5

Обложка наша. Нарисована специально для книги.

Глава 1

Иван

– А ничего так они похороны справляют. Даже карусель есть, – сказала Машка, оглядывая пляж.

– Странная штука жизнь, – согласился Лумумба. Сегодня мы наслаждаемся её дарами, а завтра…

– А завтра расследуем убийство, – отрезала Гамаюн. – И советую поторопиться. Время уже пошло… О! Вон, блины продают, – ворона перескочила с моего плеча к наставнику, умильно заглядывая в глаза. – Купи птичке блинка!

– Сытое брюхо ум притупляет, – отомстил ей учитель, отворачиваясь от снеди и устремляя взгляд на плот, пришвартованный к берегу.

– Не знал, что вы были женаты, – не обращая внимания на вороньи вопли, я тоже смотрел на плот. Костер еще не запалили и на поленнице, на самом верху, можно было разглядеть тело князя, укрытое до подбородка. – Почему вы никогда об этом не говорили?

– Давно это было. Чего теперь вспоминать, – вяло махнул рукой Лумумба.

– Пошли, а то всё сожрут, а нам не достанется, – горячилась птица. – И рыбьих деток возьми. Вон тех, черненьких.

– Да вы-то никогда и не забывали, – хлюпнула распухшим носом Маха. – То-то кинулись, как на пожар, стоило ей пальчиком поманить.

– При всем уважении, мадемуазель, это не ваше щенячье дело, – спокойно так, даже добродушно, ответствовал Лумумба, всё-таки направляясь к лотку с блинами. – И впредь, раз уж вы пристали к нашей компании, советую испытывать к моей особе приличествующие статусу ученика трепет и пиетет.

– А то что? В лягушку превратите?

– Хуже. В червяка. Желтого земляного червяка.

Блинами торговала румяная тетенька в цветастом платочке, завязанном на лбу наподобие медвежьих ушек.

– Почем блины, красавица? – спросил учитель, доставая кошелек.

– За три копейки – канарейку, а блинок – за алтын, – улыбнулась продавщица.

– А давай на рубль, – учитель бросил в блюдце золотую монетку.

Тетка посмотрела с уважением и, протягивая пухлую кипу завернутых в бумагу блинов, добавила пластиковый стаканчик с медом.

– Почин дороже рубля, – сказала она, пряча монетку в карман обширного фартука.

Достав из жилетного кармана петушка на палочке, Лумумба протянул его тетке.

– Долг платежом красен.

– Да пошли уже… – взмолилась Маша. – Есть очень хочется.

– Прально, – согласилась птица Гамаюн. – Правда, чего тут есть-то? Разве что червячка заморить… – и ловко увернулась от Машкиного пинка.

Усевшись прямо на нагретые солнцем камни, мы принялись за еду. Вредная птица добилась, чтобы ей, в благотворительных целях, пожертвовали всю икру, и теперь радостно склевывала черные шарики.

– Вообще мне здесь нравится, – сказала Маха, макая свернутый блин в мед. – И весело и вкусно…

– Пиры, или тризны, в погребении умерших имеют важное, можно сказать, стратегическое значение, – назидательно прокаркала птица Гамаюн. – Как напоминание живым, они символизируют… – незаметно протянув руку, Машка выдернула из хвоста вороны перо. Та подскочила.

– Ай! Чего дерешься?

– Перестань нудить. Аппетит только портишь, – моя напарница потрогала кончик стержня пальцем и слизнула выступившую каплю крови.

– Отдай! – подскочила к ней птица, забыв про икру.

– Фиг тебе, – Машка спрятала перо за спину. – Было ваше, стало наше. Я из него дротик сделаю.

