ESET_NOD32

Цитаты из Чернобыльская молитва. Хроника будущего

Читайте в приложениях:
1766 уже добавило
Оценка читателей
4.35
  • По популярности
  • По новизне
  • Все время теряли сознание, им ставили капельницы.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • беспрецедентным в истории человечества
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • отбыл срок наказания от звонка до звонка
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Меньше недели понадобилось, чтобы
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • погиб каждый четвертый белорус
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Мы Чернобыль не забыли, мы его не поняли.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • бы говорил о том, о чем первым сказал Чаадаев — о нашей враждебности прогрессу. О нашей антитехнологичности, о нашей антиинструментальности. Вглядитесь в Европу. Начиная с эпохи Возрождения, она живет под знаком инструментального отношения к миру. Разумного, рационального. Это уважение к мастеровому человеку, к инструменту в его руках. Есть замечательный рассказ у Лескова — «Железный характер». Что это такое? Русский характер — авось да небось. Лейтмотив русской темы. Немецкий характер — ставка на инструмент, на машину. У нас… У нас? С одной стороны, попытка преодолеть, обуздать хаос, с другой — наша родная стихийность. Поезжайте куда угодно, ну например, в Кижи, и что вы услышите, о чем с гордостью расскажет любой экскурсовод? Что этот храм построен топором, да еще без единого гвоздя! Вместо того, чтобы построить хорошую дорогу, подкуем блоху. Колеса телеги утопают в грязи, зато держим жар-птицу в руках. Второе… Я думаю… Да! Это расплата за быструю индустриализацию после революции. После Октября… За скачок. Опять же, на Западе — прядильный, мануфактурный век… Машина и человек двигались, менялись вместе. Формировалось технологическое сознание, мышление. А у нас? Что у нашего мужика в его собственном дворе, кроме рук? До сих пор! Топор, коса, нож — и все. На этом весь его мир держится. Ну еще лопата. Как русский человек разговаривает с машиной? Только матом. Или кувалдой, пинком. Он ее не любит, машину, ненавидит, презирает, на самом деле, он до конца не понимает, что в его руках, какая это сила. Я где-то читал, что рабочий персонал атомных станций часто называл реактор — кастрюлей, самоваром, керогазом. Конфоркой. Здесь уже есть гордыня: на солнце пожарим яичницу! Среди тех, кто работал на Чернобыльской станции, много деревенских людей. Днем они на реакторе, а вечером — на своих огородах или у родителей в соседней деревне, где картошку еще сажают лопатой, навоз разбрасывают вилами… Выкапывают урожай тоже вручную… Их сознание существовало в этих двух перепадах, в двух временах — каменном и атомном. В двух эпохах. Человек постоянно, как маятник, качался. Представьте себе железную дорогу, проложенную блистательными ин­же­не­ра­ми-пу­тей­ца­ми, мчится поезд, но на месте машинистов — вчерашние извозчики. Кучера. Это судьба России — путешествовать в двух культурах. Между атомом и лопатой. А технологическая дисциплина? Для нашего народа она — часть насилия… Колодки, цепи. Народ стихийный, вольный. Всегда мечтал не о свободе — о вольнице. Для нас дисциплина — это репрессивный инструмент. Что-то есть особенное в нашем невежестве, что-то близкое к невежеству восточному…
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Чернобыль — это катастрофа русской ментальности. Вы об этом не задумывались?
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Люди не верят газетам, телевидению и радио, ищут информацию в поведении начальства. Она наиболее достоверная.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • «Не слышно, не видно. А-а, придумают эти ученые!» Все шло своим чередом: вспахали, посеяли, собрали… Случилось немыслимое, а люди жили как жили. И отказ от огурцов со своего огорода был важнее Чернобыля. Детей все лето держали в школе, солдаты помыли ее стиральным порошком, сняли вокруг слой земли… А осенью? Осенью послали учеников убирать бураки. И студентов на поле привезли, пэтэушников. Всех согнали. Чернобыль — это не так страшно, как оставить в поле невыкопанную картошку…
    Кто виноват? Ну, кто виноват, кроме нас самих?
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Механизм зла будет работать и при апокалипсисе. Я это понял. Также будут сплетничать, заискивать перед начальством, спасать свой телевизор и каракулевую шубу. И перед концом света человек останется тот же, какой он сейчас. Всегда.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Что-то есть противоестественное в том, чтобы собираться и вспоминать войну. Вспоминать, как их убивали и как они убивали. Люди, познавшие или пережившие вместе унижения… Эти люди бегут друг от друга. От себя бегут. Бегут от того, что они там узнали о человеке… Что там из него вынырнуло. Из-под кожи. Вот…
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • В Хойниках в центре города висела Доска почета. Лучшие люди района. Но поехал в зараженную зону и вывез детей из детского сада шофер-пьяница, а не тот, с Доски почета. Все стали сами собой.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Поражало бесчисленное количество военной техники. Маршировали солдаты с новенькими автоматами. С полной боевой выкладкой. Мне больше всего почему-то запомнились не вертолеты и бронетранспортеры, а эти автоматы… Оружие… Человек с ружьем в зоне… В кого он мог там стрелять и от кого защитить? От физики? От невидимых частиц? Расстрелять зараженную землю или дерево?
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • справедливая вещь на свете — смерть. Никто еще не откупился. Земля всех принимает: и добрых, и злых, и грешников. А больше справедливости на этом свете нет. Я тяжко и честно всю жизнь трудилась. По совести жила. А мне справедливость не выпадала.
    В мои цитаты Удалить из цитат