marchsale17

Вишнёвая смола

Вишнёвая смола
Книга доступна в стандартной подписке
511 уже добавило
Оценка читателей
3.2

Сидишь прекрасной московской осенью на ступеньках в ожидании важной встречи. Мимо тебя проходят два юных балбеса влюблённые друг в друга по уши. Ей лет семнадцать. Ему – ненамного больше. она со звериной серьёзностью: «Ты любил в детстве жевать вишнёвую смолу?!» Он – вопросом на вопрос, смеясь: «Это тест?» Парочка проходит, и все встречи становятся неважными, потому что ожидание куда важнее. И не на ступеньках в центре Москвы ты сидишь, а на швартовочном кнехте в одесском порту, и не пятый десяток тебе, а семнадцать. Жизнь прожита, потому что всем юным известно, что в семнадцать жизнь уже прожита, прочитана как полудетский роман. Уже нанесены все самые глубокие раны, они кровоточат и причиняют острую боль. И до шрамов, затянутых каноном драматургии классицизма – триединством времени, места и действия, – ещё далеко. И ещё прекрасно непонимание того, что все события происходят в течение жизни, на одной и той же планете и длятся ровно от рождения до смерти…

«Это тест!» – шепчешь сама себе. И единственно важным становится неотложное свидание со старой вишней на трамвайной остановке 8-й станции Черноморской дороги. Это логично, последовательно и, значит, справедливо.

Автор

Лучшие рецензии
Elena-R
Elena-R
Оценка:
38

Вы жевали когда-нибудь вишнёвую смолу? Вы хотя бы видели её когда-нибудь, когда она тяжёлой тягучей каплей застывает на тёплом стволе? Нет? Но наверное, у вас есть что-то, от одного упоминания чего вы переноситесь в детство – туда, где деревья были большими, а мир казался таким огромным, хотя весь он сосредоточен пока в пределах твоей семьи, двора, улицы.
В сборнике Т.Соломатиной мы видим всё глазами героини, которой в первом, заглавном тексте всего лишь 6 лет. Эта девочка немного напоминает Дейзи Фэй из романа Ф.Флэгг: она так же много говорит (иногда кажется, что слишком много), она так же открыта и готова поверить всему, что говорят взрослые, хотя иногда не может понять, где бродит кефир, но раз папа сказал, что он бродит, значит, так оно и есть. Впрочем, взрослые часто отделываются своими «вырастешь – узнаешь», «не твоего ума дело» и вообще наша героиня довольно быстро приходит к выводу, что взрослые часто бывают ужасными дураками. В её мире поначалу вроде бы всё хорошо, у неё есть папа и мама, бабушка и дедушка, любимый старший брат. Дедушка считает её умной, потому что она любит книги, и она от этого готова «летать, не касаясь ногами земли». Пока самая большая неприятность – двоюродный брат, которого она терпеть не может, но терпеть его приходится, хотя и противно до дрожи.
И только царапают нас рассказы о дворовом друге Серёжке, почти взрослом, ведь ему уже – уже! – целых 12 лет. И несмотря на свой солидный возраст, Серёжка дружит с такой малолеткой и разговаривает с ней как с равной и даже не смеётся, когда она рассказывает ему всякую всячину, вроде того, почему беранже так похож на грильяж. Он даже напишет ей письмо, почти настоящее, в конверте. Из больницы. Когда мама вывозит его на коляске в тень винограда, он предлагает:

«А давай будем здороваться с солнцем! Каждый день! Пока ещё можем здороваться…»

Взрослые почему-то думают, что в детстве все дети счастливы уже тем, что они дети. Им не ходить на работу, не думать о хлебе насущном… Смешные, смешные взрослые! Неужели они так быстро забыли, как остра может быть любая обида, любая мелочь? Неужели они думают, что у детей нет проблем, раздумьями над которыми заняты их головы? Вот например, «не влюбиться ли мне в Игоря с Советской Армии, потому что он очень хорошо готовит?» Думаете, это смешно? Но это мысль, и её надо обдумать!
Как часто бывает в жизни, как в калейдоскопе, одно лёгкое движение – и всё изменилось, картинка уже совсем другая. Только в игрушке она всё равно будет яркая, а в жизни… Только что читатель мог улыбаться, когда читал о планах нашей героини на будущее или о том, как дедушка называет её Макиавелли, как вдруг появляется ком в горле. Каким ненадёжным и хрупким может оказаться маленький тихий мирок, где повторяют одно короткое слово-диагноз. Как ты вдруг остаёшься один на один с бедой, пока ещё не осознавая её размаха, где никто, никто не может помочь… И как ты пытаешься найти выход, придумывая молитву в стране победившего атеизма:

«Здравствуй, дорогой товарищ Бог! Как твои дела? Дай, пожалуйста, Серёжке здоровья!»

