Цитаты из книг автора «Тана Френч»

Она словно слышит голоса, звучавшие вокруг нее в детстве, успокаивающие, ободряющие: не бойся ни чудовищ, ни ведьм, ни больших собак. И – обратно в сейчас, вопли со всех сторон: бойся, ты должна бояться, приказ, исполнять который ее святая обязанность. Бойся, что ты жирная, что у тебя слишком большие сиськи или что они слишком маленькие. Бойся гулять одна, особенно в тихих местах, где ты можешь расслышать собственные мысли. Бойся неправильно одеться, сказать не то, глупо смеяться, быть недостаточно крутой. Бойся, что не нравишься парням; бойся парней, они животные, дикие, не в состоянии владеть собой. Бойся девчонок, все они злобные стервы, предадут тебя раньше, чем успеешь предать их. Бойся незнакомцев. Бойся, что не сдашь экзамены, бойся неприятностей. Дико, до судорог бойся, что вся ты одна сплошная ошибка. Молодец, хорошая девочка.

Как я сказал, людям я вообще нравлюсь. Серьезно, так всегда было. Куча на

народу готова дружить со мной. Это вовсе не значит, что я хочу дружить с ними. Немножко сплетен, погонять шары на бильярде, посмотреть футбол – отлично, я за. А вот чего-то большего, из разряда настоящей дружбы, – нет. Не для меня все это.

Здесь, сейчас я говорю с одним-единственным человеком. Если это ты, то заткнись и слушай. Если нет – заткнись, потому что не с тобой разговаривают.

Говенное хождение на цыпочках, сплошной геморрой!

На следующий день, лежа на узкой кушетке в медицинском кабинете, прислушиваясь к медсестре, которая напевает Майкла Бубле и заполняет бланки за своим столом, Бекка ощущает, как дикий холод ключа прожигает ее ладонь, и чувствует запахи лесной чащи, и лисьей шерсти, и ягод, и ледяных звезд.

Ты любишь красивое, сказала Конвей и была права. Я скорее умру, чем соглашусь стать непонятно кем, жить непонятно где без всей красоты, которую только смогу раздобыть. Если бы мне хватило и некрасивого, я мог бы остаться там, где начинал, успешно жить на пособие по безработице, иметь жену, которая люто ненавидела бы меня, дюжину сопливых спиногрызов и телик во всю стену, по которому день и ночь крутили бы ток-шоу про пищеварение. Можете называть меня надменным, спесивым, но я, мальчик из муниципального жилья, считаю, что заслужил большего. Я свято верил в это еще прежде, чем дорос до простой мысли: я и добьюсь большего.

Я не хочу принадлежать к группе. Я просто хочу

Им всем твердили десятки раз – на жутко неловких уроках и в жутко неловких разговорах с родителями, – когда необходимо обратиться к взрослым. Сейчас ни одной из них это даже в голову не приходит. То, о чем они говорят сейчас, не имеет никакого отношения к обстоятельным осторожным лекциям. Странное сочетание ревущей ярости и всепоглощающего стыда, отвратительное осознание, что их тела принадлежат теперь другим людям, чужим рукам и глазам, а не им самим, – это нечто новое.