Читать книгу «Счастья тебе, дорогуша!» онлайн полностью📖 — Татьяны Веденской — MyBook.

Татьяна Веденская
Счастья тебе, дорогуша!

Отдельные названия глав подсмотрены на майках отдыхающих Краснодарского края.


Часть первая
Все бабы как бабы, а я королева

1
«Вышла из себя. Вернусь через 5 минут»

Людям свойственно ошибаться, и я, к сожалению, не была исключением из этого правила. Время от времени меня заносило… немного. Обычно я могла с легкостью, как дважды два, доказать, что я ни в чем не виновата. И даже больше, я с идеальной точностью пояснила бы, почему и где не прав ОН. И это не являлось бы натяжкой. Возможно, это была бы даже правда. Возможно, но только не на этот раз. И хотя в кафе, где я вот уже полчаса дожидалась чашки эспрессо, меня позвал он, я все равно чувствовала себя неуютно. Он пригласил меня для разговора, но не просто для разговора, а для РАЗГОВОРА – большого выяснения наших непростых отношений. И мне бы лучше репетировать примирительную речь, но вместо этого я только и думала о том, что кофе все не несли.

– Какого черта вы ни хрена не делаете? – показывала я всем своим видом. – Вы что, слишком заняты, чтобы заняться своими прямыми обязанностями?

– Мы вас не видим, мы слишком заняты, чтобы смотреть по сторонам, – демонстративно отворачивались они. Хотя аншлага в кафе не было. В другой день я бы наверняка что-то им сказала. Или вообще удалилась бы из кафе, предоставив Кешке искать и вызванивать меня по телефону. А на вопрос, почему это я уехала, не дождавшись его, я бы ответила, что сидеть в подобном месте выше моего терпения. Но сегодня я сидела молча. У меня так сильно от волнения пересохло во рту, что если бы мне пришлось что-то сказать сейчас, получился бы только петушиный крик, а не членораздельная речь. Хорошо, что он еще не пришел, подумала я. Не стоит ему знать, что я волнуюсь.

Я перекинула ногу на ногу, подперла подбородок кулачком и вздохнула. Признаю, в этот раз меня занесло несколько сильнее обычного. Может быть, поэтому я сегодня так нервничала? Все-таки быть виноватой совсем не так приятно, как громыхать в приступе праведного гнева. Второе у меня получается гораздо лучше первого. Виноватой я быть не умею и не люблю. Да и так ли уж я виновата в сложившейся ситуации, если вдуматься? В таких ситуациях, если еще разок вдуматься, всегда виноваты двое. Это как минимум. А еще лучше, чтобы виноватым в итоге оказался он. Я гораздо лучше умею прощать, чем просить прощения. Мне это больше идет.

– Извините, пожалуйста, – ко мне подошел долговязый паренек-официант, забавно обмотанный фирменным длинным фартуком.

– Да, что? – я вынырнула из своих мыслей и попыталась собраться в единое целое. Что-то плоха ты сегодня, милочка. Давай, давай, просыпайся.

– Извините, это вы заказывали латте?

– Нет, – помотала головой я. – Я заказывала двойной эспрессо и, если честно, совсем не понимаю, почему его нет на моем столе вот уже, – я демонстративно взглянула на дорогие часы на моем запястье, – вот уже полчаса.

– Извините, – еще сконфуженней пробормотал паренек. Я машинально отметила, что рука у меня немного дрожит.

– Я бы и рада вас извинить, но ведь вы и сейчас пришли без моего кофе. Почему?

– Кассир перепутал номера… номера столиков. Сейчас принесу. Секундочку.

– Хотелось бы верить, что наши с вами секундочки одного размера, – раздраженно ответила я и отвернулась. Мои любимые часы: стекло из цельного хрусталя, благородный темно-малиновый оттенок, по кругу россыпь бриллиантов – его подарок, разумеется. Он выложил за них в прошлом году чуть ли не всю прибыль от какой-то сделки. Широкие жесты – это весомый плюс в моем списке. Он всегда умел их делать, в меру своих возможностей, конечно. Другие мужчины, между прочим, и побогаче него, таких часов мне не дарили. Большинство представителей сильного пола всегда умело сопоставляло степень потенциального удовольствия от общения с величиной расходов. Так вот, мои любимые часы показали не только то, что кофе нет возмутительно долго, но и то, что Кешка опаздывает уже на десять минут. Не похоже на него.

