План Б

Весенний мелкий дождь стучал по козырьку подъезда и крыше «газели». На складе в полной боевой готовности сидел Соня, высунув язык и неловко прорезая ножницами дырки в колготках. Крепыш крутил рычажки у радиоприёмника, развалившись в кресле и грызя ногти.

– Аномально жаркое лето ожидается в этом году… – гудел приёмник.

Соня глянул на салфетку, под которой лежал оставшийся зефир, и нахмурил брови. «А вдруг растает?» – подумал он.

Агенту «В глазури» и правда было жарковато: зефирка тяжело вздыхала, чуть отодвинув край обёртки и отложив наушники-рацию в сторону.

– План Б такой, – зашептал из микрофона «Сюрприз». – Когда завербованный нами голубь стукнется в окно и отвлечёт главного, «В глазури» выпрыгивает из укрытия и нападает на охранника. Это должно остановить похищение картины. Другого варианта у нас нет.

Зефирка устало прошептала:

– Это не сработает… Я бы ещё предложила план В.

– Кхм, – буркнул в наушниках «Петушок». – Ты не веришь, что у нас что-то получится?

«В глазури» молчала, и за неё, как всегда, вступился шоколадный друг. «Сюрприз» забасил:

– Почему это, шоколадные подштанники в дырочку? Все мы друг в друга верим. Но что верно, то верно: запасной план никогда не помешает.

Тем временем Крепыш, плюясь, рассказывал Соне, что сладости были «приятным бонусом» и буквально подарком и что этим утром таки им отгрузили целый грузовик карбонада и колбасы.

– Видишь, как с ними надо? Сюрпрайз-сюрпрайз, говорят. Ничего не отправляли. Разбойники…

– Так это же мы разбойники, – глупо захихикал Соня.

– Ты у нас не разбойник, ты у нас шутник. А вместе мы художники. Потому что похищаем искусство, – ехидно скривился Крепыш.

– То есть золотой орёл с ворот был искусством? – искренне удивился Соня.

– Да. И за него мы получили пятьдесят килограммов колбасы. А вот за эту картину получим гораздо больше.

– Кому нужны персики с листьями на холсте? Это разве красиво?

– Ты ничего не понимаешь. Такие картины вешают дома и показывают гостям. Это признак хорошего вкуса. А ещё для нас это верный знак, что нужно расти, масштабироваться. Понимаешь?

Соня кивнул, хотя ничего не понял. А Крепыш глянул на часы и вздохнул. Был только полдень.

– И зачем я так рано приехал?

– Может, на выставку сходим? Посмотреть? – искренне спросил Соня и ненароком посмотрел на салфетку. Крепыш кинул на него злобный взгляд:

– Что ты там прячешь? А?

Соня попытался отвлечь босса и протянул ему его колготки – часть с прорезью для глаз.

– Примерь, пожалуйста. Там ли глаза прорезал?

Крепыш взял колготки и стал натягивать их на голову, а Соня украдкой достал зефир.

– Слышишь? Кажется, придётся следовать плану Г! Не таять! Помощь «Петушка» в галерее всё же понадобится! – взволнованно зашелестела «В глазури». И, уже зажатая в кулаке Сони, продолжила докладывать в рацию: – Приём, приём! Мы выдвигаемся на место преступления!

– В рот мне конфету… А какой у нас всё же план Г? – кричал ей из рации «Сюрприз», взволнованно раскачиваясь из стороны в сторону.

Хруст и трепет

Грабители выбрались из склада в смешных масках из колготок и с рулоном синей упаковочной бумаги в руках. Они забрались в грузовик, на бортах которого были нарисованы продукты: хлеб, сыры, колбасы, сосиски и помидоры с листьями салата, – машина якобы перевозила еду для кафе и столовых. А при музее как раз был кафетерий. Соня сунул зефир в бардачок, а Крепыш достал карту. На бумажной схеме города были поставлены несколько крестиков и галочек.

– Смотри. Мы подъезжаем к галерее со служебного входа. Ты якобы разгружаешь коробки…

– С колбасой? – уточнил Соня, хихикнув.

– С колбасой. Заносишь одну коробку внутрь, собираешь смотрителей на «дегустацию», и, пока ты им рассказываешь про сервелат, я выношу картину. Понял?

– Понял. А как я пойму, что пора уносить колбасу и уезжать?

Крепыш скривился – так, что даже колготки сморщились, – и прогудел:

– Как только на часах будет 13:50, просто извиняешься и уходишь.

– А колготки мне когда снимать?

Это был вопрос, которого Крепыш не ожидал. Он явно не продумал ответ на него, но, чтобы не показывать свою растерянность, щёлкнул напарника по носу и забарабанил пальцами по бардачку.

– Колготки снимай сейчас. И надевай маску медицинскую. У тебя есть? Чего сам не додумался?

