Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Алмазный мой венец

Добавить в мои книги
13 уже добавили
Оценка читателей
4.6
Написать рецензию
  • serovad
    serovad
    Оценка:
    71

    Конармеец верил в законы жанра, он умел различить повесть от рассказа, а рассказ от романа. Некогда и я придерживался этих взглядов, казавшихся мне вечными
    истинами.

    Теперь же я, слава богу, освободился от этих предрассудков, выдуманных на нашу голову литературоведами и критиками, лишенными чувства прекрасного. А что может быть прекраснее художественной свободы?

    Читая подобные произведения, я точно знаю, что к ней нельзя относиться как к исключительно достоверному источнику сведений о тех, про кого говорится, и уж тем более о самом авторе.

    Если говорить конкретно об "Алмазном венце", то нельзя забывать, что написан он в конце жизни писателя, когда все герои его повествования ушли в иной мир. А о покойниках либо хорошо, либо ничего. С другой стороны прошло много лет, и события где-то подзабылись, а где-то подкорректировались в сознании в сторону "могло быть лучше", и потом желаемое могло быть выдано за действительное даже без авторского умысла. Про себя же любой автор будет рассказывать так, чтобы это хотя бы читалось интересно. А в погоне за этим неизбежно где-нибудь да погрешишь против истины.

    И всё-таки хочется принимать на слепую веру всё, про что рассказано в этой книге. Потому-что такими симпатичными и совершенно безгрешными в ней выглядят пусть даже правдоподобно описанные Маяковский, стихов которого я никогда не любил, и Есенин, личность которого для меня очень непонятная. Еще любимее становится Булгаков, чем-то ближе - Олеша, из которого я читал только "Трёх толстяков" и "Зависть". И хотя эта самая "Зависть" мне не понравилась, но разве можно не улыбнуться при упоминании уже забытой ветки, усеянной цветами и листьями?

    Я поймал себя на удивительной мысли. Что мы знаем о двадцатых и тридцатых годах? То что это было очень непростое время. Начало двадцатых - голодное и кровавое. Середина - нервное нэповское. Тридцатые - репрессии и сдавливание всей страны в железном кулаке. Но вот я перечитал воспоминания о том времени Паустовского, теперь вот Катаев. И те годы описаны с такой, знаете ли романтикой, что невольно начинает казаться, что на самом деле учебники по истории врут, что именно тогда солнце светило ярче, а трава была зеленее.

    Всё очень просто. Ведь описаны те годы, когда авторы воспоминаний (Катаев в частности) были молодыми. Ну а разве молодые годы могут запомниться только в черных тонах? Как бы трудно не было, я уверен, каждый человек помнит годы юности как самые лучшие в своей жизни.

    Главный и несомненный плюс этой книги - лёгкость повествования. Она читается почти, как профессиональный роман, хотя по сути это документальная проза. А этот жанр не каждому писателю дан, тут нужно иметь особое мастерство. И особое художественное чутьё, которое подскажет - это понравится читателю, а это нет, и то, что не понравится, надо умело изменить.

    После прочтения осталось только три вопроса.

    Первый - зачем было шифровать героев книги, если все они слишком очевидны?

    Второй - как допустили а советское время к печати книгу. в которой автор частенько предается религиозной ностальгии?

    Третий - зачем в такой книге так много говорить про недостаточность своего таланта?