Обычно опаздывала я, просто потому, что время для меня не имело никогда большого значения. Я не говорю сейчас о тех традиционных десятиминутных опозданиях, которые мы, женщины, практикуем испокон века. Мы были так долго женаты, что все эти игры давно отошли в небытие. Когда-то, когда мы еще только встречались, я вволю повеселилась, глядя, как он подпирает дурацкие часы на столбе около станции «Аэропорт» и держит в руках предназначенные мне цветы. Держит как веник – цветками вниз. А когда приподнимает рукав свитера, чтобы посмотреть на часы на руке, веник смешно подлетает вверх и замирает, как шлагбаум. Потом опять вниз. Почему-то он всегда смотрел на свои наручные часы, а не на те, что на столбе. Не доверял он столбам. А сегодня вот на часы смотрю я. И такое, дай бог памяти, чуть ли не впервые.

– Ваш двойной эспрессо, – гордо произнес запыхавшийся официантик.

– И на том спасибо, – кивнула я, обдавая его холодом. Сейчас мне так хотелось хоть кого-то порвать на куски. Мне было слишком не по себе, так что… прости, мальчик, ты просто попал не в то время не в то место. Где ж ЕГО все-таки черти носят!

– Что-нибудь еще?

– Принесите пепельницу. У вас тут ведь, вроде, можно курить?

– Да, можно. Странно, что пепельницы нет на столике, – огорчился мальчишка. Было видно, что он сильно старается, чтобы переменить мой гнев на мою милость. И, думается мне, тут дело не только в чаевых. Какие чаевые могут быть за чашку кофе? Есть я не собиралась, было уже около восьми вечера. Не то чтобы я соблюдаю диету, но иногда, время от времени, мне хочется начать наконец заботиться о себе. Как сегодня, к примеру.

– Пепельницы не летают, – усмехнулась я. – Если их нет, значит, их не поставили.

– Это вообще-то не мой столик, – разобиделся он. – Я только подменяю напарницу.

– Послушайте… – устало начала было я, но махнула рукой. – Просто принесите пепельницу и пачку Vogue. И все будет просто отлично.

– Да, конечно, – он поспешно отпрыгнул куда-то в сторону на своих длинных ногах и через мгновение вернулся, положив передо мной и пепельницу, и сигареты. Да, сразу видно, молодой еще. В моем возрасте уже не станешь вот так стараться из-за каких-то чаевых.

– Прекрасно, просто прекрасно, – улыбнулась я, на этот раз тепло. – Хотите, напишу о вас отзыв?

– Отзыв? – нахмурился он. Видно, хорошего от меня он уже не ждал.

– Ну да, отзыв, – невозмутимо пожала плечами я. – О том, как прекрасно вы подменяете свою напарницу. Чтоб вам благодарность объявили. И премию дали.

– Нет, не стоит, – отказался он, так и не решив, издеваюсь я над ним или уже наоборот. Но в этот момент я увидела в дверях ЕГО, так что мальчишка-официант в одну секунду просто перестал для меня существовать.

Он стоял еще довольно далеко от меня, у самого входа в кафе, и щурился, словно вошел в темень из яркого света. Был он довольно растерян, но так он выглядел всегда – как ребенок, потерявшийся в супермаркете и не понимающий, куда ему двигаться дальше. Он ждал, чтобы к нему кто-то подошел, направил его, задал вектор его движению. С моего места не было видно, трезв он или напротив. Издалека этого никогда нельзя было разобрать. Для того чтобы понять его кондицию, требовалось подпустить его к себе чуть ближе. Но независимо от того, трезв или нет мой муж, я вдруг почувствовала сильнейший прилив крови к щекам. Я неритмично, но глубоко вздохнула и вцепилась в салфетку. Страстно захотелось посмотреться в зеркало на предмет степени румяности моих щек. Ощущение было такое, что они просто пунцовые, словно их натерли свеклой. А мне сейчас совсем не хотелось выглядеть плохо. Когда угодно, но сейчас мне надо быть самой собой: Маргаритой-красоткой, Маргаритой-вамп, Маргаритой-повелительницей и все такое. Пунцовые щеки в мои планы не входили, и я уже было решилась поднести к лицу зеркальце из косметички, но увидела, что он уже идет ко мне, естественно, в сопровождении распорядителя зала. И… да, он был трезв. Хоть в этом повезло, но это-то и странно. Признайся, как часто ты, моя дорогуша, видела его трезвым в такое время да еще по такому поводу?

