«Театральная улица: Воспоминания» читать онлайн книгу📙 автора Тамары Карсавиной на MyBook.ru

Стандарт

4.32 
(19 оценок)

Театральная улица: Воспоминания

315 печатных страниц

2012 год

0+

По подписке
229 руб.

Доступ к классике и бестселлерам от 1 месяца

Аренда книги
84 руб.

Доступ к этой книге на 14 дней

Чтобы читать онлайн 

или возьмите книгу 
в аренду

Оцените книгу
О книге
Воспоминания Тамары Карсавиной, одной из звезд легендарной труппы Сергея Дягилева, в составе которой были Нижинский и Павлова, стали признанной классикой литературы о балете. Детство, уроки танцев, годы обучения в Императорском балетном училище и последовавшие за ними триумфальные выступления в М...

читайте онлайн полную версию книги «Театральная улица: Воспоминания» автора Тамара Карсавина на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Театральная улица: Воспоминания» где угодно даже без интернета. 

Издатель
4 582 книги

Поделиться

Celine

Оценил книгу

Книгу можно рекомендовать сразу нескольким категориям читателей - тем, кто любит балет, кто любит мемуары и биографии (это я, я, я!) и кто интересуется историей и бытом 20-го века (опять я). Книгу я прочитала с интересом, понравилась манера повествования автора (хотя тут у меня есть место для недоумения, но об этом скажу позже).
Тамара Карсавина из балетной семьи, ее отец был танцовщиком в Мариинском, и довольно успешным, так что, ее карьера была в некотором смысле предопределена. Интересный факт - танцовщиков отправляли "на пенсию" после 20-лет "службы", причем учеба засчитывалась в стаж, так что отец прекратил (недобровольно) танцевать на сцене в возрасте всего 36 лет. С огромным удовольствием читала рассказ про детство Тамары, про обычаи семьи, про отношения между родителями и детьми, ну и разумеется про то, как она пришла в балет, как училась, пришла в театр и постепенно росла. Много времени посвящено людям из мира балета, обо всех Тамара пишет с уважением. Даже если были какие то конфликты, Тамара пишет обо всех с уважением, не поливает грязью. Отдельное место в книге занимает история дягилевского балета и того фурора, который Дягилев произвел за границей в мире балета, и именно ему знаменитый русский балет в значительной степени обязан своей славой.
Теперь немного о том моем недоумении и за что я снизила оценку. Насколько подробно Тамара описывает свое детство, то ближе к концу повествование комкается, и вдруг в одном предложении появляется муж... Оказывается он уже второй. О первом ни слова. А еще (спасибо вики), оказывается, что у Тамары Карсавиной был ребенок, о нем тоже ни полслова. Как то странно.... Тут я уже поняла, что википедия наше все (ну не могла же автор знать, что такое будет), и я погуглила про судьбу членов семьи Тамары Карсавиной, о которых она не удосужилась сказать ничего. Отец умер в 1922 г, это все что про него сказано. Грустна и печальна судьба брата Тамары Карсавиной, он был философом и был выслан на знаменитом "философском пароходе". Увы, он не догадался удрать подальше, остался в Прибалтике и спустя 20 лет снова попал в лапы большевистского государства, был арестован и умер в лагере. Грустно.... В общем, вот за эту скомканность и недосказанность я снизила оценку, но в целом книга мне очень понравилась.

nad1204

Оценил книгу

Как же я люблю порой прочитать биографию (автобиографию) людей талантливых, оставивших своё имя в истории, а особенно, если это ещё и люди искусства.
Я не большой знаток балета, но страстный его любитель. Часто ходила в Большой театр (до реконструкции), ездила на спектакли в Мариинку. Правда, сейчас несколько остыла. Сказался шок от тех постановок, что появились в Большом после открытия. Этот балет явно не мой!

А вот тот театр, про который пишет Карсавина — мой! Я люблю классический балет. А ещё меня просто подкупила чистая, сдержанная манера повествования. Вот настоящая русская балерина! Не Я в балете, а Балет во мне. Это рассказ именно об искусстве, о прекрасной, но такой сложной профессии, о красоте, о музыке, о чуде, под названием Театр.
В этой биографии нет сплетен, желтухи, "изюминок и какашек".
Для кого-то может быть это и минус, но я прочитала с удовольствием.
Много сдержанности, красоты, истиной любви к своему делу.
Много имен гениальных людей.
Понравилось!

