персоной, и, кажется, порой прикрывает государственными интересами свою жадность, податливость на лесть или свой деспотизм. Выразительный получился образ! Один грозный взгляд государя как психологическая характеристика дорогого стоит.

    Рассказ о нем ведется подробно, не упуская ни одной яркой детали, ни одного сколько-нибудь примечательного эпизода. Надо отдать должное писателю: он переработал тонны материалов. Красочная речь максимально стилизована под XV век, всяческие «яз», «пошто», «баить» и прочее заставляют — хочешь не хочешь! — вжиться в эпоху. Автор даже дни и месяцы именует не просто так, обозначая время действия какой-нибудь витиеватой фразой вроде «Илья Пророк уж два часа уволок».

    В то же время Язвицкий несколько перестарался со славословиями Ивану III в стиле «его слова превосходны, его дела бесподобны». Например, автор просто-таки извивается ужом, пытаясь доказать, что московское самодержавие всяко лучше новгородской республики. И такие эти новгородцы, и сякие, и бояре у них крестьян обижают, и союз их с польским королем — прямая измена родине и православию. Как только речь заходит о Москве, ракурс мгновенно меняется, о Юрьевом дне и закрепощении мужичков говорится стыдливой скороговоркой ближе к финалу, а союз Ивана III с крымским ханом — это не измена православию, а государственная мудрость.

    Не во всем государь всея Руси так хорош, как кажется автору. В чем-то он — во всяком случае, в романе — еще остается человеком Средневековья и совершенно не понимает европейцев, оставивших свои Средние века в прошлом. Вот его представления о внешней политике: он уверен, что папа римский только и мечтает, что организовать крестовый поход на турок. В ренессансной Европе в эти рыцарские игрушки уже не играют... И интересы государства Иван III все еще видит по-средневековому: военная мощь да чистота веры. Его послы приезжают в Рим как туристы: пофыркать на итальянский климат и католические богослужения и вернуться в Москву успокоенными — по части духовности русских никто не переплюнет! А между тем в Москве даже некому починить сломавшиеся часы. И ни сам великий князь, ни его бояре не понимают, что в новом мире, рождающемся в Европе XV века, технологии куда важнее религии. До петровской модернизации еще долгие столетия.

    Оборотной стороной авторской симпатии к Ивану Великому становится и полнейшая бесцветность всех прочих персонажей; все они — лишь автоматы, способные либо поддакивать государю (положительные герои), либо вяло пакостить (злодеи). С женскими персонажами еще хуже. Все эти Марьюшки, Дарьюшки, Оленушки на одно лицо — ну просто сахарные куколки! Некоторая надежда была у меня на Софью Палеолог, но губу пришлось закатать. В реальности женщина умная, сильная, образованная, здесь она по воле автора оказывается задвинута в самый дальний угол спальни, где может пролепетать несколько фраз из итальянского разговорника. Ах, да, еще она плетет какие-то неуклюжие козни, видимо, из чистой любви к интригам (ей-то какая корысть от ослабления Москвы?). Все, что обычно связывают с именем Софьи, включая даже византийского гербового орла, появляется на Руси как бы само собой, ниоткуда. С другой стороны, Марфе Посаднице в романе не повезло еще больше: она вообще ни разу не появляется в кадре!

    Читать полностью