Автор назвала «Вишнёвую смолу» полудетским романом, это можно понимать по-разному. В сборнике есть ещё несколько произведений, наша героиня растёт от текста к тексту, но остаётся всё такой же, остро чувствующей жизнь. Пожалуй, в этом и отличие и этой девочки, и самой Т. Соломатиной – увидеть больше, чем видит большинство, суметь это очень точно показать. Мне книга показалась очень искренней, очень пронзительной. Она чуть сладкая и горьковатая. Как вишнёвая смола.
И ещё, знаете, может, стоит здороваться с солнцем? Каждый день. Пока ещё можем…

Читать полностью
sobaka_Vasya
sobaka_Vasya
Оценка:
5

Сколько боли, сколько грязи.... Автор, возомнив себя знаменитой, и утратив последние капли внутреннего контроля, беззастенчиво повествует о том, что судилась с родной тетей за жилплощадь в Одессе, что почти не общается с членами своей семьи, что люто ненавидит двоюродного брата.... Впрочем, говорю спасибо Татьяне Юрьевне за книгу, так как теперь многое становится понятным. Бабушкины попытки привить девочке аристократические манеры и мышление названы автором "вредоносными". Детские комплексы перебродили в зловонную массу, которую автор по ошибке перепутала с вишневой смолой. Это не вишневую смолу вы постоянно жуете, Татьяна Юрьевна, а кусок старого засохшего дерьма. Кушайте сами, "инженер человеческих душ", или плюньте, наконец.

Megerova
Megerova
Оценка:
3

Простая история о человеческой жизни.
О недостатках людских, об их проблемах, печалях, о любви.
О том, как эта безусловная детская любовь с возрастом способна перерасти в равнодушие или даже ненависть.
О трансформации всех чувств от времени.

Это история о том, что может случиться, и, что греха таить, сплошь и рядом случается в любой и каждой семье.
История, когда хочется помнить хорошее, помнить светлое. Но память, увы, хранит и то, от чего хочется отвести взгляд. То, что ты совсем не рад помнить. Но события эти являются частью общей картины, того беспрецедентного, безапелляционного счастья, которое возможно только тогда, когда ты маленький.

Этот роман о нас. Одновременно хороших и плохих, добрых и жестоких, умных, но совершающих ужасные глупости. Это роман о боли человеческой, но и о человеческой радости. История о семье и о том, как семья перестала быть. Книга наполнена светлой тоской автора, печалью о том, как все сложилось, и как сложиться могло. Этакая здоровая рефлексия, нам всем присущая. Роман - воспоминание, и воспоминание, яркое настолько, что на губах остается этот сладковато-горький привкус вишневой смолы..

Ведь в своих, даже самых счастливых и беззаботных воспоминаниях, мы всегда задаемся грустным вопросом: "А что было бы, если..?"

Читать полностью
Лучшая цитата
есть. Но ничего подобного! Ты посадил редиску, а первым её ест твой двоюродный брат, не имевший к посадке редиски никакого отношения. А тебе ещё и говорят: «Ну чего ты ревёшь?! Ты же любишь сажать редиску!» Вообще-то, ты её ещё и есть любишь. Но ты живёшь и тут, и в городе. А двоюродный брат живёт только тут. И ты любишь сажать редиску. А он – нет. Он её любит только есть. И на твой справедливый рёв возмущения нелогичностью этого мира тебе же ещё и несправедливо замечают: «Ну чего ты ревёшь?!» Глупые какие! От обиды, конечно. Но если им сказать: «От обиды, конечно!» – они так и начинают покатываться с хохоту. И затем говорить: «Тебе что, редиски братику жалко?! Да этой редиски будет и будет – ещё надоест!» И очень хочется сказать: «Да!
2 В мои цитаты Удалить из цитат