    Читать полностью
  • Elenita19
    Elenita19
    Оценка:
    13

    Прочитав "Алмазный мой венец", "Святой колодец" и "Траву забвения" заново открыла для себя Валентина Катаева как автора недетских произведений. В детстве были не раз перечитаны "Белеет парус одинокий", "Хуторок в степи" и "Сын полка" и наконец состоялось знакомство с этими произведениями.
    Про "Алмазный мой венец" слышала от друзей да и в книгах упоминание о нём попадалось не один раз. Напуганная тем, что все действующие лица романа "зашифрованы" скачала книгу с подробными примечаниями. Это было невероятно увлекательное чтение. Описание старой Москвы, шутливые прозвища писателей и поэтов и без всяких примечаний можно легко догадаться о ком идет речь. Прочитав про того или иного автора хотелось тут же читать или перечитывать его произведения и биографии. К счастью удалось преодолеть этот соблазн иначе чтение могло растянуться на очень большой срок, а впереди ещё столько интересных страниц ждёт. Напрягало только то, что очень часто приходилось отвлекаться на примечания, но они читались как не менее увлекательный роман.
    "Святой колодец" - небольшая фатасмагорическая повесть резко контрастирующая с "Алмазным моим венцом". Во сне автор путешествует по Америке и рассуждает о разных вещах.
    В "Траве забвения" описывается знакомство молодого Катаева с И. Буниным, Одесса перед, во время и после революции. И опять же хотелось читать и перечитывать всего Бунина.
    Таким языком всё написано, что во время чтения перед глазами проходят те или иные картины.
    Итог: получился увлекательный экскурс в историю, краткое знакомство с биографиями многих писателей и поэтов, и конечно же биографией самого Катаева.

    Читать полностью
  • puho
    puho
    Оценка:
    12
    Первый раз прочитала: ноя 2007

    Перечитала. Катаев - личность неоднозначная. Переиначивая события, подкручивая винтики так, чтобы все выходило по его желанию, в его пользу, он добивается от доброго читателя какой-то жалкой сочувственной липкости, с помощью которой так хорошо получалось проходить цензуру в те годы. Сердитый же читатель легко проникает в настоящую суть событий и видит, нитками какого цвета сшит роман.

    И все-таки, несмотря на эту нечестность, так здорово иметь еще один взгляд на те годы, когда были живы и в силах любимые писатели - Олеша, Ильф, Петров-Катаев-младший, Маяковский и Булгаков. Когда солнце вставало над молодой, курчавоголовой Москвой, а юный Катаев сидел на ступеньках того еще храма христа спасителя с сестрой Михаила Булгакова и не знал, что она станет женой его младшего брата. И не знал так многого.

    Первая рецензия:

    Катаев писал эту автобиографическую книгу в пожилом возрасте, около шестидесяти, когда все поэты и писатели, его друзья, уже ушли в зазеркалье, а он сам пока держался, жил воспоминаниями, верил в вечную весну и старался запечатлеть своих любимых людей такими, какими он их помнил. Командор-Маяковский, синеглазый-Булгаков, ключик-Олеша, друг-Ильф и брат-Петров, конармеец-Бабель, королевич-Есенин и остальные проходят перед глазами читателя живыми, настоящими... И что еще очень приятно - старая Москва, старый Петроград описаны любовно, подробно, так и видишь этот Мельников переулок, где собирались приехавшие в Москву с юга юные писатели. И шумные споры о Гоголе и Гофмане, двух "Г", и чтение наизусть бесчисленных стихов, и мечты о чем-то прекрасном - как наяву.

    Читать полностью
  • feny
    feny
    Оценка:
    10

    Чем больше я читаю произведения Валентина Катаева, написанные в изобретенном им самим стиле «мовизма», тем больше они мне нравятся.
    Вероятно, в силу того, что мемуары не входят в число моих любимых жанров и редко доставляют мне удовольствие, – мовизм Катаева, в его соединении истинных происшествий со свободным полетом фантазии, в его замене хронологической связи связью ассоциативной, пришелся как нельзя кстати.

    Потому у меня и не возникло недоумения, почему Катаев в своей книге избегает подлинных имен, наводит, что называется тень на то, где ее быть не должно и где все и так ясно.
    Конечно, не узнать Маяковского, Есенина, Булгакова просто невозможно. Тем не менее, есть образы, не поддавшиеся лично мне для опознания. Все зависит от того, насколько были известны ранее биография и творчество того или иного персонажа этой книги.
    Кроме того, такое раскрытие сюжета, такая подача материала, когда приходится через обилие подробностей и мелочей искать разгадки и постепенно узнавать человека, мне интересна.

