Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
  • satanakoga
    satanakoga
    Оценка:
    42

    Примочки алкоголиков мне известны: и обман этот постоянный, поганый воображариум, обещания и болезни, потому как годами наблюдала одного персонажа и тихо радовалась, что не родная кровь, а так, примазался к семье. А если бы родная? Не водица же. Это в кино и других позитивных книжках главный герой берёт в руки себя и спивающуюся родню и всё устаканивает в самом наилучшем свете. А в жизни не так, в жизни обычно нет ни сил, ни воли, ни удачи. Сплошной спад.
    Я уже где-то писала вроде бы о том, что абсолютно уверена - несчастье притягательно для других несчастий, бедность - для бедности, неудача - для целой своры других неудач и невезений. Они слетаются как стая воронья, клюют жадно, голодно.
    Так вот, в реальной жизни никто не придёт спасать, например, двух знакомых мне молодых, но давно опустившихся братьев-алкоголиков, никто не вытащит из их затхлой стылой берлоги, не оживит одного, которого пырнули ножом в семейном скандале и забыли до утра, а второго, недоуменно вертящего головой в поисках брата, не вытащит из тюрьмы. На снегу останется мусор, который выронила их сожительница, когда протрезвела и поняла, что случилось. Кинематографичный такой мусор - алые обрезки свёклы на снегу. И вот прошло уже много лет, и я, случайный человек в их нелепой недожизни, чувствую вину и ужас, когда вспоминаю, даже я.
    А Попов написал о собственной семье. О дочери Насте, которая однажды родилась и однажды умерла, а к своей смерти шла тяжело, больно и грязно. Текст лёгкий, и вроде бы даже бесшабашный, с юмором, но это всего лишь ярко-зелёная травка, под которой чёрная болотная жижа. Можно попробовать проскользнуть на одних пальцах, но куда нам удержаться - опыт, память, собственный груз утянет на дно. Зацепит, затянет, зальёт в горло вонючую воду. Это читателю. А что с писателем делалось, когда он этот кус собственной плоти наружу извлекал и буковками его вписывал в вечность? Страшно и тяжко представлять. Носишься из-за этого всего с автором, словно он хрустальный и очень хрупкий, а он собрался уже давно, ну или натянул внешнюю кожу для выхода, такую, что создаёт видимость нормальности, плотности, тогда как внутри должно быть - жуткое месиво. Собрался, значит, и говорит в интервью:

    Один маститый критик, член многих премиальных жюри, выкинул меня из списка: дескать, такого допускать нельзя. При этом я знаю, что и у него дома беда, но для него главное - респектабельность. По ней, считает он, смотрят, кто важный писатель, а кто нет... А я уверен: писатель обязательно должен нарушать рамки дозволенного, только тогда он расскажет что-то пронзительное. Как я мог написать страшную автобиографическую повесть о гибели дочери "Плясать до смерти"? Да потому что не было в моей жизни ничего важнее! Как там у меня написано в конце: "Только твой крест делает тебя человеком". Завистники (их бы на мое место) обвиняют: "На горе и то нажился!" А я считаю - поставил памятник... Или не прав? Мучаюсь и сейчас. А кто пишет без этого, тратит бумагу.

    Памятник, который Попов поставил дочери, думается, и его самого привалил, ну как минимум кожу содрал. Он скрупулёзно вспоминает, выкладывает перед нами свои первые и последние воспоминания, хорошие и плохие, и откровенно скверные, о каких не говорят на людях,и он действительно честен. Никакого идеального детства или заботливых родителей, а единственное дитя внешне и внутренне вовсе не ангелочек, да и с возрастом становится только неказистей и, честно говоря, страшней.
    Его рассказ о важном разговоре с двенадцатилетней дочерью - это же просто смертный приговор себе, и никакими доказательствами этой вины не снять и не искупить. Да, отец хотел как лучше, хотел подбодрить, подстегнуть самолюбие, чтобы и учёба давалась и жизнь в целом, но вышло то, что вышло - совершенство наоборот, злое, обиженное, беспомощное. "Во всём мне хочется дойти до самой жути. Дошли."

    — Нам это не нужно — «как у всех»! Ты это уже, наверно, заметила?
    Кивнула. Самолюбие у нее действительно гигантское — «как все» не согласна.
    — Поэтому у нас с тобой только две дороги. Или вверх!..
    Полная тишина в квартире.
    — Или — вниз. Если не получается выше, то мы выглядим, наоборот, хуже всех! Гибель. Чем занимаются люди обычные, чему радуются — нам это, увы, не дано! И не надо! Понимаешь?
    Подумав, кивнула.