Зефирка, которая как раз устроилась в маске, словно в гамаке, поспешила с неё слезть. Рука Крепыша нырнула в бардачок и достала необходимое средство гигиены. А Соня вынул спецагента и спрятал в карман.

Часы показывали 13:30. Грабители выбрались из машины и открыли кузов. Соня с трудом поднял коробку с сервелатом, а Крепыш спрятался за рулоном синей бумаги и потрусил за охранником. При ходьбе Соня чуть шелестел – теми самыми конфетами – и с такой нежностью сам вслушивался в этот звук, что чуть не споткнулся о порожек и не упал с грузом. Крепыш хмыкнул и спрятался в какую-то подсобку. Оттуда он зашипел:

– Ну же! Шагай в столовую.

Соня послушно пошёл по коридору и открыл дверь с нужной табличкой. А там уже накрывали столы к обеду. На скатертях стояли тарелки с супом, корзинки с хлебом и какие-то волшебные вазочки с конфетами. Соня, как нетрудно догадаться, был сладкоежкой. Именно поэтому, едва увидев горки конфет, он тут же оцепенел и забыл, зачем пришёл в музей.

– Сынок, тебе чего? – спросила его пожилая буфетчица и поставила на стол поднос с компотом.

– Я… я на дегустацию привёз…

– А что привёз? – уточнила буфетчица.

Соня бросился к выходу, к машине, и стал носить оттуда коробки с колбасой, пока не заполнил ими буфет. За работой он пытался вспомнить план, но мог думать только о конфетах. Тут в столовую вошли смотрительницы. Загудел чайник, застучали ножками стулья; дамы расселись. Соня попытался открыть одну из коробок, но руки у него тряслись. Он потянул носом воздух, луч из окошка упал на печенье, лежавшее в вазочке, и всё, что смог сделать Соня, ― это достать зефир из кармана. Чтобы успокоиться.

– Зефир? А у нас много пастилы. Персиковой! – заулыбалась буфетчица. Другие смотрительницы тоже заулыбались, и каждая сделала шаг в сторону, открывая вид на вазочки со сладостями на столах. Все дамы взяли по одному нежно-оранжевому бруску. С палочками пастилы в руках они были похожи на волшебниц. Соня тоже с приятным музыкальным шелестом открыл зефир. На секунду в столовой наступила полная тишина, потом раздались сладкие, довольные вздохи, и одна из сотрудниц музея вдруг сказала:

– А ведь в Индии советуют начинать обед со сладкого. Мы всё правильно делаем!

– А какой зефир у вас? – поинтересовалась другая смотрительница, рассматривая фантик в руках Сони. – Кажется, был в глазури… Ммм… А у нас пастила персиковая, и знаете почему?

Соня отрицательно покачал головой: он всё ещё наслаждался вкусом любимого зефира и даже тихонько мычал, чего не было слышно из-за маски.

– А мы вам покажем, родненький. Пойдёмте-ка!

И дамочка в строгом костюме и с конфетой в руках потащила Соню за собой. В пустом музее эхом отзывался стук её каблучков. Картины словно склонились к смотрительнице и охраннику и рассматривали последнего, но дамочка уверенно шла вперёд и на ходу рассказывала Соне историю музея и полотен.

– А вот тут у нас девочка. С персиками… – продолжила она. Вместе с Соней они только что вошли в большой зал и увидели… Крепыша, заворачивающего картину в упаковочную бумагу. Ну прямо готовая шоколадка!

– Это что такое?! – ахнула смотрительница. И опустила руку. Крепыш замер, а Соня вдруг выдал то, чего от него никто не ждал:

– Это… часть дегустации. Картину как конфету упаковываем. Девочку, хе-хе, с персиками. В этом… в буфете! Красиво?

Дама тяжело сглотнула, поправляя очки и пытаясь понять, как ей реагировать на происходящее. А Крепыш быстро закивал и поправил на картине «обёртку». Синюю, прямо как у конфеты! Схватил Соню за руку, и вместе они поспешили из музея.

Гриб
и шоколадная стружка

Очень громко, будто вода капала из крана, тикали часы. В огромном тёмном кабинете с тяжёлыми шторами, тёмными высокими шкафами и непонятными картинами стоял длинный стол. В него упиралось спинкой кресло – тоже очень большое, кожаное и старинное.

На пороге кабинета, ссутулившись и сжавшись, появились Крепыш и Соня. Крепыш пытался унять дрожь в коленях, челюсти и руках, поэтому засунул руки в карманы и натянуто улыбался. Соня смотрел то на напарника, то на кресло и часто моргал.

Но обитатель кабинета не повернулся к грабителям: булькающий, глубокий голос зазвучал из-за стола тяжело, как шаги пленного, а кресло не шелохнулось.

– Друзья мои… Прекрасен ваш союз.

– Господин Грибофф, мы можем всё объяснить, – прошептал Крепыш неуверенно. Челюсть предала его и стала трястись, будто танцевала чечётку.

