feb23sale

Рецензии и отзывы на Последние свидетели. Соло для детского голоса

Читайте в приложениях:
828 уже добавило
Оценка читателей
4.51
Написать рецензию
  • Lena_Ka
    Lena_Ka
    Оценка:
    177

    Не хочу... Я не хочу даже повторять это слово "война"...

    Ничего страшнее, чем книги Светланы Алексиевич, я в жизни не читала. Дело, видимо, в том, что когда читаешь художественную литературу, то всё-таки есть некое спокойствие: это же всё-таки неправда, всё равно переживаешь, плачешь даже, но знаешь - мир вымышленный. А здесь всё по-настоящему.

    Жанр своих произведений белорусская писательница обозначила так: голоса. Сама она в повествование практически не вмешивается: эпиграф, вступление

    Когда-то великий Достоевский поставил вопрос: а найдется ли оправдание миру, нашему счастью и даже вечной гармонии, если во имя этого, для прочности фундамента, будет пролита хотя бы одна слезинка невинного ребенка? И сам ответил - слезинка эта не оправдает ни один прогресс, ни одну революцию. Ни одну войну. Она всегда перевесит.
    Всего одна слезинка...

    А дальше говорят только они, тем кому во время Великой Отечественной войны было 4, 5, 10, 12 лет. Они свидетели этой жестокой эпохи, которая отняла у них самую лучшую пору - детство, которая искалечила их души, сделала сиротами. Очень страшно, когда такое происходит с детьми:

    Мы ели... воду... Придет время обеда, мама ставит на стол кастрюлю горячей воды. И мы ее разливаем по мискам. Вечер. Ужин. На столе кастрюля горячей воды. Белой горячей воды, зимой и закрасить ее нечем. Даже травы нет.
    От голода брат съел угол печки. Грыз, грыз каждый день, когда заметили, в печке была ямка.

    Старик, который лежит рядом в камере, будит меня:
    - Не кричи, сынок.
    - А что я кричу?
    - Ты просишь, чтобы я тебя пристрелил...
    Прошли десятки лет, а я все удивляюсь: живой?! Меня не оставляет это
    чувство...

    я никогда не могу быть до конца счастливой. Совсем счастливой. Не получается у меня счастье. Боюсь счастья. Мне всегда кажется, что оно вот-вот кончится. Во мне всегда живет это "вот-вот". Детский страх...

    Читать эту книгу без слёз невозможно. Как могли люди допустить ТАКОЕ? Ведь это же были ДЕТИ!

    Я думаю, что книгу Светланы Алексиевич в обязательном порядке должны прочитать все главы государств, чтобы понять, что, развязывая войны, они совершают преступление против БУДУЩЕГО, против БЕЗЗАЩИТНОГО, такое не прощается НИКОМУ и НИКОГДА.

    Читать полностью
  • margo000
    margo000
    Оценка:
    55

    Я не знаю, как писать о таких книгах. И даже не знаю, что с ними делать: советовать их к прочтению? или склоняться к тому, что это - личное дело каждого, и каждому такая книга должна попасть в руки естественным путем в нужное время?...

    Меня это произведение буквально преследует.

    Сначала я прочитала. Давно еще. Безусловно, рыдая, ужасаясь, моля Бога о том, чтоб это больше никогда не повторилось на нашей планете (наивная, я считала, что этого нет в сегодняшний день)...
    Война глазами детей, война в жизни детей - одна из страшнейших тем. Но, видимо, не для всех она так страшна, раз продолжаются войны и теракты, направленные в том числе и на невинных детей...

    Позже я посмотрела прекрасную постановку нашего колледжа культуры и искусств: ребята выложились на полную катушку. Без криков, без надрыва, без перебора - как раз так, чтобы ты задохнулся в слезах.

    А еще позже, будучи организатором и членом жюри студенческого театрального фестиваля, насмотрелась постановок вот с этим вот надрывом, стонами, криками. Вызывало ужасное раздражение. О войне, о боли надо говорить тихо. Ведь слова из этой книги уже сами по себе рвут душу на части...

    Читать полностью
  • Chitalnya
    Chitalnya
    Оценка:
    31

    Как именно писать рецензию на эту книгу? Она из таких, которые не знаешь, как описать.
    Я думала, что страшнее "У войны не женское лицо" уже не может быть. Оказывается, может. Я думала: "Господи, какой ужас, это же женщины!" А здесь - "Боже мой, это ведь дети"... Совсем маленькие, да даже те, кто не маленькие - всё равно ДЕТИ! Как мы, люди, когда-то смогли допустить этот кошмар? Нет ничего страшнее и несправедливее детских слез, полных ужаса глаз, трепещущих сердечек.
    Самое святое, что есть в жизни - дети, как же можно посягнуть на это святое? Как можно ударить ребёнка, облить его кипятком, вырвать из рук матери, выстрелить в него... КАК?! Будь они прокляты, фашисты, будь проклята война! Меня не покидает ощущение, что до прочтения этой книги я не знала, что такое ФАШИЗМ на самом деле...
    Война - это не только стрельба и смерть на передовой, это не только политика и соревнование орудий. Это, прежде всего, детские слёзы. Прочтя эту книгу, остается только взмолиться: Господи, лишь бы только этого не повторилось. Я не хочу, чтобы ещё хоть у одного ребёнка на глазах убили мать. Я не хочу, чтобы били детей. Не хочу, чтобы дети голодали. Так не должно быть.