    И приговор, и исполнение его собственноручно.
    Как ему спится ночами? Но мне не хочется этого знать, правда. Писатели, наверное, как-то иначе живут и чувствуют, и вот эта вот личная, болезненная и горькая книга должна была страдание обуздать, изолировать на страницах, снизить градус.
    Наверное.

    В сборнике есть ещё и вторая повесть - "Комар живет, пока поет", но я её пока не осилю. Мне бы пока с внутренней Настей разобраться. И надо же такому случиться, что в моей жизни это имя поганую роль всегда играло, все знакомые насти вынимали мне или мозги, или вот душу.

    Читать полностью
  • Rosa_Decidua
    Rosa_Decidua
    Оценка:
    25

    О Валерии Попове узнала из рецензии на написанную им биографию Довлатова. Крайне неодобрительную, полную возмущения, как только посмел в книге об одном человеке написать столько о себе. Встречались так же сравнения не в пользу Попова в стиле "кто он такой, никому не известный, замахнулся на гения".

    К своему стыду до той встречи на книжном сообществе о Попове ничего не знала, но горячо захотелось прочитать какую нибудь его книгу. Тоже о нем.

    Прочитала, но совсем не знаю как можно это оценить. Можно ли давать оценку жизни реального человека и его близких, измерять его счастье при рождении ребенка или боль при потере?! Книга будто написанна кровью, откровенность и открытость миру пугает, человек полностью обнажает душу, что тут можно сказать? В тоже время написанно это так самобытно, с иронией, без всякой чернухи, и это тоже поражает.

    Читать полностью
  • noch_
    noch_
    Оценка:
    19

    Старый вопрос о том, следует ли оценивать литературное произведение вне зависимости от личности автора, или же, наоборот, в тесной связи со свойствами его натуры и особенностями биографии, в отношении Валерия Попова, в последнее время, становится вопиюще бессмысленным. Да, он и раньше делал прозу из подручного материала своей частной жизни — чего стоило «Третье дыхание», шокировавшее своей откровенностью еще десять лет назад. Но нынешнее «Плясать до смерти», это, знаете ли, как-то уж совсем..

    В книге две повести. Первая, заглавная, рассказывает о том, как у молодого писателя Валерия Попова родилась дочь Настя Попова. Как она взрослела, хотела быть не такой, как все, отбивалась от рук, делала глупости, начала употреблять спиртное, вышла замуж за соседского парня, такого же балбеса, как и она сама, стала неуправляемой и невыносимой, опустилась, спилась и в конце концов умерла.

    Вторая, «Комар живет, пока поет», рассказывая о том, как у пожилого писателя Валерия Попова был 94-летний отец Георгий Попов. Как он, некогда выдающийся ученый-агроном и человек исключительной силы духа и тела, постепенно впадал в маразм и немощь, заговаривался, падал на лестницах, ходил под себя, превращался в обузу для близких и в конце концов умер.

    Чтобы так рассказать о своих самых близких людях, нужно иметь немалое.. мужество? а может, бесстыдство? или вообще отчаяние? О чем свидетельствуют подобные тексты — о патологической черствости их автора или, наоборот, об уязвимости его души? Честно скажу: не знаю. Ясно одно: Валерий Попов отличается фантастической витальностью, и преобразование жизненных трагедий в литературное творчество эту витальность определенно подпитывает.

    Самый жуткий эпизод в книге - это когда писатель Валерий Попов со своей женой-алкоголичкой и зятем-наркоманом собираются в больницу к дочери и думают, зайти ли по дороге в булочную, что-то ей купить. А в больнице им буднично так сообщают: ваша дочь умерла.

    Читать это страшно. Писать это, наверное, было еще страшнее. По крайней мере, мне так хочется думать.

    Оценка: 5 / 7

    Читать полностью
  • Unikko
    Unikko
    Оценка:
    15

    Рождение ребёнка – это всегда начало новой жизни. Для родителей. Отныне всё будет вдвойне. Счастье и радость – никакая гордость от собственных достижений не сравнится по силе с той, что испытываешь за успехи ребёнка. Болезни и горе - да, будешь просить (кого?), пусть лучше я пострадаю, пусть меня постигнет неудача, меня, но не ребёнка, но… никто не услышит.

