Цитаты из книг автора «Теодор Драйзер»

Взаимная вражда, жизнь, питающаяся смертью, открытое насилие – вот человеческое существование. Если человек изнемог и свалился у дороги, если судьба обделила его при распределении своих благ, если он не родился под заботливым крылышком фортуны, его ждет прозябание.

Одержать победу над женщиной – прекрасно, но если вдуматься, то это борьба, в которую прежде всего вовлечен интеллект.

– А моя семья? – содрогаясь, сказала она. – Какое им дело? Я женюсь не на вашей семье, а на вас. Мы с вами оба материально независимы.

нравится, это ваше вечное: «Что скажут люди». Люди не строят вашу жизнь. А уж мою и подавно. Прежде всего думайте о себе. Вы сами должны устраивать свою жизнь. Неужели вы допустите, чтобы между вами и вашим желанием становилось то, что подумают другие.

Единственное, что мне в вас не

собственной невиновности придает человеку спокойствие. Помните, что вы не виновны, и не смотрите как виноватый. Не сидит

Мосье Шарль давно убедился, что любезность и обходительность стоят недорого. Это был первый шаг к тому, чтобы завоевать расположение художника.

Слава дышит красотой и свежестью утренней зари. Слава – это и аромат розы, и шелковистость тончайшей ткани, и нежный румянец юности. О, если бы мы могли добиться славы в дни, когда мы о ней грезим, а не в том возрасте, когда в волосах уже серебрится седина, когда лицо изборождено морщинами – следами пережитой борьбы, когда глаза померкли от долгих лет напряжения, разочарований и горя. Покорить мир на заре жизни, шествовать среди рукоплесканий и приветственных кликов, пока молода любовь, молода вера!

Она должна знать, что люди, особенно мужчины, по натуре своей в большей или меньшей степени непостоянны. Для них нельзя установить твердых, нерушимых законов. Это всякому понятно. Можно и должно стараться держать себя в руках, во имя самосохранения, во имя внешних приличий, требуемых обществом, но если человек согрешил – что легко может случиться, – то нельзя считать это преступлением. И уж конечно, не преступление – любоваться другой женщиной. А если даже, поддавшись соблазну, человек сошел с прямого пути, то разве это не в природе вещей? Разве человек сам создает свои желания? Ни в коем случае. И, если ему не удается полностью ими управлять, что ж…

Белнеп умел держаться так, что все окружающие уважали его. Он окончил университет. В юности, благодаря своей внешности, состоянию и общественному положению (его отец был судья и сенатор), он вдоволь насладился тем, что можно назвать жизнью искателя приключений, и потому неловкость и скованность, страстные порывы и тяготение к другому полу – то, что поныне волновало Мейсона и нередко решающим образом влияло на его поведение, – для Белнепа давно отошли в прошлое; душевная уравновешенность и терпимость позволяли ему недурно разбираться в морально и социально запутанных (но не чересчур уже из ряда вон выходящих) случаях, которые встречались ему в жизни.