– Маргарита? Ты здесь? – он задал свой традиционно-нелепый вопрос, глядя прямо на меня. Я явно была здесь, я была не выдумкой, не галлюцинацией, но ему требовалось дополнительное подтверждение.

– Да, я здесь, – я усмехнулась и почувствовала, что обретаю хоть какую-то почву под ногами. Из-за чего я дергалась весь день? Передо мной всего лишь он, мой муж Кешка, тот самый, которого я знаю как облупленного, которого изучила за почти десять лет так, что могу листать и с закрытыми глазами цитировать его с любой страницы, строчки или абзаца. Мой Кешка, он, как наступление холодов, неизбежен и предсказуем. Я относилась к нему тепло, как к осени, у которой, как ни крути, все же случаются хорошие деньки. Он был родным и теплым, правда, я никогда не любила его так, как он любил меня. И он, между прочим, отлично это знал. Но в отношениях один всегда любит, а другой только позволяет себя любить.

– Ты уже что-нибудь заказала? – он присел на краешек стула напротив меня и стал листать меню, заметно дергаясь. С чего бы? Боится, что я выкину какой-нибудь фортель? Встану и уйду? Скажу, что он все не так понял и я не собираюсь к нему возвращаться? А что, я могу. Я и не такое могу, но не сегодня, не сегодня.

– Только кофе.

– Ты опять не ешь после шести? – улыбнулся он, но взгляд так и остался в меню. – Тебе не кажется, что тогда стоило бы заказать не кофе, а зеленый чай.

– Я не собираюсь сегодня рано ложиться спать, – пробормотала я как бы себе под нос. – Думаю, ты не за этим меня сюда позвал, чтобы ругать за кофе на ночь?

– Не за этим, – кивнул он и посмотрел на меня.

– Ты, кстати, опоздал.

– Правда?

– Да. Ты не заметил?

– Прости, – сконфузился он и потянулся за моими сигаретами. – Можно?

– Почему бы и нет? Только ты такие ведь не куришь.

– Я забыл купить сигарет. Я оставил свои у… ну… оставил, понимаешь? – он сделал бессмысленный жест рукой и скис.

– Закажи тут, они продают сигареты, – пожала плечами я. – Слушай, о чем мы говорим? О какой-то ерунде. Давай-ка, начни заново и скажи что-нибудь другое.

– Что? – заерзал он. Все-таки с ним было что-то не так. И не только потому, что он был совсем, совсем трезвым.

– Что-нибудь важное. Например, что ты рад меня видеть, – предложила я с легкой улыбкой.

– Я… – помолчал он, отводя глаза. Потом с усилием кивнул и посмотрел прямо на меня. – А ты? Ты рада меня видеть?

– Ну… да, – закашлялась я.

– Правда? – удивился он.

– Что странного в том, чтобы обрадоваться встрече с мужем?

– А как же… твоя большая любовь? Она что же, прошла? – спросил он. Спросил без агрессии, осторожно, как сапер, счищающий щеточкой песок с застарелой, но все еще опасной гранаты. Да уж, моя большая любовь. Вернее, большой скандал, с которого все началось в этот раз. Я так устала от бури, швырявшей меня по океану страстей все лето. Меня основательно побило о камни, я явно нуждалась в ремонте. Кешка на роль тихой гавани подходил идеально. Как всегда.

– Давай не будем об этом вспоминать, – попросила я, хватаясь за чашку с кофе. Кофе, кстати, был неплох, только уже остыл.

– Давай, – согласился он, и мы дружно замолчали. Если не говорить об этом, было сложно придумать, о чем тогда вообще говорить. О погоде? Погода была – дерьмо. Нет, другого слова и не подберешь, хоть и август на дворе, но все бродят в куртках, под зонтами, с которых все время течет, словно у всех зонтов ужасный насморк. И лица – злые и не летние, а скорее глубоко осенние. И в бабье лето уже нет сил верить, но не об этом же в самом деле говорить с мужем, которого не видела почти четыре месяца.