    Настя. Такая маленькая и беззащитная, застенчивая, некрасивая, одинокая. И несчастная. С самого начала мир отнёсся к ней враждебно. И Настя приняла вызов... Но как приняла! С детства было нехорошее предчувствие, но - семья интеллигентная, либеральных взглядов. Воспитание – только словом и личным примером. Разум. Свобода воли. Неприкосновенность личности. Принципы. А жизнь – она, как известно, сложнее всяких принципов…

    Думали, с возрастом пройдёт. Ну протест, бунт, поиски правды. У всех бывает, и к двадцати годам заканчивается неизбежным компромиссом. Школу ведь не бросила – уговорили. Даже в университет удалось «пропихнуть». Стараешься помочь, удержать на краю, чтобы жизнь… удалась? А она – «что ты знаешь о жизни вообще?» А ещё писатель! И показала. Жизнь. Во всей её полноте. Жи-зень… Мопассан, оказывается, тоже ничего не знал о жизни: чтобы он там ни говорил, vie гораздо хуже, чем о ней думают. Утешает? Нисколько.

    Но Настя - умная, умная же… Выкарабкается. Но не ум победил, душа. Когда сам понимаешь безнадёжность борьбы с ветряными мельницами (опыт был), можно ли равнодушно смотреть, как балуется ребёнок? Молча наблюдать, как родная дочь, решив из-за нелепой страсти к героизму, спасти мужа-наркомана, уничтожает себя другим, более популярным способом? Оказывается – можно. «Иначе пропадёшь. Разорвёшься без всякого толку!» Досмотреть пришлось до конца...

    Безумие это было или святость? Ведь не бросила, спасла Кольку. Жизни не пожалела. (Возможно ли? Допустим, что нет, и Настя потерпела поражение и тут, но сама попытка была подвигом). И что может сделать отец-писатель, который любил свою непутёвую дочь, пытался её спасти, но не спас? Подарить ей бессмертие. Эту книгу. Как отец, он рассказал о дочери и о себе, записал то, что всегда помнил; как писатель - превратил бытовой случай в произведение искусства, в Трагедию. Потому что «Плясать до смерти» не воспоминания и не автобиография, это роман, и художественного здесь не меньше, чем жизненного, но именно сочетание этих двух элементов производит столь сильное впечатление на читателя. Сильное? Невыразимое.

    Читать полностью
  • linde
    linde
    Оценка:
    8


    Пьяница мать - горе в семье © х/ф ДМБ

    Конечно, папа сделал в жизни много хорошего, но теперь он состарился, а старые люди абсолютно бесполезны. © Гомер Симпсон

    От прочтения этой книги меня мог бы предостеречь восторженный отзыв Дмитрия Быкова, но я его не сразу заметила.
    Это не художественная литература, а дневник или психотерапевтическое сочинение. Не знаю стало ли автору легче от того, что он выговорился, но мне - читателю, после прочтения книги стало нехорошо.
    Автор не щадит своих родных и близких, рассказывает про них всякое с неприятными подробностями. Мне кажется, не стоило это публиковать.
    Тут мне хотелось бы привести кусочек из интервью, в котором Андрей Бондаренко рассказывал про Егора Радова:

    Он считал, что творчество – это не открытие того, что у тебя болит, а сокрытие этого. Терапия, не в том, что ты вынимаешь свои кишки (вспомним набоковское «человек с кишками у себя на руке»), а в том, что скрываешь свою боль. Нельзя писать о боли напрямую.

    Вот это прекрасно сказано! (Жаль только, что я не смогла найти у Набокова эту цитату, хотя нашла много всяких кишок: клистирную натянутую на ванный кран, блестящую из которой хлещет вода гибким веером, кишки ужа, а также железные кишки улиц и просто обыкновенные - слипшиеся. Но только не те что на руке.)
    В общем это я к тому, что Валерий Попов как раз пишет о боли напрямую. Еще он пишет, что у него некрасивая дочь, хочется ему в ответ сказать, чтобы он пенял на себя. Один мой знакомый фотограф говорил: "Претензии к родителям!" когда ему кто-то жаловался, что мол вот я как-то плохо получился.
    Литературной ценности произведение не имеет, написано очень простым языком. И эта вот "кровянка из носа" мне напомнила видео в котором гопник рассказывает: "у меня сигарета упала с рота, у него так же самое". А, еще "супруга упруга", птьфу.
    Короче зря я эту книгу прочитала, хорошие книжечки лежат и ждут, а меня притягивает такое вот.

    Читать полностью
  • Оценка:
    Я очень давно люблю Валерия Попова. Еще с "Жизнь удалась". Спасибо ему.