    Книга прекрасна в своей атмосфере, в воссоздании ушедшего прошлого, когда все плохое или забывается, или не стоит внимания, или уже и не кажется таким плохим. Когда мы были молодые и чушь прекрасную несли…(с)

    Читать полностью
  • sweta3000
    sweta3000
    Оценка:
    9

    Эта книга стала для меня своеобразным открытием Катаева не только как мемуариста, но и как поэта. Что меня не могло не порадовать - много интересных воспоминаний об известных поэтах и писателях начала 20 века: Есенине, Маяковском, Багрицком, Мандельштаме, Олеше, Булгакове и других, зашифрованных под забавными прозвищами. Правда, сначала меня как-то неприятно смутило заявление автора, что из всех этих замечательных личностей один лишь Маяковский достоин написания с заглавной буквы, остальные почему-то не удостоились такого знака уважения со стороны Катаева... Не знаю, почему, может, в силу близкого с ними знакомства, как бы "на равных", он считал излишними такие "церемонии"?.. Или действительно не считал их такими уж талантливыми?..

    Не могу взять грех на душу и назвать их подлинными именами. Лучше всего дам им всем прозвища, которые буду писать с маленькой буквы, как обыкновенные слова: ключик, птицелов, эскесс... Исключение сделаю для одного лишь Командора. Его буду писать с большой буквы, потому что он уже памятник и возвышается над Парижем поэзии Эйфелевой башней, представляющей собой как бы некое заглавное печатное А. Высокая буква над мелким шрифтом вечного города.

    Не могу разделить такого его преклонения перед Маяковским... И не согласилась бы с Катаевым, что, например, мой любимый Булгаков слишком "мелок" по отношению к Маяковскому. Хотя их вообще трудно сравнивать (если только как драматургов). А Есенин, Мандельштам? Они тоже не дотягивают до Маяковского?.. Впрочем, наверное, это уже вопрос личных литературных пристрастий.
    А еще в повести "Трава забвения" поразила наивность Катаева (или просто его нежелание видеть очевидных вещей?), когда он, рассуждая о писательской судьбе Бунина, о его малых тиражах за границей, пишет:

    "И мне хотелось плакать от отчаяния, думая о той страшной трагедии, которую пережил Бунин, о той непоправимой ошибке, которую он совершил, навсегда покинув родину. И у меня не выходила из ума фраза, которую мне сказал Нилус:
    - Какие же у Ивана тиражи? Пятьсот, восемьсот экземпляров.
    - У нас бы его издавали сотнями тысяч, - почти простонал я. - Поймите, как это страшно: великий писатель, который не имеет читателей. Зачем он уехал за границу? Ради чего?
    - Ради свободы, независимости, - строго сказал Нилус.
    Я понял: Бунин променял две самые драгоценные вещи - Родину и Революцию - на чечевичную похлебку так называемой свободы и так называемой независимости, которых он всю жизнь добивался".

    Просто не верится, что Катаев писал это искренне, зная резко негативное отношение Бунина к революции и советской России... Крайне сомнительно, что его у нас ждали стотысячные тиражи... Вполне возможно, он закончил бы как Мандельштам...
    Я не знала, что Катаев писал стихи, но, вообще говоря, это чувствуется по такому "поэтическому" стилю написания книги. Яркие образы, метафоры, наслаивающиеся друг на друга впечатления, воспоминания, без привязки к какой-либо хронологии... (Очевидно, это и есть тот самый мовизм, который изобрел Катаев?) Я не могу сказать, что мне совсем не понравился этот стиль, иногда даже интересно было читать разные отвлеченные рассуждения автора, однако, признаюсь, последнюю повесть "Кубик" я так и не смогла осилить до конца. Я совсем потеряла нить повествования и сломалась, когда автор стал рассуждать... видимо, о природе творчества?

    "Я не пишу, не создаю музыку, не вижу, не слышу, не понимаю, - да и зачем? - я непрерывно звучу, как некий резонатор, волшебный прибор, принимающий отовсюду из мирового пространства миллионы миллиардов сигналов, с непостижимой скоростью несущихся в мое бедное тело, в мою нежную, такую хрупкую Психею..."

    и т.д.
    Мне это показалось настолько напыщенным и претенциозным, что у меня просто не хватило сил дочитать оставшиеся тридцать страниц. Но в целом, книга мне понравилась (особенно роман "Алмазный мой венец" и повесть "Трава забвения"), благодаря ожившим на ее страницах образам любимых поэтов и писателей (ну и с самим Катаевым тоже познакомилась поближе:))

    Читать полностью