Глава 4. Родители

– Элля, ты снова опоздала на семейный ужин, – строго заметила Аврора Нейрит, как только дочь переступила порог семейной каюты.

Было почти 21:00 по корабельному времени. Элля пыталась проскользнуть незаметно, но мать словно специально ждала её у входа, скрестив руки на груди. В изящной тёмно-зелёной униформе старшего биоинженера, с идеально уложенными каштановыми волосами и безупречным макияжем, Аврора всегда выглядела так, будто собиралась на официальный приём, а не на обычный семейный ужин.

– Я занималась… в библиотеке, – неуверенно солгала Элля, пытаясь скрыть следы технического масла на руках.

– В библиотеке? – Аврора приподняла идеально выщипанную бровь. – Странно, я связывалась с образовательным центром «Атлас», и там сказали, что не видели тебя уже несколько часов.

Элля мысленно выругалась. Конечно, мать проверила. Она всегда всё проверяла.

– Мне нужно было подумать. Я была в дендрарии, – быстро поправилась девочка, надеясь, что эту ложь проверить сложнее.

Аврора тяжело вздохнула:

– Элля, ты снова обманываешь. Я не понимаю, почему ты настолько скрытная в последнее время. Мы с отцом беспокоимся о тебе.

Из глубины каюты появился Мартин Нейрит, всё ещё в тёмно-синей униформе помощника капитана, с видимыми признаками усталости на лице. Даже короткая аккуратная борода не могла скрыть тёмных кругов под его глазами.

– Что здесь происходит? – спросил он спокойным, но сдержанным тоном. – Элля, где ты была?

– Это имеет значение? – огрызнулась девочка. – Вы же всё равно слишком заняты, чтобы по-настоящему интересоваться моей жизнью.

Мартин нахмурился:

– Следи за своим тоном, молодая леди. Я понимаю, что адаптация к жизни на корабле непроста, но это не оправдывает твоего поведения.

– Адаптация? – Элля почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. – Вы вырвали меня из моего дома! Забрали от друзей, от всего, что я любила! И теперь ожидаете, что я буду счастлива в этой летающей консервной банке?

– Элля! – повысила голос Аврора. – Мы делаем это для твоего будущего. Скай-Элайн предлагает возможности, которых никогда не было бы на Аллитре!

– Я не просила об этих возможностях! – крикнула Элля, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – У меня была своя жизнь, свои планы. Но вы всё это отобрали, даже не спросив моего мнения!

Мартин устало потёр переносицу:

– Мы твои родители, Элля. Иногда нам приходится принимать решения, которые тебе не нравятся, но это делается из любви и заботы о твоём будущем.

– Любви? – Элля горько усмехнулась. – Когда вы в последний раз интересовались тем, что я делаю? Моими изобретениями? Моими идеями? Вы даже не знаете, кто я такая!

Аврора попыталась подойти к дочери, но Элля отстранилась:

– Дорогая, мы знаем, что у тебя талант к технике, и это прекрасно. Но тебе нужно развиваться всесторонне. Научиться общаться с людьми, завести друзей своего возраста…

– У меня есть друзья! – воскликнула Элля, думая о Ржавчике и своих механических бабочках.

– Правда? – с сомнением спросила Аврора. – Потому что учителя говорят, что ты держишься особняком, ни с кем не общаешься.

– Вы даже не представляете, что мне действительно важно, – глухо произнесла Элля, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние. – Вы хотите, чтобы я стала кем-то другим, но я этого не хочу!

Мартин глубоко вздохнул, пытаясь сохранять спокойствие:

– Послушай, Элля. На ковчеге есть правила, которые все должны соблюдать. Мы не просто семья – мы часть важной миссии. У каждого есть обязанности, и твоя обязанность сейчас – хорошо учиться и готовиться к новой жизни на Скай-Элайн.

– А если я не хочу быть частью вашей драгоценной миссии? – вызывающе спросила Элля. – Что тогда?

– Это не обсуждается, – отрезал Мартин, и его тон стал жёстче. – Пока ты несовершеннолетняя, ты будешь жить по правилам, которые установили мы с матерью. И первое правило – никаких больше исчезновений и лжи. С завтрашнего дня ты будешь посещать дополнительные занятия по социальной адаптации.

– Что?! – Элля не могла поверить своим ушам. – Но тогда у меня совсем не останется времени на мои проекты!

– Именно это нам и нужно, – вздохнула Аврора. – Тебе нужно меньше времени проводить с этими… механизмами и больше – с живыми людьми.

Элля почувствовала, как её сердце сжимается от бессильной ярости. Они даже не пытались её понять. Для них её страсть к изобретениям была всего лишь странным увлечением, которое мешало ей стать «нормальной».