Поделиться

nenaprasno

Оценил книгу

Замечательно написанная живая книга воспоминаний. Карсавина в своих мемуарах вовсе не видится чиателю примой. Скромная, мягкая, судя по воспоминаниям современников, она не обладала стервозностью звезды, как, к примеру, Кшесинская (хотя и она вызывает восхищение, только относишься к ней иначе). В обеих книгах, в мемуарах Матильды Кшесинской и в воспоминаниях Карсавиной, моментально чувствуются основные черты их характеров и темпераментов. Карсавина - вечно сомневающаяся в себе, неуверенная, и Кшесинская - твердо знающая, что она - гениальна и вся вселенная кружится вокруг нее. Две совершенно противоположные натуры. У Карсавиной, как и у большинства написавших в то время о себе балетных танцовщиков, нет ни обвинений, ни каких-нибудь гадких подробностей скандалов и происшествий, она вообще не пишет о своей и чьей-либо еще личной жизни. Книга только о балете, об искусстве танца. Она оставляет после себя очень светлое ощущение (еще одна счастливая жизнь, сложившася правильно, согласно призванию), желание узнавать еще о том волшебном для многих искусств периоде - начале двадцатого века, более глубокое понимание искусства танца (которое для меня лично сложнопостигаемо; последнее можно сказать и о книжке Ромолы Нижинской). А еще все три недавно мной прочитанные книги на балетную тему (Кшесинская, Нижинская, Карсавина), естественно ведут к одной из самых значимых фигур того времени в балете - к Дягилеву. Так что круг чтения на ближайшее время определен совершенно точно.

Поделиться

Еще 2 отзыва
Мы встречались по многу раз в день в самой оживленной части Монте-Карло, на веранде «Кафе де Пари»; часто собирались там после спектакля вчетвером – Шаляпин, Дягилев, Нижинский и я. Он находился тогда в состоянии жесточайшей депрессии и испытывал некоторое облегчение, когда мог говорить о предмете, причинявшем ему огромную боль в то время. Поклонники Шаляпина в России разгневались на него за поступок, который сочли отступничеством от либеральных идеалов. Этот эпизод, временно навлекший на него непопулярность, казался настолько нелепым, что, несмотря на свои симпатии к Шаляпину, я была рада услышать его собственное объяснение происшедшего. Это случилось в Мариинском театре во время бенефиса хора. На спектакле присутствовал император, и произошла демонстрация патриотических чувств: в перерыве поднялся занавес, и вся труппа с Шаляпиным во главе исполнила национальный гимн. Внезапно Шаляпин опустился на колени, а вслед за ним и все остальные преклонили колени перед его величеством. Император стоял бледный, явно растроганный. Мне показалось, что этот момент был исполнен какой-то возвышенной красоты. Либеральная молодежь, на чьих собраниях Шаляпин обычно пел гимны свободы, неистовствовала, обвиняя Шаляпина в лицемерии. – Я не лицемерил; я сам не знаю, как это произошло, – сказал Шаляпин, и его смущенный, полный замешательства взгляд лучше, чем любые слова, сказанные в оправдание, реабилитировал его. Великий артист, обладающий повышенной чувствительностью, вполне мог спонтанно поддаться воле внезапно охватившего его чувства.
28 июля 2018

Поделиться

Одним из таких людей был Боткин. Я нечасто встречала в людях подобную терпимость и умение постоянно пребывать в хорошем настроении, как у этого пожилого человека. Врач по профессии и еще в большей мере по призванию, Боткин был одновременно выдающимся коллекционером и другом группы «Мир искусства». Добродушная шутка Боткина «Сережа пользуется моим домом как перевалочной базой» показывает степень близости между ними. Если Дягилев оказывался поблизости от их дома, он заходил и, поцеловав руку госпоже Боткиной, спрашивал ее: – Можно пойти побренчать на пианино? Он часто часами оставался в библиотеке, подбирая партитуру. Позже этот пример помог мне понять, что внешне ленивый Дягилев обладал невероятной способностью к труду. Мне кажется, его мозг никогда не пребывал в праздности, даже когда он, как общительный хозяин, вел застольную беседу, не связанную с искусством. Параллельно с легкой непринужденной болтовней происходила глубинная работа мысли. Его необычайная непунктуальность была намеренной. В этом он сам признался, когда пришел на день позже на назначенную со мной встречу. «Мое расписание определяется срочностью только что возникших безотлагательных проблем; часто я считаю более полезным довести до конца дело, которым уже занимаюсь, чем выпустить его из рук ради назначенной в другом месте встречи». Я сочла такое объяснение вполне убедительным, прямота, с которой он об этом говорил, меня обезоружила. Мне удалось проникнуть в истинную суть Дягилева благодаря Боткину. Именно он заложил легкий след сомнений в мою, возможно, слишком самодовольную правильность, так как в те годы я отличалась некоторой педантичностью. Говоря о том аспекте жизни Дягилева, который обычно подвергался осуждению, Боткин заметил: «Жестоко и несправедливо давать безобразные имена тому, что, в конце концов, является всего лишь капризом природы».
13 ноября 2016

Поделиться

Дягилев несколько раз приглашал меня присоединиться к нему. Большую часть времени он проводил в Испании. Приглашение из Америки пришло как раз вовремя, чтобы помочь ему выбраться из затруднительного положения. Дягилев очень хотел, чтобы я поехала с ними в Америку, но я не могла, да и не хотела покидать родину. Если бы мне предложили снова пережить великую печаль тех дней, то я без колебаний согласилась бы. Да и кто из нас отказался бы? Есть горе, возвышенное величие которого не променяешь на личный покой.
13 ноября 2016

Поделиться

Переводчик