– Как ты добрался? Пробок не было? – любезно подбросила тему я.

– Ты знаешь, нет. Пустые дороги, прямо не верится. Таксист даже расстроился, что мы ехали по счетчику. А я ему предлагал сговориться на твердой сумме.

– Когда ты уже получишь права? – поддела его я.

– Наверное, не в этой жизни, – развел он руками. Сколько уж над ним потешались все наши друзья, сколько ни пытались его хоть как-то переубедить – он не сдавался. Стоял, как Китайская стена. Монолит. Общественный транспорт навсегда – и точка. Он спокойно переносил все тяготы подземки и автобусов. Он даже, кажется, любил таксистов. Так было проще. Проще не опаздывать, проще, если ты где-то выпил. Последнее, кстати, я думаю, было самым важным. Если водка мешает работе, брось ее на фиг, работу свою. В его случае вождение автомашины существенно вредило пьянству. И проще было не водить вообще.

– Может быть, ты возьмешь что-нибудь себе? Ты уже ел что-нибудь? – я старалась говорить непринужденно, словно не было последних четырех месяцев и моей Большой Любви.

– Я не голоден. Меня покормили, – отказался он, говоря о себе как о каком-то щенке. Его ПОКОРМИЛИ. Кто, интересно? Буфетчица? Секретарша из его офиса? Обычно это делала я, кормила его, встречала пьяного в первом часу ночи, укладывала спать. Жить с ним было и вправду похоже на то, как если бы я завела собаку. Я бы также молчала рядом с ним часами, неделями, годами. Наполняла бы его миску, ругала бы, когда он виноват. Запирала бы одного в квартире, когда мне надо было отлучиться.

– Тогда, может, десерт? – произнесла я просто так, чтобы заполнить паузу. И незаметно посмотрела на него. Он немного изменился за четыре месяца. Не сильно, не до неузнаваемости. Одет чуть лучше, чем обычно, рубашка, а не одна из его вечных бесформенных водолазок. Кажется, новые джинсы. Отлично сидят. Нравится он мне? Пожалуй, да. Лучше, чем могло бы быть. В конце концов, он пришел трезвый, это уже добрый знак.

– Ты что, забыла? Я не люблю сладкого, – удивился он. Я пожала плечами. Да, забыла. Ведь у меня была Большая Любовь, и я забыла все. Я ведь думала, что информация о Кешке мне более не потребуется. Некоторые моменты я стерла из памяти с наслаждением. Я поперхнулась, отставила в сторону кофе и потянулась за сигаретами. Милая моя, зачем ты это делаешь? Зачем тебе все это – опять?! Прямо сейчас, пока ты еще не начала, милая, признайся себе: есть кое-что, вернуться к чему ты не хочешь и не можешь. Ты к этому не готова. И никогда не будешь готова. Ведь если вы снова окажетесь вместе, это будет означать не только будете жить с ним, готовить, стирать, молчать, встречаться с друзьями. Даже принимать у себя его мать и отца, устраивать шашлыки. Предполагается еще одна маленькая мелочь – он снова будет к тебе приставать. Каждую ночь. Или почти каждую, когда не наберется в стельку. К этому-то ты не готова. Никак. И никогда не была готова. Терпела – да, делала вид – еще бы. Но с каждым годом это было все трудней и трудней. Нет, дело не во фригидности или еще какой форме холодности. Ты очень даже любила заниматься любовью. Любовью. Но только с Кешкой заниматься любовью было нельзя. Можно было только сексом.

– Извини, я сегодня что-то сама не своя.

– Может, ты заболела? – участливо поинтересовался он. – Вот и щеки у тебя какие-то красные. Прямо полыхают.

– Все-таки да? – расстроилась я. – А я надеялась, что это мне только кажется.