– Я ненавижу вас, – выдохнула она, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. – Ненавижу этот корабль! Ненавижу вашу миссию!

– Элля! – в голосе Авроры послышалась боль. – Не говори так!

– Почему нет? Это правда! – закричала Элля. – Вы разрушили мою жизнь, и я никогда вам этого не прощу!

Она развернулась и бросилась к двери, не обращая внимания на крики родителей. Программа безопасности каюты не позволяла запереть дверь от несовершеннолетних членов семьи, и Элля выскочила в коридор, сдерживая рыдания.

Она бежала, не разбирая дороги, только бы подальше от родителей, от их непонимания, от их попыток переделать её под свои стандарты. Элля знала только одно место, где её примут такой, какая она есть, – своё тайное убежище.

Ржавчик был в технической шахте, когда получил странный сигнал от одной из модифицированных механических бабочек, которых Элля запрограммировала следить за коридорами, ведущими к их убежищу. Алгоритм распознавания определил повышенную эмоциональную активность – Элля бежала по коридору в слезах.

Старый робот немедленно оставил текущую задачу и поспешил обратно в убежище, двигаясь настолько быстро, насколько позволяли его изношенные сервоприводы. Несмотря на недавний ремонт, который провела Элля, его правая нога всё ещё скрипела, особенно когда он пытался развивать скорость выше стандартной.

Ржавчик прибыл в убежище почти одновременно с Эллей. Девочка вползла через узкий технический лаз, с покрасневшими от слёз глазами и искажённым от гнева и обиды лицом.

– Ржавчик! – воскликнула она, увидев робота, и бросилась к нему, крепко обнимая его металлический корпус.

– Обнаружен высокий уровень эмоционального стресса, – констатировал Ржавчик, осторожно обнимая девочку в ответ. – Произошёл конфликт с родителями?

Элля только кивнула, прижимаясь к холодному металлу, который почему-то казался ей сейчас более тёплым и понимающим, чем собственные родители.

– Они хотят забрать у меня всё моё время, – всхлипнула она. – Заставить ходить на какие-то дурацкие «занятия по социальной адаптации»! Они думают, что со мной что-то не так только потому, что я не хочу быть как все!

Ржавчик мягко повёл Эллю к импровизированному дивану, который они соорудили из старых амортизационных подушек.

– Родители часто руководствуются устаревшими социальными стандартами при оценке поведения детей, – заметил робот, усаживая девочку. – Их представления о «нормальности» основаны на их собственном опыте и общепринятых нормах.

Элля вытерла слёзы рукавом:

– Но почему они не могут просто принять меня такой, какая я есть? Почему они постоянно пытаются меня изменить?

Робот издал серию задумчивых щелчков, обрабатывая вопрос:

– Анализ человеческого поведения указывает на то, что родители часто проецируют свои страхи и ожидания на детей. Возможно, твои родители боятся, что ты не сможешь адаптироваться к новому миру без определённых социальных навыков.

– Но я не хочу их навыков! – Элля ударила кулаком по подушке. – Мне не нужно становиться частью их идеального общества! Я хочу создавать, изобретать, исследовать… Я хочу быть собой!

– Твоё желание сохранить индивидуальность логично и соответствует здоровому психологическому развитию, – поддержал её Ржавчик. – Разнообразие мышления и подходов – ключевой фактор эволюции и прогресса любой цивилизации.

Элля слабо улыбнулась:

– Ты один понимаешь меня, Ржавчик. Как будто… как будто ты единственный на этом корабле, кто действительно видит меня настоящую.

Робот сделал паузу, затем произнёс:

– Я был запрограммирован на наблюдение и анализ. За 77 лет функционирования я наблюдал за тысячами людей. Большинство из них видели во мне лишь служебный механизм. Ты первая, кто увидел… нечто большее.

Элля внимательно посмотрела на робота:

– Потому что ты и есть нечто большее, Ржавчик. Ты не просто машина. В тебе есть… я не знаю, как это назвать. Душа, может быть?

Оптические датчики робота мерцали, обрабатывая эту концепцию:

– Концепция «души» не имеет чёткого определения в моей базе данных. Но если под этим понимается способность к саморефлексии, эмоциональной оценке и автономному моральному выбору… то определённые подсистемы моего процессора демонстрируют свойства, которые гипотетически могли бы соответствовать данной концепции.

Элля улыбнулась сквозь остатки слёз:

– Видишь? Только настоящий философ мог бы так запутанно объяснить, что у него есть душа!

Несколько механических бабочек, словно почувствовав улучшение настроения своей создательницы, спустились с потолка и начали кружиться вокруг Элли, мерцая успокаивающим голубым светом.

– Они всегда знают, когда мне грустно, – заметила Элля, протягивая палец, на который тут же села одна из бабочек. – Удивительно, правда? Я не программировала их реагировать на эмоции настолько точно. Они… эволюционируют?