    Читать полностью
  • mariepoulain
    mariepoulain
    Оценка:
    25

    Фото: Борис Ярославцев

    Знаменитый цикл "Голоса утопии", за который Светлана Алексиевич удостоилась Нобелевской премии в 2015 году, четко разделился для меня на до и после. "У войны не женское лицо", "Последние свидетели" и "Цинковые мальчики" - это всё до, "Чернобыльская молитва" и "Время секонд хэнд" - соответственно, после. При желании грань различить несложно. В "советских" книгах, опубликованных до 1991 года, звонким горном звучит насыщенное многоголосие, сливающееся в грустный, щемящий и до боли знакомый мотив, в то время как в "перестроечных" изданиях обещанный хор голосов, который так импонировал мне в начале, превращается в истеричное, спекулятивное соло автора.

    К Светлане Алексиевич можно относиться по-всякому: ругать за антисоветчину и русофобию или же хвалить за сохранение уникальных свидетельств. Как бы там ни было, я высоко оцениваю ее первые работы, в том числе книгу "Последние свидетели" - о войне глазами детей. Это убийственно трудное чтение, от которого, тем не менее, совершенно нельзя оторваться. Тут есть линии, повторяющиеся из рассказа в рассказ: пепелища сожженных деревень и эвакуация; потеря родителей, братьев, сестер; бесконечный голод, застилающий собой все другие желания; страшные бомбежки, к которым в конце концов привыкаешь... В то же время почти в каждой истории есть что-то запоминающееся, свое.

    Не обошлось (да ведь и не могло обойтись) в этой книге без ужасающих эпизодов, от которых кровь стынет в жилах и волосы на голове начинают медленно шевелиться, но на этот раз были вещи, поразившие меня больше, чем оторванные конечности и проломленные черепа. Вот эта детская непосредственность, наивность... Вот эти их убивающие своей простотой вопросы. Как высокие голубоглазые немцы, улыбающиеся, ласкающие котят, могут стрелять в женщин, детей? Как немецкие игрушки могут быть такими красивыми? Как маленькая пулька может убить человека, который в сто раз больше нее? И что будет делать в доме папа, когда вернется с войны? Ведь всю жизнь жили с мамой и бабушкой.

    Есть еще одна вещь, не перестающая меня поражать: человеческая жестокость. Страшно представить, откуда берется в людях, пусть даже и на войне, желание не просто покончить с врагом, а унизить, сломать, растоптать, измучить беззащитного человека психологически и морально. Больше, чем убитые и раненые солдаты, меня пугают седые восьмилетние девочки и подорвавшиеся на мине мальчики; маленькие мстители, променявшие арифметику и конфеты на пригоршню патронов; дети, от шока потерявшие слух и голос; малыши, утратившие рассудок, истошно кричащие в темноте. Люди без детства, которые видели то, что нельзя видеть. Стреляли четыре года, а забывали потом - сколько?

    М.

    Моя рецензия на книгу У войны не женское лицо
    Моя рецензия на книгу Война глазами детей

    Читать полностью
  • alenenok72
    alenenok72
    Оценка:
    21
    Мы ощутили, сразу почувствовали, что мы – последние. У той черты… У того края… Мы – последние свидетели. Наше время кончается. Мы должны говорить…

    Действительно "последние свидетели". И очень надо им говорить, а нам слушать, чтобы не забывать. Вот такие книги лучшее опровержение тем словам, которые бытуют сейчас: "что убивали только евреев, а славян только если по ошибке" (ага, по ошибке выбирая славянских детей, похожих на арийцев и выкачивающих из них кровь до тех пор, пока те не умирали), что Питер во время блокады могли накормить и прочее. Могла, но не хотели. Чем? Когда даже на Урале дети падали в голодные обмороки. И при этом подкармливали немецких пленных, отрывая от себя те крохи, которые имели. Потому что не могли после пребывания в блокадном Ленинграде видеть голодных людей. Потому что не по наслышке знали, что такое голод.
    Вначале, когда начала слушать, думала, вот эту цитату надо обязательно вставить, эту... А потом поняла, хочется вставить всю книгу. Об этой книге очень тяжело говорить, тут надо просто ее читать. Читать, чтобы понять, каково детям во время войны, что они испытывают. Вспомнить все те ужасы. И запомнить, что во время той войны погибло 13 миллионов детей!! Русских, французских, английских, немецких. А еще потом в течении нескольких лет гибли дети...Подрываясь на бомбах, принимая лимонки за игрушки. Девочка, качающая лимонку, как куклу... И мама, не успевшая к ней подбежать. Как маме после такого не сойти с ума??
    Я слушала аудиовариант в исполнении Кашперовецкой. Прочла она очень хорошо, вообще как же это сложно, читать вслух такую книгу! Я бы не смогла, периодически бы плакала. Но мне в нескольких местах казалось, что и у нее дрожит голос, находится на грани срыва. Потому что это все страшно. Очень страшно.

    Читать полностью
  • Оценка:
    Душу рвет. Ее книги надо включить в школьную программу для подростков. Вырастут людьми.
  • Оценка:
    Страшная по силе воздействия книга. Читать очень тяжело, каждая страница проживается эмоционально с большим накалом. Читала в несколько приемов, дома, тем более что в публичных местах читать ее невозможно из-за непременно появляющихся слез. Но ее НАДО читать. Совсем молодым и тем старым, которые уже войны не застали. Просто читать людям. Чтоб не повторилось. Чтоб никто не смел романтизировать грязь войны. Чтоб никто не посмел ее затевать. Чтобы помнили.