– Тебе надо измерить температуру. Дай-ка я лучше отвезу тебя домой, – заботливо добавил он и даже вскочил с места. Вот тут я и вспомнила, что именно ради этой заботы, этой безоговорочной любви я всегда и возвращалась к нему. Вернее, он всегда возвращал меня к себе. Он проявлял столько терпения, столько такта, столько умения оставаться слепым и глухим, когда НАДО, что в какой-то момент я неминуемо малодушно сдавалась и соглашалась: давай попробуем еще раз. Попробуем наладить наши непростые отношения. Как и в этот раз. Я сидела здесь, в этом кафе, потому что сегодня утром он позвонил мне и сказал, что нам надо встретиться и поговорить. Он не позвонил раньше, но и не задержался со звонком дольше, чем нужно. От наших общих друзей он, видимо, уже точно знал, что моя Большая Любовь больше не существует. И, видимо, догадался, что именно сейчас мне грустно и одиноко. Впрочем, может, он и не выведывал обо мне ничего. Иногда мне кажется, что он действительно чувствует меня, как какой-то экстрасенс.

– Нет-нет, ничего страшного со мной не происходит. Давай не будем суетиться. Ты хотел со мной поговорить? Так говори.

– Нет, я думаю, лучше не сейчас, – взволновался или даже чуть испугался он.

– Я не настолько больна, чтобы надо было вызывать «Скорую» и класть меня в больницу. Я вполне в состоянии сидеть и слушать. Или получится, что я зазря приперлась в центр города.

– Но может, не стоит… ты уверена, что в порядке? – нахмурился он.

– Абсолютно! – разозлилась я. Можно подумать, что наш разговор стоил всей этой суеты. Мы оба прекрасно знали наши роли, они отскакивали от зубов из-за многократного повторения. Сейчас он скажет, что скучал по мне, а я скажу, что, как ни странно, тоже скучала по нему. И он добавит, что жалеет, что так все вышло, но не хотел бы стоять на пути моего счастья. А я отвечу, что он ничего не понимает в счастье. Потом он скажет, что часто думал о том, как все-таки хорошо мы с ним жили до… ну… тут мы оба опустим глаза и помолчим минутку-другую. А я тихим, немного срывающимся голосом спрошу: но ты ведь понимаешь, что ничего этого бы не было, если бы ты так не пил? И тогда он скажет, что теперь он не пьет совсем и что если бы только я согласилась… то может быть… мы бы могли еще раз попробовать… наладить… наши… и без того непростые… и все такое. А я смиренно признаю (ох, как я этого не люблю), что в какой-то степени тоже виновата в том, что произошло. Мы с ним слишком мало говорили друг с другом. Нам надо больше обсуждать наши проблемы, наши чувства.

И вот, наконец, после всего этого нагромождения слов мы посмотрим друг на друга и он скажет: поехали домой. И мы поедем. Конечно же, на такси. И дома будем очень осторожны друг с другом, особенно первое время, первые недели, может, месяц. А потом однажды он придет домой слегка подшофе, а я задержусь у подружки и вернусь после одиннадцати. Потом я буду все чаще проводить выходные в одиночестве, пока он пьет у метро пиво с каким-нибудь приятелем из фирмы контрагента. И обязательно настанет день, когда он домой практически вползет и обязательно станет ко мне приставать особенно мерзко, и от него будет ужасно пахнуть, и он будет нести какой-то бред. А я… задержусь уже у какого-нибудь друга, хоть и буду чувствовать себя при этом последней свиньей. И все будет по-старому, по-нашему, и ничего изменить нельзя. От этого знания мне хотелось закричать. Я так устала от этой неизбежности.

– Марго, я просто не знаю, как тебе это сказать.

– Скажи как есть, – обреченно кивнула ему я.

– Ты должна знать… я пришел, чтобы сказать, что… чтобы ты, ну… была в курсе, что ли!

– И? – похолодела я. Он что, не читал сценарий? Забыл слова?

– В общем… я встретил другую женщину, – собравшись с духом, вдруг выпалил он и застыл.

– Что-что? – переспросила я. Мне показалось, что я ослышалась. Захотелось попрыгать на одной ножке, чтобы выбить из уха пробку, из-за которой мне показалось, что я услышала подобную ерунду. Что такое? Он встретил? Кого? Женщину? Не смешите меня! И кто – Кешка? Три раза ха-ха!

– Я тут… встретил…

– Ты это серьезно? – неожиданно тихо, срываясь, переспросила я.

– К сожалению, да, – кивнул он. Тут я потеряла дар речи.

Стандарт

4.22 
(55 оценок)

Счастья тебе, дорогуша!

Установите приложение, чтобы читать эту книгу