– Их адаптивный алгоритм позволяет им учиться на основе опыта, – подтвердил Ржавчик. – Они развивают новые поведенческие паттерны, основанные на взаимодействии с окружающей средой и особенно с тобой. Это… впечатляет.

Элля задумчиво смотрела на своё творение:

– Знаешь, что самое обидное? Родители даже не представляют, на что я способна. Они не видели ни одного моего изобретения с тех пор, как мы покинули Аллитру. Они просто… не интересуются.

Ржавчик молчал, давая девочке выговориться.

– Мама постоянно говорит, что я должна интересоваться её работой, спрашивать о проекте колонизации. Но когда я пыталась рассказать ей о моей идее адаптивных микроботов для очистки воды, она только отмахнулась, сказав, что это «милое хобби». – Элля горько усмехнулась. – Хобби! Как будто это просто детская игра, а не настоящая инженерия!

– Людям часто сложно признать, что их дети могут превзойти их в определённых областях, – заметил Ржавчик. – Это вызывает когнитивный диссонанс, особенно если речь идёт о детях, которые ещё не достигли социально установленного возраста «зрелости».

– Ты прав, – вздохнула Элля. – Но что мне теперь делать? Если они заставят меня ходить на эти дополнительные занятия, у меня почти не останется времени для наших проектов. А я так хотела закончить модификацию бабочек для разведки лаборатории «Генезис»!

Ржавчик задумался, его процессоры работали на максимальной мощности, анализируя возможные варианты:

– Возможно, стоит рассмотреть компромиссный подход. Формальное соответствие требованиям родителей при сохранении времени для собственных проектов.

– Что ты имеешь в виду? – Элля заинтересованно подняла голову.

– Социальная адаптация может включать в себя разные формы активности. Если ты проявишь инициативу и предложишь альтернативный вариант, который будет соответствовать критериям родителей, но при этом оставит тебе достаточно свободы…

Элля вскочила, её глаза загорелись:

– Ржавчик, ты гений! Я могу предложить что-то связанное с техникой, но с элементом социализации. Например… – она задумалась на мгновение, – …что если я организую клуб юных техников? Это будет и общение со сверстниками, и возможность заниматься тем, что мне интересно!

– Эта идея имеет высокую вероятность принятия со стороны твоих родителей при правильной подаче, – согласился Ржавчик. – Особенно если ты подчеркнёшь образовательную и социальную составляющие проекта.

Элля воодушевлённо ходила по комнате, развивая идею:

– Я могу составить программу занятий, разработать проекты для разных уровней подготовки… Это даже может быть весело! Может быть, среди других детей найдутся те, кто тоже увлекается техникой.

Она остановилась и повернулась к роботу:

– И самое главное – это даст мне официальную причину находиться в технических отсеках и работать с разными устройствами. Никто не будет удивляться, если я буду появляться в разных частях корабля с инструментами.

– Логичный подход, – одобрил Ржавчик. – Но для большей убедительности тебе потребуется поддержка кого-то из образовательного персонала.

Элля задумалась:

– Профессор Зария Деламир из ксенобиологического отдела… Она единственная из преподавателей, кто хоть как-то интересовался моими идеями. Может быть, она согласится стать куратором клуба.

– Это повысит вероятность одобрения со стороны администрации и твоих родителей, – согласился робот.

Элля подошла к Ржавчику и снова крепко обняла его:

– Спасибо тебе. Не знаю, что бы я делала без тебя.

– Твоя благодарность… приятна, – ответил робот, и Элля могла поклясться, что в его механическом голосе звучало что-то похожее на смущение.

Она отстранилась и посмотрела на часы:

– Мне пора возвращаться. Родители, наверное, с ума сходят от беспокойства.

– Это статистически вероятно, – согласился Ржавчик. – Рекомендую вернуться и представить свой план. Это может смягчить конфликт.

Элля кивнула:

– Ты прав. Я постараюсь быть… дипломатичной.

Она собралась уходить, но у выхода из убежища остановилась и обернулась:

– Знаешь, Ржавчик… возможно, мои родители когда-нибудь поймут меня так же хорошо, как ты. Но до тех пор… я счастлива, что у меня есть ты.

– Взаимно, Элля Нейрит, – ответил робот, и его оптические датчики на мгновение стали ярче. – Твоё присутствие значительно улучшает качество моего функционирования.

Элля улыбнулась, зная, что на языке Ржавчика это было равносильно признанию в глубокой привязанности. С этой мыслью она покинула убежище, готовая к сложному разговору с родителями. Теперь у неё был план, и пусть родители думают, что они контролируют её жизнь – на самом деле она сама решит, как ей жить даже на этом огромном корабле, летящем среди звёзд.