– Какой такой дротик… – Гамаюн, грозно встопорщив оставшиеся перья, пошла на Маху, но Лумумба, выхватив из кармана еще один леденец, сунул его вороне в клюв. Закатив глаза, я отвернулся. Как дети малые, честное слово…

Невдалеке от нас, отгородившись лоскутной занавеской, выступали скоморохи: длинноносый Петрушка с шутками и прибаутками дубасил толстого боярина в высокой шапке. Публика, лузгая семечки и прихлебывая пивко, с удовольствием ржала. С другой стороны силач в полосатом трико жонглировал гирями – вокруг него народу было заметно больше. Еще дальше, под парусиновым тентом, выстроились игровые автоматы. Оттуда доносились "Пиу, Пиу" морского боя и "Бах! Бах!" танковой атаки.

– Уважаемые граждане! Не забудьте почтить память князя, выпив его любимого пива "Княжеского"! Ларек купца Сальникова, главного поставщика двора, находится возле пирса, с левой стороны…

В небе медленно и вальяжно проплывал воздушный шар веселенькой красно-желтой расцветки. Из корзины торчал раструб громадного громкоговорителя.

– Не похоже, чтобы по князю кто-нибудь скучал, – Машка, задрав голову, любовалась шаром.

– Всяк волен выражать скорбь по своему, – ответил Лумумба, вытирая пальцы платочком. – Не обязательно драть ногтями лицо и посыпать голову пеплом.

– Особенно, если на этом можно заработать, – птица Гамаюн, доклевав последние икринки, взгромоздилась мне на плечо. Я невольно поморщился: весила она килограмм десять, не меньше.

– На шею не дави… – попенял я вороне, но та только переступила лапами, прорывая железными когтями рубаху.

– А что еще вы заметили, кроме веселья? – строго спросил учитель. – Клюв скотчем замотаю, – пригрозил он птице, которая уже раззявила варежку для очередной скучной лекции. Та вопросительно покосилась на меня. Я сурово кивнул.

– Стражники, – сказала Маша. – Слишком много стражников.

– Здесь их зовут дружинниками. – поправил Лумумба.

Я внимательно оглядел цепочку людей в форме. Среди пестрой толпы они были единственными, кто вел себя соответственно печальному моменту. Черные броники, каски, высокие шнурованные берцы, неподвижные, суровые лица… На груди каждого, дулом в песок, новенький АК.

– Стена вдоль берега мощнее и выше, чем с другой стороны, – сообщила Маха. – И пушки.

– Посмотрела бы я, как вы обойдетесь без пушек, когда из воды гигантские Кайдзю попрут, – проворчала Гамаюн.

– Кайдзю?

– И левиафан, и кракен, а еще этот… – она посмотрела в небо, будто там была подсказка. – Лиоплевродон. Такой водный динозавр, зубастый – просто ужас. После гибели Мурманска тут много кого расплодилось. Только успевай отстреливаться… О!Тухлая рыбка! – спрыгнув на песок, ворона хищным подскоком ринулась на какую-то дрянь и, разогнав мух, принялась с энтузиазмом клевать.

– А там кто?

Взобравшись на камушек и приставив руку козырьком к глазам, моя новая напарница рассматривала группу на помосте под красивым тентом, на полотнище которого светились громадные золотые буквы МОZК.

– Вероятно, бояре, – не глядя ответил Лумумба. – Члены правления золотодобывающего концерна.

– Покупайте футболки с портретом Князя Игоря! – вдруг заревело над головой. – Купите, и лик Великого Вождя не покинет вас никогда!

В воздухе развернулось гигантское полотнище. С него, как непокоренный Че Гевара на революционеров, взирал, вестимо, сам покойный. Машка мстительно прищурилась на воздушный шар:

– Интересно, а нельзя его как-то сбить? – а потом вздохнула. – Разве что из РПГ… Да где ж его взять-то?

Ветер принес густой, низко вибрирующий гудок: в порт, расположенный дальше по берегу, входил сухогруз. Даже отсюда было видно, что в доках работа не прекращается ни на миг. Кивали длинными шеями краны, по воздуху летали многотонные контейнеры, то и дело слышался лязг опускаемых цепей и скрип лебедок. По разгрузочным пирсам сновали грузчики. Автомобильные шины, мешки, ящики, пакеты… Обед, как говорится, обедом, а война – по расписанию.