– Газеты пишут, что очень странные ценители искусства подарили галерее пятьдесят килограммов колбасы и укутали известную картину в цветную подарочную бумагу. Но сотрудники музея решили не убирать «обёртку» и оставить экспонат на пару дней в таком виде, что очень понравилось посетителям, потому что было похоже на конфету… Я так понял, вы решили уйти из профессии в искусство? Оформлять выставки?

Соня заулыбался и закивал. Крепыш наступил ему на ногу и шагнул вперёд.

– Ситуация вышла из-под контроля. Нас могли поймать, мы старались сделать всё, чтобы выйти из-под подозрения и оставить шанс…

Но обитатель кабинета перебил грабителя:

– Видите? Слева на стене пустует место для картины. Той самой картины, которую вы должны были привезти мне вчера. Теперь у вас есть шанс украсить стену чем-то другим… – Раздался хруст пальцев.

– Прошу вас, не надо! – почти заплакал Крепыш.

– Не на-до… – промямлил Соня.

– Надо! Надо! Вы меня так подвели! Вы… Вы! – Грибофф то ли закашлялся, то ли высморкался. Сделав паузу, он продолжил: – Прочь отсюда и ждите нового задания. Прочь! И прикажите принести мне чаю! – закончил фальцетом обитатель кабинета и затих. – Сладкого!

Соня и Крепыш, не поворачиваясь к столу спиной, попятились к выходу. По дороге к грузовику – теперь заклеенному рекламой колбасы – разбойники тихо перешёптывались:

– Ты понимаешь, что ты наделал? Что нам теперь грозит? – шипел Крепыш.

– Я ничего не мог… эта пастила – я будто забыл, зачем приехал в галерею, – оправдывался Соня.

– Мы провалили это задание… Важное задание. Большое задание! – рвал на себе волосы Крепыш.

А тем временем спецагенты «Сюрприз» и «В глазури» лежали в шезлонгах у бассейна и потягивали шоколадный сироп из красивых коктейльных бокалов. Зефирка поправила свои солнцезащитные очки, а шоколадное яйцо вдруг тяжело вздохнуло.

– Святые бобы… Опять какое-то странное чувство внутри, под обёрткой. Колет…

– Колет? Миленький, не надо крошиться раньше времени… Может, это просто сахар выделяется? – заботливо посмотрела на напарника «В глазури». Она всегда становилась добрее и ласковее, когда отдыхала. – Ты такой большой, но такой хрупкий…

– Да. Это всё эти трудности телепортации. То сахар выделяется, то фольгу сводит. В рот мне конфету, нам нужен другой способ спасать мир…

Оказалось, пока «В глазури» спасала шедевр в галерее, «Сюрприз» успел побывать в зоопарке. В последний момент он остановил малыша, который собрался угостить жирафа шоколадом, то есть упал на пол. Над зоопарком разносились визг и плач, к операции был привлечён старший брат и бабушка ребёнка.

Вдруг над спецагентами навис «Петушок»: его прозрачная упаковка и карамель тоже сияли в лучах солнечной лампы. А за ним поднимался парк аттракционов с горками, каруселями, небоскрёбами и батутными замками. «Петушок» тоже пил сироп и улыбался.

– Моя двоюродная бабушка всегда говорила, что мармеладу можно доверять. Вот эта их гибкость…

– А твоя бабушка говорила, что мы будем нейтрализовывать грабителей, дунув им в нос шоколадной пылью с ванилью, или выпрыгивать у них изо рта по заданию мармелада?

– Бабушка говорила, что я молодец. Наверное, в какой-то мере она это и имела в виду…

Не чувствуя иронии и насмешки в вопросе «Сюрприза», гордый и довольный собой «Петушок» принялся устраиваться в соседнем шезлонге. Стоило ему найти подходящее положение для ног, рук и головы, а также подходящий наклон спинки, как к ним подошёл, а скорее, даже подкрался Козинаки. Эта восточная сладость была главным балетмейстером Шуге и преподавателем танцев. Козинаки кивнул «Петушку»: он явно был с ним знаком. И подмигнул «В глазури», отчего та покраснела и смутилась. Агенты переглянулись, и леденец в упор посмотрел на «Сюрприза» поверх очков. Но тот сделал вид, что не замечает гостя, и громко втянул в себя остатки коктейля. А Козинаки, стоя в первой балетной позиции, протянул зефирке визитку, сделал таинственный жест руками в сторону шоколадного яйца и удалился лёгкой, воздушной походкой. «Петушок» же снова поудобнее втёрся в шезлонг и сладко закрыл глаза, собираясь вздремнуть.

Но «Сюрприз» так громко сопел, что весь сон леденца как рукой сняло.

– Время! Слышите? – сказал «Петушок». – Магазин закрылся, а нас ждут в генеральном штабе!