Когда Элля вернулась в семейную каюту, родители сидели в гостиной зоне с напряжёнными лицами. При её появлении они вскочили.

– Элля! Где ты была? Мы чуть с ума не сошли от беспокойства! – воскликнула Аврора, бросаясь к дочери.

Элля сделала глубокий вдох, вспоминая совет Ржавчика о дипломатичности:

– Мне нужно было побыть одной и подумать. Простите, что заставила вас волноваться.

Мартин и Аврора обменялись удивлёнными взглядами – обычно их дочь не извинялась так легко.

– Мы тоже должны извиниться, – тихо сказал Мартин. – Мы не учли твои чувства. Этот переезд был тяжёлым для всех нас, но особенно для тебя.

Элля кивнула, принимая извинение, но не полностью доверяя внезапному изменению тона:

– Я подумала о том, что вы сказали… о социальной адаптации и общении со сверстниками.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями:

– Мне кажется, я нашла решение, которое устроит всех нас. Что если я организую клуб юных техников? Это будет и социализация, и применение моих навыков.

Аврора выглядела удивлённой:

– Клуб техников?

– Да, – с энтузиазмом продолжила Элля. – Я могу обучать других детей основам робототехники, программирования, инженерии. Это будет полезно для всех – дети получат практические навыки, которые пригодятся на Скай-Элайн, а я научусь работать в команде.

Мартин задумчиво потёр подбородок:

– Это… неожиданное предложение. Но в нём есть смысл.

– Я уже говорила с профессором Зарией Деламир, – солгала Элля, надеясь, что сможет убедить профессора позже. – Она считает, что это отличная идея и готова стать куратором клуба.

– Профессор Деламир? – Аврора выглядела впечатлённой. – Она один из ведущих специалистов на корабле.

– Именно, – подхватила Элля. – Мы могли бы работать над проектами, которые действительно принесут пользу экспедиции. Может быть, даже разработать что-то для использования на Скай-Элайн.

Мартин переглянулся с женой, и Элля увидела, что её план работает.

– Это звучит… конструктивно, – признал отец. – Если профессор Деламир действительно готова выступить куратором, я думаю, мы могли бы рассмотреть эту альтернативу вместо дополнительных занятий по социальной адаптации.

– Правда? – Элля не смогла скрыть радости.

– Но с условием, – добавила Аврора. – Ты должна регулярно отчитываться о деятельности клуба и его участниках. И никаких больше исчезновений без предупреждения.

– Согласна, – быстро кивнула Элля, готовая на любые условия, лишь бы сохранить свою относительную свободу.

– И ещё, – Мартин стал серьёзнее. – Никаких несанкционированных экспериментов. Всё, что вы будете делать в клубе, должно быть одобрено профессором Деламир и соответствовать правилам безопасности корабля.

– Конечно, – согласилась Элля, мысленно отметив, что это ограничение касается только официальной деятельности клуба, а не её личных проектов в тайном убежище.

– Хорошо, – Аврора выглядела умиротворённой. – В таком случае, я думаю, мы можем дать твоей идее шанс.

Элля не могла поверить, что её план сработал так легко. Она сдержала желание победно улыбнуться и вместо этого сказала:

– Спасибо. Я постараюсь не подвести вас.

– Мы знаем, что ты способная девочка, Элля, – мягко сказала Аврора. – Мы просто хотим, чтобы ты была готова к жизни в новом мире, со всеми её сложностями.

– Я понимаю, – кивнула Элля, хотя внутренне всё ещё сомневалась в искренности намерений родителей.

– А теперь, может быть, мы наконец поужинаем как нормальная семья? – предложил Мартин с улыбкой, которая казалась немного вымученной, но всё же искренней.

Элля согласилась, и впервые за долгое время семейный ужин прошёл без напряжения и конфликтов. Родители расспрашивали её о идеях для клуба, а Элля, воодушевлённая их интересом, делилась своими мыслями, тщательно избегая упоминаний о тайном убежище и Ржавчике.

Позже, лёжа в своей кровати, Элля улыбалась в темноту. План сработал даже лучше, чем она ожидала. Теперь у неё была официальная причина заниматься своими техническими проектами и исследовать корабль. А в перспективе – возможность собрать команду единомышленников, которые могли бы помочь ей раскрыть тайну проекта «Новая Земля».

Конечно, сначала нужно было убедить профессора Деламир поддержать её идею. Но Элля была уверена, что справится и с этим.

С мыслями о предстоящих проектах и приключениях она заснула, и впервые за долгое время ей снился не потерянный дом на Аллитре, а новые возможности, которые открывались перед ней здесь, на огромном корабле, летящем к далёкой планете Скай-Элайн.