Со стены грохнула пушка. Звук покатился над заливом, оставляя за собой гулкое эхо.

– Плот отбывает, – сказал я. – Эх, жалко, тело осмотреть не удалось.

– Нас бы всё равно не подпустили, – Лумумба поднялся и приставил ладони трубочкой к глазу, на манер подзорной трубы. – Черт, ничего не видно… Может, это вообще не князь. Выставили на всеобщее обозрение куклу…

Мы поднялись и пошли к берегу. Свинцово-серые тяжелые волны накатывали на серый прибрежный песок, в их серой масляной глубине отражалось тоскливое серое небо… М-да, поэтом лучше мне не быть.

Тот берег еле виднелся – просто темная полоска скал. Но над ними парило что-то громадное. Я попытался всмотреться, но глаза заслезились.

– А вы были знакомы с князем? – лично меня бы не удивило знакомство Лумумбы даже с чертом. Хотя с чертом, по правде говоря, он действительно знаком.

– Виделись пару раз, в Москве. Мы с Ольгой входили в комиссию по выработке монетарной политики. Игорь лично приезжал на переговоры.

– Так вы знали, что ваша бывшая вновь выскочила замуж? – Маша, хлюпнув, вытерла нос рукавом. Лумумба закатил глаза, и достав из кармана платок, протянул ей.

– Что за манеры, мадемуазель. Вы же девушка…

– Монстрам обычно по барабану мои манеры. Так что с вашей бывшей?

– Зато мне – нет. А с бывшей… То есть, с Ольгой, – разумеется, знал. Мы же были коллегами. Пока она в Великие Княгини не подалась.

– Ясно. Обиду, значит, всё-таки держите.

– И ничего я не… – Лумумба замолчал, наконец-то сообразив, что Маха его троллит.

– Вы тут стоите, а гроб, то есть, плот, уплывает, – засуетилась птица Гамаюн. – Как блины жрать – так вы первые, а как убийство расследовать…

– Ты же сама верещала, что жрать хочешь! – не выдержал я. Да если б не ты, мы бы уже давно…

– Не ссорьтесь, дети. Щас всё будет, – Лумумба повернулся и критически оглядел меня с ног до головы, бормоча про себя: – Юпитер в доме Сатурна, Стрелец ушел в тень…

– Но-но, – предчувствуя недоброе, я спрятался за Машку. – Вы мне это прекратите. Не люблю. Пусть Гамаюн слетает.

– Она слишком заметная. Тут тонкота нужна…

– Тогда Машку превращайте. А меня после ковра-самолета до сих пор тошнит.

– А вот это… – Лумумба поднял руки, готовясь произнести заклинание. – Совершенно никого не колышет.

ЭРЕК. УЮ. ЧОРС!

В следующий миг в моем теле образовалась необыкновенная легкость. Глаза свободно, не испытывая никакого неудобства, развернулись назад и я увидел собственную спинку, покрытую жесткой черной с прозеленью, щетиной. Меж лопаток расправились и загудели радужные крылышки. Гамаюн, став вдруг железной громадиной, подскочила и уставила на меня круглый бездонный глаз.

Показав ей неприличный жест сразу четырьмя лапками, я поспешно взлетел. Ветер тут же меня подхватил и понес наверх, в сияющее чистое небо.

– Рассмотри там всё хорошенько. – напутствовал Лумумба. – Да побыстрее. Одна лапка здесь… – остальное унес ветер.

Подо мной опрокинулась синяя широкая река, и я сообразил, что это и есть Кольский залив. На берегу, в узкой полосе между тайгой и водой, приютился город – деревянные терема, мощеные дубовыми плашками улицы… В центре, как одинокий палец в неприличном жесте, высилась стальная башня, поблескивающая зеркальными окнами. Венчала башню золотая корона с ослепительными, сверкающими на солнце буквами: МОZК.

Оформите
подписку, чтобы
продолжить читать
эту книгу
198 000 книг 
и 25 000 аудиокниг
Получить 7 дней бесплатно
5